Дафид взял с центрифуги металлический стилус и заодно – палочку липких чернил в восковой обертке. Тоннер уже склонялся над обеденным столиком, расшвыривая листы бумаги. Когда подошел Дафид, он выхватил перо и чернила и принялся вычерчивать на чистом листе что-то похожее на схему молекулы. Кампар перехватил взгляд Дафида, пожал плечами и высыпал в кипяток полжестянки пахших мятой листьев.
– Что-нибудь еще? – спросил Дафид.
Как в стенку. Тоннер отбросил лист, схватил чистый, принялся чертить на нем. Через полминуты, держа в каждой руке по схеме, он метнулся к окну, наложил лист на лист и прижал их к стеклу, чтобы лучи восходящего солнца прошли через совмещенные чертежи. И прорычал длинное ругательство. А потом повернулся к Дафиду с Кампаром и с яростным торжеством провозгласил:
– Я знаю, как накормить эту сраную черепаху.
Часть шестая. Малые сражения великой войны
Гений карриксов проявился в том, что мы объединили необыкновенные и часто несовместимые особенности, свойственные тысяче различных видов, установив централизованную систему управления. Мы завоевали асимметричное пространство, обуздав родовые вопли темперантий с Аю. Мы создали механизм лояльности, сняв урожай поэм-узоров с моховых садов Янанти. Мы выстроили планеты-дворцы по проекту филархов Астрдейма, создали сеть связи из тел пустотных драконов, поедающих пену на окраинах черных дыр, укрепили боевые корабли живыми раковинами, заполняющими океаны Синьяса и Вау.
Что было бы без нашего правления? Слава, но пустая слава. Дикая слава. Карриксы – кости и нервные волокна не сознающей себя вселенной. Мы – опора, мы – разум, формирующий природу и выражающий ее детерминистическую волю. Люди лишены структуры. Они проводят жизнь в противостоянии с собой и друг другом. Их таланты лежат в области логического обоснования: они лгут зеркалам, пока не вдохновят, не соблазнят себя на деяния, на которые иначе бы не решились. Они – воплощение самообмана, раскаяния и желаний. Таков их путь, и на время мы обуздали их, как обуздывали всё.
На время.
За ночь Дафид несколько раз проваливался в беспамятство, которое лишь с натяжкой можно было назвать сном. Знание о том, что предстоит ему с утра, отдавалось в голове неумолчным гневным звоном, мешая уснуть. Остальные собрались в общей комнате, болтая о последнем озарении Тоннера. Функциональные энантиомеры, аналоговые регулирующие структуры, проблемы с разными углеводородами… Точно такие же разговоры они вели в Ирвиане. Это напоминало сон, который должен что-то означать. Предвещать что-то недоброе.
Илси-шпион почти все время просидела с ним и вышла перед тем, как он встал, чтобы приготовить себе завтрак из белковой пасты и соленых таблеток. Затолкать в себя еду он не сумел. Он не знал, куда она пошла, да и не хотел знать. Ничто не могло избавить его от тяжести этого дня.
Он стоял перед библиотекарем, заложив руки за спину, обхватив пальцами запястья, чтобы те не дрожали. В голове было пусто. Он видел каждую деталь комнаты словно впервые. Тонкий узор на полу – линии магнитного поля, собиравшие пыль. Темное кольцо на светлой передней конечности библиотекаря, как старый шрам. Запах мускуса и соли, не ощущавшийся, пока страх, чувство вины и напряжение – сознание того, что он оказался на переломе истории, – не сорвали корку с его органов чувств.
Его тошнило. Хотелось забиться в темный, теплый угол и уснуть навсегда. Хотелось быть не собой и не здесь.
«Ты спасаешь жизни, – твердил он себе. – Это твой бой. Так ты спасешь тех, кого еще можно спасти».
Эти слова казались более весомыми, когда он воображал, что их произносит голос Илси.
Он выложил весь план заговорщиков, но, когда дошел до создания биологического оружия, опасного для карриксов, библиотекарь изменил позу. Ножки, поддерживавшие брюхо, замерли. Боевые конечности на груди слегка распрямились, еще больше вытянувшись вперед. Из всего, что Дафид успел узнать о привычках и жестах библиотекаря, можно было лишь сделать вывод, что тот слушает и услышанное производит на него некоторое воздействие.
– А тот, кто попросил тебя передать это сообщение? – спросил каррикс посредством переводчика.
– Джеллит. Его зовут Джеллит. Мы и раньше были знакомы с ним. Его сестра – в моей группе, и он иногда проводил с нами время. Он мне доверяет и знал, что я теснее других сотрудничаю с тобой.
Библиотекарь издал воркующую трель. Голос переводчика произнес: «Да, да, я знаю, кого ты имеешь в виду».
«А что ты скажешь, когда он явится сюда и станет все отрицать?» – мысленно спросил Дафид. Он был вполне уверен, что карриксы способны выжать из Джеллита сведения под пыткой, а если не из Джеллита, то из остальных, тех, кого назвал Дафид. Но если библиотекарь усомнится в нем, Дафиде, то возьмется и за него. А Дафиду известно о шпионе внутри Илси.
Это был переломный момент: события могли пойти либо так, либо этак.
