– Привет, – выдохнула Джессин и осела на пол. Иринна мягко соскользнула с ее плеча. Одежда тихо хрустнула, расходясь – рубашки женщин слиплись от крови.
В один миг рядом оказались все. Кампар поднял на руки их обеих, будто они были легче перышка, и перенес на диван. Подоспела Синния с тряпкой и миской теплой воды, частично оттерла грязь и вздрогнула, увидев разодранную кожу. Тоннер умчался проверять лабораторию. Джессин не помнила, рассказала ли она о нападении, о бомбе, о пернатых убийцах, и попробовала сделать это заново, но Илси тихонько толкнула ее в плечо, опрокинув на кровать. О, она уже в своей постели…
– Иринна?.. – Заикнулась Джессин.
Илси поджала губы, будто она сердилась. Только это был не гнев. И не печаль. Ужас. Илси была в ужасе.
Джессин снова начала:
– Она не?..
– Извини, – сказала Илси. – Так жаль.
– Мы не можем работать, не будучи в безопасности. Понимаете? Они ее убили. Убили мою сотрудницу. Она умерла.
Тоннер метался, он не мог стоять на месте. Библиотекарь, кажется, следил за ним глазами, но кто знает – может, он думал только об обеде? Одно было чертовски верно: он не выражал ни сожаления, ни раскаяния – ничего, что уместно в таких случаях. Как в стенку.
Дафид стоял в сторонке, бесстрастный, как рефери. Тоннер заставил его провести себя в кабинет библиотекаря – или в его логово, нору, как угодно. Его подгоняла ярость.
Библиотекарь заболботал, загудел, и квадратик на его горле произнес:
– Это интересно.
– Что вам интересно?
– Что вы не можете работать, не будучи в безопасности.
Тоннер засмеялся – так, словно залаял.
– Они убили Иринну. Эти сраные мартышки подкинули нам в лабораторию бомбу. Как, по-вашему, мы должны работать над вашим проектом?
– Это тоже интересно.
Тоннер зажал себе рот руками. В голове гудели пчелы. Он уверял себя, что это от гнева, но было и что-то еще.
– Мы делали то, что вы велели, – сказал он. – Делали, что было сказано.
– Проект завершен?
– Нет, в смысле… мы старались. Мы продвигались, а они…
У него закончились слова. Труп Иринны, руины лаборатории, плачущая Джессин, Кампар, Синния. Все это, засевшее в нем, должно было что-то переменить. Но он не умел вытащить это наружу. Думал, что выговорится и все выйдет, но слова ничего не значили. Слова должен кто-нибудь услышать, а библиотекарь не слушал его.
– Мы делаем, что велено, а вы нас защищаете. Таков договор!
– Это не точно.
Дафид сделал полшага вперед:
– Простите. Не хотелось бы прерывать… Но могу я задать вопрос?
– Валяй! – рявкнул Тоннер.
Дафид повернулся к библиотекарю:
– Те создания, что нас атаковали… Для них есть название?
Брюхо библиотекаря закачалось из стороны в сторону на четырех небольших лапках.
– Они обозначают себя как «Пьющие ночью».
– Эти «Пьющие ночью» работают над той же темой, что и мы?
– Все проходят одно испытание.
– Благодарю за важное напоминание. Пьющие ночью тоже пытаются превратить ягоды в пищу для недочерепахи?
– Это так.
– И если мы справимся быстрее, то окажемся более полезными для карриксов, – подытожил Дафид, теперь уже уверенным тоном. – Благодарю. Теперь мы понимаем лучше.
– Но вы не в состоянии работать, когда вы не в безопасности.
– Чертовски верно… – начал Тоннер, но Дафид протянул к нему ладонь, держа руку низко, почти на уровне пояса.
– Мы приспособимся к этим более точно обозначенным условиям, – сказал он чудовищу, так, словно признавал их вину в случившемся. Противно слушать! Даже не попытался поторговаться. Тоннеру хотелось шарахнуть его по голове.
Библиотекарь немного помедлил, словно обдумывал слова Дафида, и сказал:
– Тело будет удалено.
Дафид вскинул голову, так, будто услышал то, чего не заметил Тоннер.
– Спасибо, – сказал он и, махнув Тоннеру, удалился.
Тоннер поколебался, но все же пошел следом. Они молча поднялись по длинной, извилистой эстакаде. Были слышны только тихое бормотание карриксов и отдельные тонкие вскрики – что они означали, Тоннер не знал. Бесконечные переходы скрещивались, разветвлялись, изгибались. Дафид шел так, будто знал дорогу, что еще больше злило Тоннера.
– Что это за херня, Алькор?
– Думаю, не стоит говорить ему, что мы не можем работать.
– Не тебе решать. Не ты возглавляешь группу. А я. Я!
– Верно. Извини.
У Тоннера вырвалось ругательство, которое лишь наполовину относилось к Дафиду. Его руки тряслись. Он плохо держался на ногах. Помимо гнева, он испытывал и другое чувство, которое делалось все сильнее, но думать о нем не хотелось. Он потел и в то же время мерз. Это ему не нравилось. Они добрались до широкого коридора, по которому расхаживали представители сторожевых видов. Там пахло уксусом.
