Примерно через пятнадцать минут в столовую вошла Шелли со своим фирменным громким, раздражающим смехом. Завидев меня, она тут же бросилась в мою сторону с выражением чистой ненависти, исказившей ее лицо.
В помещении воцарилась тишина.
– Молли, бог ты мой! Если я еще хоть раз увижу, как ты разгуливаешь в этих чертовых заклеенных очках, я закричу! Неужели нет других? – Она потянулась вперед и, прежде чем я успела понять, что происходит, сорвала очки с моего лица и швырнула их на пол. Стук удара оглушил тихий зал.
Я начала было подниматься, чтобы оказаться к ней лицом к лицу, но Шелли толкнула меня в плечо, отчего я упала обратно на место.
– Сиди, когда я с тобой разговариваю! – Она наклонилась ко мне, почти касаясь моего носа. – Что такое? У мамочки с папочкой не хватает денег, милая? Ты нищенка, Молли?
Несмотря на все мои усилия, каждое ее слово ударяло по мне парализующим хлыстом яда, и ее отрава точно поражала каждую намеченную цель. Мне хотелось дать отпор, хотелось постоять за себя, но ее слова калечили меня, обнажая всю мою затаенную боль.
– Довольно! – Гневный рев эхом разнесся по столовой. – Отвали от нее, мать твою! Тебе сколько, двадцать один или двенадцать? – Тяжелые шаги оповещали о приближении говорящего, чья-то рука коснулась моего плеча и нацепила на меня очки. Я подняла голову и увидела Роума, который стоял позади меня, кипя от злости. Шелли побледнела до мертвенно-белого оттенка, заметив, чьи руки касаются моего тела.
– Руки прочь от нее! – завизжала она.
Роум одарил ее насмешливой улыбкой.
– Уясни уже наконец, мы не вместе и никогда не будем. Завязывай с этим дерьмом. – Ромео сосредоточил свое внимание на всех студентах, широко раскинув руки. – Какую бы ересь она ни извергала, знайте, что я с ней никогда не был и все, что она говорит, – полная чушь!
Лекси и Касс стояли с отвисшими от шока челюстями и переводили взгляд с меня на Роума, потом на Шелли и обратно. Элли скрестила руки на груди, светясь радостью каждой своей клеточкой.
– Ты в порядке? – прошептал напряженным голосом Ромео, наклонившись ко мне.
Я кивнула, но смущенно опустила голову. Тогда он схватил меня за руку и стащил со стула, что заставило наших сокурсников перешептываться и сплетничать о его странном поведении по отношению к тихоне-англичанке.
– Бери свои вещи, Шекспир. Мы уходим.
Схватив свою коричневую сумку с кисточками, я попыталась поспеть за ним. Он выскочил из дверей, которые с грохотом ударились о стену. Шелли же осталась в одиночестве томиться в своей ярости, получив глубокую эмоциональную травму.
Мы шли по тротуару. Точнее, мне пришлось практически бежать, чтобы не отставать.
– Ромео, притормози. Куда мы идем? – спросила я, стараясь контролировать дыхание.
Мы остановились у огромного новенького черного пикапа «Додж», и парень открыл пассажирскую дверцу.
– Залезай, – приказал он.
Как только я запрыгнула на сиденье, Роум захлопнул дверцу. Затем забрался на водительское сиденье и завел двигатель. Когда из динамиков полился тяжелый хард-метал, Ромео крутанул руль, и мы выехали с парковки. Я не знала, что сказать. Еще никогда не видела никого настолько разъяренного.
Спустя пару композиций с отвратительно большим количеством басов и хриплых криков побелевшие костяшки пальцев Роума на руле стали расслабляться.
– Ты точно в порядке? – спросил он сдавленным голосом.
– Да. Немного смущена, но в целом все нормально.
– Как она смеет так с тобой разговаривать? Вот же стерва! Какого черта я тратил на нее столько времени? – выплюнул он, ударив кулаком по приборной панели.
– Ты взял слова прямо из моего рта.
Его губы неохотно скривились в ухмылке.
Я прислонилась головой к окну, пока мы петляли по улицам. Город проплывал мимо, словно в тумане, и я попыталась заглушить воспоминания о жестоких словах Шелли, которые попали прямо в цель.
Когда мы остановились возле торгового центра, я отняла голову от окна и повернулась к Ромео. Он, опираясь на руку, смотрел на меня.
– Мол, мне так жаль, что она сказала о твоих родителях. Я даже не могу себе представить, что ты, должно быть, почувствовала. – В его карих глазах плескалась боль.
Я подалась к нему и опустила ладонь на его колено.
– Тебе не за что извиняться.
Он накрыл мою руку своей.
– Неправда. Она отыгрывается на тебе, потому что видит мой интерес. Видела с самого первого нашего поцелуя. Ты теперь ее враг, Мол, и я не могу не извиниться за это. Именно я поставил тебя в такое положение… Теперь она попытается превратить твою жизнь в ад.
Невозможно было не улыбнуться его словам. Я придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Он вздохнул и обнял меня за шею. Я пробежала оценивающим взглядом по его майке (на этот раз синей), выцветшим джинсам и коричневым поношенным ковбойским сапогам. Ему шел этот стиль, как никому другому, – эдакий настоящий деревенский парень.
После нескольких спокойных, уютных минут в его объятиях я подняла голову.
– Роум, с кем ты говорил по телефону там, возле столовой?
Он напрягся и медленно, ровно выдохнул.
