Узлы усыхали и падали в атмосферу Аяэ, сгорая сначала по одному, затем тысячами. Незаметно разрушилась сеть. Эели оказались взведенным капканом. Они уже нанесли весь ущерб, на какой были способны, и дальнейшее столкновение разыгрывалось в межпланетной пустоте.
Библиотекарь ввел дубликат стратегического полуразума в низшего синена, попутно стерев его животное сознание. Живому трупу, в который вселился полуразум, скармливались пакеты сообщений, пересылаемых через асимметричное пространство. На передачу известия об атаке библиотекарю третьего члена должно было уйти семь дней. Если бы сообщение перенаправили регулятору-библиотекарю в центре империи, ответа предстояло бы ждать месяцами.
До тех пор на поле боя распоряжались Экур-Ткалал и тот непознаваемый разум, что управлял членами врага.
Противостояние обещало быть долгим. За три недели Экур-Ткалал одержал первую победу и понес тяжелые потери. Библиотекарь утраченного корабля послал последнее донесение со второй метки – из восьми – внутри гравитационного колодца газового гиганта, где резонанс огромной планеты и местной звезды создали оптимальные условия для ближнего боя. Изображения, присланные малым библиотекарем и перехваченные оптической матрицей рак-хунда, показывали движение корабля Каррикса и плывших следом вражеских животных. Экур-Ткалалу было известно, что враг практически бессмертен, что его животные-принудители даже при множестве повреждений способны неумолимо течь вперед. Прекращение тепла и пульсации живого организма не означало прекращение атаки. Это знание подготовило его к восприятию изображений, но не дало понять, как это делается.
Корабль карриксов вложил все силы в последнюю попытку отбросить врага в вакуум, и эта попытка почти удалась. На последних изображениях виднелась пробоина от неизвестных волновых полей, с помощью которых враг ослабил плоть корабля.
Враг истекал черной, красной, прозрачной кровью. Его голоса слились в месиво радиосигналов, плясавших, не дававших карриксам заглушить их. Экур-Ткалал наблюдал, как рассекает воздух оружие врага, как трескаются бело-зеленые боевые панцири карриксов, как во множестве гибнут рак-хунды и мягкие лотарки, старающиеся оттеснить врага от тел погибающих владык.
Корабль погиб раньше, чем пришло известие о его потере. Его гибель ознаменовалась вспышкой в энергетическом спектре: сферическое искажение пространства, распространявшееся, пока оно не стало неотличимо от вакуума.
Несчетные потери одновременно создавали возможности.
Сотни перемещавшихся в пространстве взрыва врагов – защищенных титановыми оболочками и темной медью, – убегая от смерти, пришли к плену. Сеть пустотных щупалец и магнитных сил сгребала спасательные капсулы беглецов наподобие рыб. Враг заметил это, когда стало уже поздно. Пять вражеских кораблей свернули к тем, кому не удалось эвакуироваться. Расстояние и законы локального универсума помешали им спасти товарищей, и тогда они нанесли удар. Даже бессмертных можно аннигилировать, а этот враг предпочитал небытие покорности. Поняв это, библиотекарь не без удовольствия стал наблюдать за тем, как он бессильно злобствует.
Библиотекари уцелевших кораблей доложили об усиливавшейся ярости врага. Видимо, потери толкнули его на безрассудство. Покоритель-библиотекарь отметил это про себя и добавил информацию к корпусу знаний, касавшихся этой вечной битвы. Из более чем тысячи видов этот оказался самым непокорным, но знание его устройства и закономерностей поведения позволит усмирить и приручить его, увеличив тем самым мощь империи.
Вражеские корабли углубились в центр системы, прорезая корону звезды, чтобы укрыться от слежки со стороны карриксов. Командующие кораблями карриксов выпустили по ним тучи снарядов, живых и инертных, – и смотрели, как те распадаются, уклоняются от цели или, в редких случаях, попадают в цель. Обезвреженные вражеские корабли мигали вспышками ядерного пламени и угасали, обращаясь в пепел. Оставалось неясным, чем это было обусловлено – их природой или нежеланием дать Карриксу информацию.
С каждым соприкосновением покоритель-библиотекарь посылал новый пакет данных, предлагая свои решения и намерения библиотекарям, которые обозревали более крупные фрагменты империи, но в меньших подробностях, – для выработки стратегии этой войны и всех остальных войн, для определения воли и намерений их вида. Шел день за днем, цикл за циклом, а указаний не поступало, и Экур-Ткалал координировал действия малых библиотекарей, формируя волю их солдат и животных-принудителей.
Один из кораблей карриксов попал в испещренный невидимыми минами кусок пространства и погиб. Два вражеских корабля, уходя от снарядов, подошли слишком близко к атмосфере пятой, ледяной планеты, сгорели и упали на поверхность.