Тоннер понурился и уставился себе под ноги. Только так удавалось избавиться от ощущения, что мозг перегружен. Смотреть на попадавшиеся им создания было так же больно, как смотреть на солнце. Сознание выхватывало их одного за другим, силилось подогнать под знакомые, привычные понятия. Вскоре его накрыла мигрень без боли. У него не хватало сил смотреть на них, и он не смотрел, зная: пока он управляет своим взглядом, все хорошо. Правда, от этого не становилось легче.
Он поймал ритм – шаг за шагом. Занял шагами все внимание. Подсчитывал шаги – от одного до десяти и обратно. Временами приходилось сворачивать влево или вправо, обходя охранника. Или каррикса. Он старался не терять сосредоточенности. Старался сохранять душевное спокойствие.
Душа не желала успокаиваться. Иринна мертва. Труп лежит в ее комнате, на кровати. Она ныла, что у них кончаются яблоки. Ныла из-за яблок, а теперь…
– Ох! – воскликнул Дафид, будто о чем-то вспомнил.
– Что? – огрызнулся Тоннер, вложив в это слово всю досаду, обиду и все остальное, кроме хорошенького, дочерна обгорелого лица Иринны.
– Он знал, что мы не можем избавиться от тела, – сказал Дафид. – Меня что-то донимало. Вот оно. Он знает, что наш вид не поедает своих мертвецов и все такое. Знал, что надо кого-то послать. Не знал, что мы делаем записи, а об этом знал.
– Это интересно. Это оч-чень интересно, – отрезал Тоннер, каждым звуком показывая, что ему плевать.
Дафид, если и понял, сделал вид, что не услышал.
– Думаю, Иринна – не первая из наших, кто умер в этом комплексе.
– Если не можешь сказать ничего дельного, помолчи.
В квартире они застали Илси, Синнию и Кампара, сидевших у окна. Грозовые облака под ними освещались молниями, но раскаты грома сюда не доносились. Высоко в сумрачно-сером небе висели пять ярких розовых огоньков. Тоннеру хотелось бы, чтобы это были двигатели транспортов – но нет. Он не знал, чем они были, а если бы и знал, то не понял бы, но, так или иначе, ничего привычного не осталось. Все знакомые принципы здесь оказывались неприменимыми, а других у него не имелось, так что он позволил мозгу считать огоньки транспортными двигателями и игнорировал напряжение, возникавшее из-за ошибки.
Дафид стал задвигать широкую дверь. Все трое обернулись к нему. Ожидание, горе и страх, испытываемые одновременно, были невыносимыми. У Тоннера заныли сведенные челюсти.
– Плевать, – сказал он и прошагал в кухонный уголок, чтобы не видеть их лиц. – Он сказал, что пришлет каких-то там уборщиков – помочь с ее телом. Другой помощи не ждите.
Он ждал колкости от Кампара, но никто не сказал ни слова. Он прошелся по маленькой гостиной, понятия не имея, что ищет. Свежие плоды вышли, но оставались консервированные. Сушеные или засоленные, в гелевой оболочке, которая дома использовалась для аварийных пайков.
– Почему? – ровным голосом спросила Илси. – Он объяснил, почему они это сделали?
– Конкуренция, – ответил Тоннер. – Они работают над тем же проектом, что мы, и не хотели, чтобы мы закончили первыми. Что-то в этом роде. Так что мастерить бомбы во время работы над проектом – нормально. Тех, кто мешает, разрешается убивать, если это не карриксы, но неизвестно, вдруг и тех можно подорвать. Я не знаю правил, кроме того, что наша безопасность – наша забота. – Он содрал оболочку с сушеного манго и уронил ее на прилавок. Помещение наполнилось молчанием, но последние слова ему понравились. Понравился их вкус на языке. – Наша безопасность – наша забота.
– Все равно они нас поубивают, – сказала Синния. – Мы – не бойцы.
Ей ответил Дафид. Странно было слышать его голос.
– Ну, один боец среди нас нашелся, – сказал он, кивнув на комнату Джессин. – И я не думаю, что карриксы желают нашей смерти. Здесь, кроме нас, много разных видов. Думаю, библиотекарь не лгал, говоря, что желает проверить нашу полезность.
Тоннер ткнул в ассистента пальцем:
– Именно. Нас обошли. Лаборатории конец. У нас не хватит людей, чтобы охранять ее и одновременно работать.
Илси скрестила руки на груди:
– Если мы не сможем работать, обходить некого.
– Перенесем оборудование сюда. – Тоннер обвел рукой общую комнату, столовую и коридор. – Запитаем от того же источника, что и кухню. Надо было сделать это раньше. Я не додумался. А должен был додуматься.
– И что тогда? – спросил Кампар.
– Тогда мы их побьем, – сказал Тоннер. – Разгадаем головоломку. Решим ее первыми, вот что.
В наступившей тишине раздвинулась дверь. Вошла тень Рикара. Вокруг губ пролегли жесткие глубокие морщины, словно за это утро он постарел еще лет на пять. Тоннер подобрал ломтик сушеного манго и стал жевать. Надо было решить, какую работу поручить Рикару. Думать об этом было противно, но раз Иринны нет, а Джессин ранена…
– Она хочет с вами поговорить, – сказал Рикар. – У нее уже достаточно сил.
Эти слова подействовали на Тоннера так, словно Рикар уперся ему в грудь и толкнул. Тоннер сделал вдох и еще один – просто доказывал себе, что может дышать. Пока он шел по коридору, за спиной начался разговор. Говорили Илси, Дафид, Рикар. Он закрыл дверь.