– Ты видела?
– Угу.
– Я не хочу об этом говорить.
Я разочарованно вздохнула.
– Ладно. Просто ответь на один вопрос. Это были твои родители?
Его рука на моем плече напряглась, и только тиканье часов на приборной панели нарушало внезапную удушающую тишину. Прошло несколько приглушенных секунд, прежде чем парень прошептал:
– Да.
Я решила на время отложить свои вопросы. Сейчас он был зол, и я видела, чего ему стоило раскрыть даже тот небольшой кусочек информации.
Я выпрямилась, не понимая, куда мы приехали.
– Зачем мы здесь?
Ромео открыл дверцу, взял меня за руку и вытащил на раскаленный асфальт.
– Мы купим тебе новые очки. Пошли.
Я резко остановилась.
– Ромео, я пока не могу себе их позволить.
Его глаза сузились, а ноздри раздулись.
– Я их куплю. А теперь пошли! – Он снова попытался потащить меня за собой.
Я не сдвинулась с места.
– Ромео, я не терплю благотворительности. Я куплю себе эти чертовы очки сама, когда накоплю достаточно денег. Не нужно решать за меня. Я тебе не позволю. Меня беспокоит не бедность, а когда меня из-за нее жалеют!
Он рывком прижал меня к груди и обхватил мускулистыми руками, точно железными тисками, за спину.
– Молли, не зарывайся, мать твою. Своим неудачным броском я косвенно повлиял на то, что твои очки разбились. Я разозлил Шелли, выразив при всех свою симпатию к тебе, а за последние четыре года позволил ее эго слишком раздуться, потому что терпел дерьмо этой алабамской королевы. Я куплю тебе новые очки, и ты позволишь мне. У тебя нет долбаного выбора. Дело не в жалости, а в желании защитить то, что принадлежит мне. – Его жесткий голос не терпел возражений.
В другой ситуации я бы разозлилась, посмей кто-то разговаривать со мной таким приказным тоном, но доминирование Ромео, его желание быть главным и заботливое отношение заставили меня растечься перед ним лужицей прямо там, где я стояла.
Мозолистые ладони пробежались по моим позвонкам и схватили меня за волосы. Роум наклонил мою голову и встретился со мной решительным взглядом.
– Ты меня поняла?
Я смилостивилась и поверженно вздохнула.
– Я тебя поняла.
Нежно поцеловав меня в макушку, Ромео крепко взял меня за руку и повел в торговый центр.
– Просто откиньте голову назад и широко откройте глаза… Да, вот так… и… Получилось? – спросила офтальмолог, когда я с бешеной скоростью захлопала ресницами, чтобы избавиться от избытка раствора.
Мир, казалось, преобразился.
– Да, похоже, что все правильно. Ну и как я?
Я подошла к зеркалу и впервые за много лет увидела себя четко без больших оправ, закрывающих пол-лица.
– Вы замечательно выглядите, милая, – произнесла врач.
– Мои глаза… – прошептала я, отмечая цвета своих радужек – ярко-коричневый с золотыми крапинками, как часто повторял мой отец. Я никогда не видела их такими – яркими, без каких-либо барьеров. Я потянулась к своему отражению и провела рукой по зеркалу.
Как только мы оказались в салоне оптики, Роум велел офтальмологу подобрать мне самое лучшее, шлепнув своей золотой карточкой по прилавку. Мои протесты остались незамеченными. Мы сошлись на контактных линзах, но я и подумать не могла, что они способны так кардинально менять внешность.
– Итак, ваш месячный запас линз и очки в черепаховой оправе «Шанель» на случай, если вы захотите дать глазам отдохнуть. За вас все уже оплатили, мисс Шекспир. Хорошего дня!
Я взяла предложенный доктором пакет и ощупала свое лицо. В фойе я вышла с улыбкой на лице. Роум, ссутулившись, сидел на мягком сиденье и смотрел какое-то ежедневное телешоу. Когда боковым зрением он заметил движение, он оглянулся и снова повернулся к телевизору, прежде чем резко повернуть голову назад. Ошеломленное выражение его лица говорило само за себя.
Он медленно поднялся со стула. Его адамово яблоко двигалось вверх-вниз по горлу, и только оказавшись возле меня, Ромео сглотнул. Теребя ручки белого пакета, я опустила голову. Потертые коричневые ботинки парня остановились передо мной, а его палец приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела в его глаза. Я подняла взгляд, и полные губы слегка приоткрылись – Роум улыбнулся.
– Ты прекрасна, Мол.
Я покраснела и опустила глаза.
Его палец снова поднял мой подбородок.
– Нет. Не прячься от меня. У тебя самые потрясающие глаза. Ты ошеломляешь.
– Спасибо, – тихо сказала я, чувствуя, как жар приливает к моим щекам.
Наклонившись, он взял меня за руку.
– Пойдем.
– Куда теперь? – спросила я со смехом, когда он поспешно вытащил меня из магазина, волоча за собой.
– Я хочу тебе кое-что показать… и мы должны добраться туда как можно быстрее.
Глава 10
Мы ехали минут тридцать, но я не представляла куда. С указателями я никогда особо не дружила, поэтому со спокойной совестью откинулась на сиденье и любовалась пейзажем. Бескрайние ярко-зеленые и желтые поля проносились мимо, большинство из них – кукурузные и пшеничные. Голубое небо простиралось на многие мили, белые пушистые облака лениво плыли в лучах заходящего солнца. Вид захватывал.