тен мир, где голодающие дети были нормой. И не то чтобы он отчаянно скучал по дому, но… имелось и еще несколько аргументов, подогревающих и без того горячее желание Сереги возвернуться из здешних “эмпиреев” назад, домой, в родные пенаты.
Он изменился здесь. Изнутри и снаружи. И все после этого мира, слегка осказочненного за счет магических финтифлюшек феодализма… Причем изменения внутри беспокоили его больше, чем изменения снаружи. Он понемногу становился другим. Менее жалостливым. Менее… добрым. Менее цивилизованным… Простейший пример – потеря пригретого им еще там, на Земле, кота Мухтара. Пропал – ну и фиг с ним. Не было у него нынче ни сил, ни желания жалеть каких-то кошечек. Тут людей не успеваешь жалеть. Можно, конечно, списать все это на счет того, что он просто-напросто взрослеет. Но что-то не хотелось ему ТАК взрослеть…
И еще – он совершил убийство. Даже два убийства, сиречь целых два деяния, квалифицируемых общественным мнением вместе с уголовным кодексом там, на родине, одинаково нехорошо. Оба – лично и собственноручно. И самообороной их не назовешь – обе жертвы на момент убийства преспокойненько дрыхли себе в крепчайшем пьяном угаре, угрожая его драгоценной персоне чисто гипотетически, так сказать, как возможные доносчики в случае возможного (!) пробуждения. Маловероятного пробуждения, кстати сказать. Сила и мощь их похмельного благоухания разила наповал… И ежели его драгоценная персона останется здесь, в царстве дикого феодализма, и дальше, подобное, вполне возможно, придется совершить еще не раз. И не два… И самому иногда пожить хочется, а для этого надо как минимум выжить. Убив тех, кто твоего выживания не хочет… Или за-ради спасения своих друзей и близких. Сколько он тут пробыл: без году неделя? А то ли еще будет… А потом, по возвращении домой, может оказаться и так, что обуздывать в себе вследствие этого крайне экзотического “сафари” придется вовсе не позывы жалости к кошечкам. А порывы к убийству всех тех, кто будет против него. Таких, собственно, в том мире было множество… Ха! Видел бы кто-нибудь из них сейчас тихого доходягу Сируню! Именно так его звали в колледже – Сируня. Производное от глагола туалетно-прикладного назначения. Не все, конечно, звали, но суть дела от этого не менялась. Он не пользовался популярностью, но это еще не причина, чтобы привносить туда замашки леди Клотильды. Пора, пора ему было домой.
– Ну, детушки, задачку для вас я определил, направленья указал, а теперича и кнут показать вам можна. – Старичок довольно сложил ручки на животе и зажмурился, заулыбавшись. – Какие такие кары вам воспоследствуют, ежели вы меня, старинушку, счас неуважите? Что, твое сиясьтво, хороша наша ледюшка? Лицом распрекрасна, душою чиста, аки вода из родника горного… А также зело сильна и отважна, так? Да вот беда – такие-то умирают завсегда вперед трусливых и слабых. Вот и ее деньки – последние на землице энтой. Точно тебе говорю – эльфы глядели в зерцало смерти… Последние разы топчет наша красавица зеленую травушку, эхма!