Библиотекарь долго не шевелился. Стало неуютно. Дафид старался тоже стоять неподвижно. Не зная, что на уме у каррикса, что именно тот способен предпринять, он решил, что лучше вести себя так же, только тише.
Каррикс опять свистнул, и по комнате понеслась низкая флейтовая нота. Переводчик молчал. Сигнал, если это был сигнал, не предназначался для человеческих ушей. Ответа пришлось ждать считаные секунды. В помещение, шурша ногами-ножами, скользнул рак-хунд. У Дафида по спине прошел озноб. «Я не скажу им про шпиона. Даже если будут мучить, не скажу». Он очень хотел верить в это.
Но библиотекарь лишь пропел что-то рак-хунду; если тот и ответил, то в регистре, недоступном человеческому восприятию. Проделывая те же движения – словно по его телу прошла волна, – он развернулся и выскочил из комнаты. Дафида затошнило от облегчения.
– Он придет к нам. Я объясню ему, что его безопасность не важна. Его заставят понять.
– Да, – сказал Дафид, – спасибо.
Библиотекарь шевельнулся, темные глаза задвигались, словно он разглядывал сразу с полдюжины невидимых Дафиду вещей. Он качнул брюшком, подогнул ноги и склонился вперед. «Будто вздумал шепнуть что-то мне на ухо», – невольно подумал Дафид.
– Порученная вам задача. Ты сказал, вы хорошо продвинулись?
В гибком, спокойном голосе мелькнул азарт.
– Гм, да. Тоннер полагает, что нашел способ превратить ягоды в надежный источник пищи для второго животного.
Библиотекарь издал серию резких щелчков и потер бледными кормящими конечностями, будто чистил лапки. Может быть, он так ерзал. Сейчас каррикс как никогда походил на обычное насекомое.
– Расскажи, что ты об этом знаешь, – произнес он.
Дафид пытался припомнить слова Тоннера, ответы Кампара, Рикара и Джессин. Он кое-как излагал недопонятые им идеи и представления, а мысли пустились вскачь. Он доверился Илси и шпиону, с которым она стала единым целым. Его жизнь была у нее в руках, потому что Илси есть Илси, а ее рассказ в тот момент показался правдоподобным. Теперь, когда стало поздно, Дафид начал сомневаться.
В сущности, что он видел? Темных мошек, двигавшихся у нее под кожей? Необычно, но мало ли в мире необычного. Разве это не мог быть заговор какого-нибудь соперничающего с ними вида? Или ее собственный неудавшийся эксперимент? Что он, по сути, знал?
Что если ничего не предпринять, все они погибнут. Не только те, кто был здесь, в тюрьме, но и те, кто остался на Анджиине. Это он знал точно. Глубину сознания затопил страх того, что Джеллит, попав сюда, станет все отрицать. Но более спокойная и мрачная часть рассудка говорила: в худшем случае это означает, что смерть придет чуть раньше, а в лучшем – дает надежду на месть, пусть и в будущем. Бывают и менее веские причины умереть.
Он не представлял, как Илси станет уговаривать Джеллита. Она просила у Дафида доверия, и он ей доверился. Когда уже прыгнул с обрыва, пятиться поздно.
– Это возможно с другими организмами?
Каррикс что-то сказал! Смысл дошел до него не сразу.
– Возможно, – ответил он, мысленно возвращаясь в среду ученых; тетка не раз высмеивала их пустые, ничего не значащие, осторожные отговорки. – При наличии времени и ресурсов мы могли бы выработать общую стратегию. Я бы предположил, что потребуются новые опыты и более глубокий анализ, но в целом – да. В основе – тот же метод, посредством которого мы объединили две ветви эволюции на Анджиине. Здесь это удалось повторить.
– Трагично, – произнес каррикс.
– Трагично?
– Подойти так близко и не увидеть конца. Но в любом случае это прогресс.
«Какого конца?» – вскинулся Дафид, но спросить не успел, потому что в дверях показался рак-хунд. Совершая плавные движения, он проник внутрь, за ним вошел Джеллит.
Даже если бы Дафид ничего не знал, он с первого взгляда понял бы, что этот человек попал в беду. Кожа поблекла, глаза налились кровью. Он напряженно вытянул опущенные руки, не раскачивая ими ни в плечах, ни в локтях. Ступал осторожно и неуверенно, как животное, страдающее мозговым заболеванием в последней стадии. А больше всего пугало его лицо.
Тысячу раз прокручивая в уме эту минуту, Дафид готовился встретить ледяную ярость или категорический отказ говорить. Он представлял, как брат Джессин бросится на него, чтобы убить предателя, или бессильно зарыдает. Он ждал хоть чего-то. Джеллит обвел комнату взглядом, скользнув им по Дафиду так, будто не узнал. Сперва Дафид подумал, что Илси его отравила. Подсыпала в пищу наркотик, так что он забыл себя и готов соглашаться со всем, что ему скажут.
Библиотекарь придвинулся к нему, и Джеллит переключил внимание – как мог – на каррикса. Его руки сильно вздрогнули и замерли. Сердце Дафида рвалось из груди. Он не знал, что будет делать, если Джеллит станет отрицать существование заговора. Не знал, как поступит, если тот скажет правду, признав себя участником подрывных действий. Противником, а не союзником карриксов, каким выставил его Дафид.