В юности Экур из когорты Ткалала пытался утвердить свое превосходство над одним из сородичей. Оба вздыбились на плоскости родильных яслей, растопырив боевые конечности и колотя друг друга со всей силой, что заключалась в растущих телах. Оба чувствовали боль, но не запредельную. Не зная, как закончить начавшееся противостояние, они лупили друг друга по боевым конечностям в надежде подсечь ногу. Так продолжалось, пока начальник яслей не разнял драчунов. Сражение вокруг Аяэ было таким же ожесточенным и безрезультатным.
В симметричное пространство на краю гелиосферы влетел взорвавшийся волнами радиоимпульсов пакет сообщений от покорителя-библиотекаря третьего члена. Экур-Ткалал испытал облегчение.
Последовательность опознавательных сигналов при сообщении была невероятно длинной, а значит, они шли из центра империи, от библиотекарей, видевших самую широкую картину. Сражение, которое вел здесь их дактиль, было частью великой войны, разыгрывавшейся в пространстве и времени, войны, неведомой Экур-Ткалалу, поскольку тому не требовалось знать о ней. Но контекст придал осмысленность указаниям, которые иначе выглядели бы странными. Теперь, оставаясь неприятными, он выглядели объяснимыми.
Он вызвал к себе в нишу прима своего корабля. Солдат – громоздкая, водянистая туша – был отвратительным и одновременно обаятельным. Как он, так и покоритель-библиотекарь при рождении обладали одинаковым потенциалом и достоинством в сравнении с прочими карриксами – и вот что с ними стало. Бесперспективные в генетическом смысле особи, обреченные спариваться с животными. Представители гендерной когорты Каррикса – доли производящих, распределяющих и воспроизводящих – смотрели бы на обоих с тем же пренебрежением, какое Экур-Ткалал испытывал к этому солдату и подчиненным ему животным. Им осталось одно достоинство: погибнуть, защищая высших.
Покоритель-прим униженно склонился. Библиотекарь впервые заметил на боевых руках солдата такие же красные полосы, как на своих. И испытал мимолетное ощущение родства.
Он передал приму ряд указаний – сведений, упакованных в световые символы, в длины волн, мерцавшие нюансами, уточнениями и намерениями. Солдат поднялся, обдумывая полученное им. В его глазах читалось смятение.
– Для этих действий против врага ты подготовишь солдат и их животных, – сказал библиотекарь. – Подготовленных переведут на другие корабли дактиля с целью доставки на место действия. Захваченных тобой пленников перевезут сюда и оставят со мной и максимально урезанной командой.
Прим перестал шевелиться, словно осознал увиденное. Каждое действие имело целью вызвать ответ вражеских кораблей, и приложенный к каждому из них пакет сообщений содержал подробности встречного удара. Подобный расход ограниченных ресурсов был расточительством. Было ясно, что большая часть охваченного акцией пространства сделается пустой, неприглядной и безжизненной. Такой была в общих чертах суть сообщения, переданного империей дактилю.
– Мы уже не пытаемся победить? – жалобно просвистел-пророкотал старый солдат. Прим был карриксом, но туповатым и чувствительным. Библиотекарь понял, почему он опустился до солдатской касты. Запретить ему продолжать род было благодетельно для вида. То же относилось и к библиотекарю, хотя и по иным причинам.
– Ты будешь наблюдать за действиями врага и зафиксируешь свои наблюдения. Не мы одни сражаемся в этой войне, и, если нам необходимо прогнуться ради прорыва в другом месте, мы, конечно, сделаем это.
– Да. Да, я понимаю.
Библиотекарь прочирикал идиому, которую языковой полуразум карриксов перевел бы как: «Нельзя победить в драке, не набив синяков». В глазах прима мелькнула искра, возможно гневная. Библиотекарь предположил: польза прима для Каррикса состояла в том, что его гибель стала бы горестным событием даже для какой-нибудь вышестоящей когорты. Подчиненные библиотекари, не приглашенные на единственный корабль, уносящий пленных врагов, вероятно, также не одобрят указаний, которые передаст им прим.
Так или иначе, прим снова поклонился и засеменил прочь, чтобы исполнить приказ. Библиотекарь передал с ним важнейшие указания нижестоящим библиотекарям, добавив к его метке ряд опознавательных сигналов.
Транспортные суда, изначально предназначенные для перевозки знатных эели, теперь двигались между кораблями карриксов, доставляя солдат и животных в оставшуюся часть дактиля и увозя вражеских пленников вместе с охранниками – мягкими лотарками – на единственный уходивший корабль.
Пленники были узкотелыми животными с пятью оконечностями на каждой руке и жестким эпидермисом. Полуразум пристально наблюдал за ними, но ему пока не хватало контекста для общения, не считая самого примитивного. Не беда. Можно будет допросить их по прибытии.
Корабль, служивший прежде организационным центром шестнадцатого дактиля третьего члена двадцатого исследовательского корпуса, развернулся и, разгоняясь, полетел прочь от солнца – к краю гелиосферы и великой нереальности асимметричного пространства. Оставшиеся позади части дактиля прощупывали силы врага, входили в соприкосновение с ним, отрывались, приплясывали, сражались и умирали.
Если какие-нибудь корабли карриксов выживут, они воссоединятся с библиотекарем позже. Если нет, их смерть будет полезна для вида.