Серега метнул встревоженный взгляд на леди Клотильду. Та вроде бы была пока что жива и здорова, дышала (то есть храпела) вполне нормально, с этаким радостным подъемчиком в храповых тональностях. Благоухая при этом на всю пещеру крепчайшим винным перегаром. Ароматным до чрезвычайности. И на кандидата в смертники никак не походила…
– Здорова девка, – авторитетно подтвердил его мысли старичок. – Здоровенькой помреть, хе-хе! Как произойдет сие, мне, увы, не ведомо. А и знал бы, не сказал. Ибо полный пересказ грядущего может изменить лишь способ грядущей погибели, но не избавит нас от самой смертушки. Смерть не обхитришь, эт она нас завсегда могет вокруг пальца обвести. Но! Ежели ты, вьюнош, исполнишь мою просьбу… а ты, девка, могешь ему и помочь по мелочи в сем деле, ежели хошь, конечно… Тогда сделаю я так, что леди Клотильда будет жить, – правда-правда! Эт я тебе говорю, а я тебе не кто-нибудь там, я тут кое-что! Могем по мелочи. Вот и подмогнем. Сотру я твою девицу Клотильду из зерцала смерти, в коем зрят уже ее эльфы, зрят… И будешь жить, девица из Персей! Токмо учти – опосля того помереть смогешь не иначе как по собственному желанию. Вот скажешь – баста, помереть хочу! – тут тебе и смертушка придет. А подумав сие, скажешь аль нет – значения не имеет. Могешь и с кондачка брякнуть, и по пьянке… Тут уж сама смотри. В общем, усе в твоих руках. Будет. Нравится тебе сие? Впрочем, куды тебе деваться, выбор-то у тя усе равно невеликий – али полечь в кустах, али пожить в орденах…
– Ну… – не слишком приветливо поощрил призадумавшийся Серега словоохотливого старичка. – Дальше.
– Ну спасешь свою красотку броненосную, мало тебе? Ну лады… Злато, каменья для тебя воспоследствуют, эт само собой. Чем бы таким тебя пронять?..
– Шемаханскую царевну, – саркастически сказал Серега. – Хочу.
На старичка его сарказм совершенно не подействовал.
– Чего-чего? Шмаханскую? Откеля такое диво?.. Вот девку из Нибелунгов можно. Прынцессу Картиаль, к примеру…
– Он издевается над вами, сэр Сериога! – мощно взревела вдруг неизвестно когда проснувшаяся леди Клотильда. – Леди Картиаль так стара, что стоит одной ногой в могиле! Вы и без того вхожи в благородное общество, сэр Сериога! Вам, герцогу Де Лабри, нет нужды в подобном союзе! К тому же она бесприданница. И мегера! И уродина… И вообще, не верьте этому мерзкому лесовику. Делайте все так, как сами считаете нужным. Не верю я в предсказания эти лживые, желает он нас запугать и принудить выполнять его волю. Ничего такого со мной не случится, сэр Сериога. Выспимся здесь, а поутру…
– Уже утречко, – ехидно подсказал старичок.
– Значит, выспимся… и к вечеру! К вечеру пустимся в путь. Я лично сопровожу вас туда, куда… гм… домой. Верну вас, так сказать, в целости и сохранности.
Вот-вот, а сама потом останешься здесь помирать…
Дом откладывается, с острым чувством безнадежности осознал вдруг Серега. Даже если и не думать об участи, грозящей леди Клотильде (а это маловероятно, особенно если учесть, что в последнее время он только о ней, об этой буйной красотке и думает). Помимо нее остается еще и бесприютный лекарь, и изувеченный текулли, и беспризорный в этом мире ребенок Микошка… Легко помечтать о том, что ты весело помашешь ручкой и уйдешь по-английски, не прощаясь. Летящей такой походкой уйдешь… А вот выполнить это самое на практике и бросить абсолютных доходяг на произвол судьбы, пусть даже от тебя самого помощи не больше чем на грош, это уже совсем и нечто совершенно другое.
– Отбой царевнам, – с несколько наигранной грустью в голосе сказал Серега. – Не стоят они меня, бедные. Злата хочу. Много. Буду потом над ним чахнуть, как над радиоактивными отходами.
– Сокол ты мой! – всплеснул старичок ручками. – Пошто чахнуть? Злата много дам. А у таких дур… у таких, как ты, оно долго не держится. Утекает себе на здоровьичко к другим. Так что не грусти, не грусти, сердешный. Чахнуть над твоим златом другим придется. Поумней которые.
– И вот он, долгожданный консенсус, – заключил Серега, – Клоти – жизнь, мне – золотишка от пуза. А тебе, старче… Кстати, если уж об этом зашла речь, какое хозяйское пожелание нам исполнять первым? А, повелитель?
– Куды мне ужо, батюшка, – притворно засмущался старичок, – в повелители-то. Мы уж и так как-нибудь, в лесных хозяевах перебедуем. А что вперед, что опосля делать, то мне без разницы. Только вот что, твое сиясьтво герцог Де Лабри… Допрежь всего нужно тебе все-таки барона Квезака к ногтю прижать. Он опять-таки и деревеньки твои под себя сгреб.
– И каким же, позвольте вас вопросить, образом должны мы свершить немалый подвиг сей? – довольно мрачно поинтересовалась леди Клотильда. – Ежели только правильно памятую я, до сих пор нам выпадало лишь сомнительное счастье кое-как спасаться от рук сего мерзавца… это я про господина барона глаголю, а уж ни в коем случае не бить этот… задничный окатыш глистной коровы!
– План у вас был больно хорош, детушки! – по неизвестно какой причине возликовал старичок. Серега даже поморщился – до того неподдельно счастливое выражение прописалось вдруг на сморщенной маленькой физиономии, обросшей по всему периметру густым волосяным покровом. – Мои-то ребяты в Дебро уж и все водяные жилы перекрыли. К обеду во всех колодцах вода закончится. А на воду, что в речке да в канаве этой ихней, что рвом кличут, оне заклятие наложут. Оченно хорошее заклятие! Вот токмо нужников для него в городе маловато… Кустиков опять же почти что нету. К вечеру весь городишко уверится, что и впрямь персона твоя есть вполне даже герцогская и вредительство тебе может им принесть вовсе даже не мошну с маврикиями, а кой-что другое, совсем не такое приятное… Ежели только не проникнутся они самыми что ни на есть верноподданническими чувствами к твоей персоне. Мои ребяты-то уж и слухи соответственные по городу распустят. Будет и еще кой-что разное… Так что случись оказия, тебя с превеликою радостью господином над собою признают. Скараешь наголо господина барона и…
– Да шо вы говорите? – притворно подивился вслух Серега. – Случись оказия?! А как же она должна случиться-то? Подскажите, душевно вас умоляю. А то так жить хочется! Вдруг да ваш понос на все бароново войско не подействует? На все сразу… Сия болесть, между прочим, – она и нас захватить вполне может. Тут уже и слухи не помогут. А, камрад-заказчик?
“Молодец, – похвалил себя Серега. – Корректно так поинтересовался, сдержанно”. Хотя шибко хотелось высказаться куда погорячее. Сплошной бонтон с его стороны и никакого тебе моветона.
Старичок брезгливо сплюнул в огонь. В ответ на это костерок мгновенно выбросил длинный ярко-оранжевый жгут пламени, струйно протекший по следу плевка в воздухе. “Однако, – изумился Серега про себя. – Уж не коктейлем ли Молотова пробавлялся в качестве слюны милейший лесной старче? Вот уж кого не след пускать в лес в пожароопасную летнюю пору”.
– Сами думайте, – елейно ответствовал старичок и улыбнулся им обоим с медовой приятностью, – я вам, чай, не гадалка какая-нибудь. Куды пойти и чего найти, предсказать не могу. Вот токмо придется вам усе делать самим. Людев не дам, не могу. Да и нет их у меня, людев-то. Я, чай, не герцог и не баронесса какая-нибудь. У меня холопьев нема! А гномам да эльфам моим не к лицу ручки человеческой кровью пачкать. Так что сами, все сами, детушки! А вот нужную вам дорожку подскажу. Спите покедова, а к вечеру укажу вам одну тропку. Тот… али те, кого вы на ней встретите, и могут вам в деле одоления баронишки поспособствовать. Правда, сговоритесь аль нет, про то не знаю, не ведаю…