— Нет. Я думала, что это ваша проблема.
Жюстина зеленеет.
— Вот уже два месяца, как мы с Бенуа с нетерпением гадаем, куда ты решила нас отправить!!!
— Горчайшее разочарование читается на лицах молодоженов.
Вы в ужасе.
Такая восхитительная свадьба — на зависть всем голливудским звездам — и вдруг закончилась таким провалом!
— У меня идея — говорит Мужчина своей старшенькой. — Мы заскочим к вам, за сумкой с парой купальников и пляжных шортиков, и поедем в аэропорт, откуда вы улетите на первом же самолете, который направляется к теплым морям. Это будет сюрприз!
— Уа!.. — кричит Жюстина. — Гениально! Папочка, ты гений!..
Она, как маленькая, бросается на колени к своему отцу и покрывает его поцелуями.
— Поехали! — командует контр-адмирал, который явно чувствует себя на капитанском мостике (последствия сакэ).
— Только…— говорит Мужчина смущенно, — у меня не так-то много денег на отель… этот праздник стоил безумную сумму, и…
— Позвольте, — бормочет Месье Свекор, — позвольте! Я думаю, теперь моя очередь взять на себя расходы. Я дарю молодоженам отель!
Он благостно улыбается. Он тоже явно до краев полон розовым шампанским, красным вином и сакэ. Он, но не Мадам Свекровь, у которой колибри набекрень, но мысли в порядке. Вы ясно видите, как она пинает мужа в голень.
— Спасибо, папочка! — радостно блеет Месье Зять № 2.
— Эй… а мы? — встревает Атилла.
— Кто это «мы»?
— Дети. Вы ведь не оставите нас одних?
— Бабушка с дедушкой возьмут вас к себе — нежно объявляете вы. — Кроме Маттиаса, он в свои 18 лет уже достаточно большой, чтобы жить самостоятельно.
— Но мы хотим поехать в свадебное путешествие с папочкой и мамочкой! — ноет Атилла, как мартышка повисший на шее своего отца. — Папочка, возьми нас с собой!..
— Может действительно возьмем? — умоляюще спрашивает Бенуа у Жюстины.
— Я сама очень хочу, но это будет стоить целого состояния твоему отцу.
— Это неважно! Гулять, так гулять! — снова бормочет Месье Свекор.
Шмяк! Он получает второй удар по ноге от Мадам Свекрови.
— Миминочка, не нервируй меня! — говорит он жене. — У тебя никогда не хватало фантазии.
От такого бунта Миминочка замирает с открытым ртом. Колибри тоже.
Вы спешите направить беседу в другое русло. Вы встаете (слегка шатаясь)
— Двинулись, оп-ля! Быстро поехали за багажом и вперед к приключениям, в аэропорт.
— А школа? — слабо возражает «Миминочка».
— Я напишу им записку, — говорит Свекор, — как их дед и врач. И изобрету новый вирус…покрывающий кожу загаром!
Агенты «Эр Франс» были изумлены, увидев поздним утром клиентов, одетых столь странно, начиная от невесты в красном шелке с венком из белых роз, кокетливо сползшем на ухо и кончая маленьким пажом в голубом сатине с бокалом в руке. Они еще больше изумились, когда узнали, что речь идет о свадебном путешествии с детьми. В неизвестном направлении.
Добрая фея заботилась о молодоженах. Через час улетал самолет в Кению. Мечта. Все обнялись. Введенная в курс дела, дирекция «Эр Франс» предоставила проезд в бизнес-классе (бесплатные икра и шампанское) по цене туристического. Праздник продолжался.
Перед самой посадкой Старшая Дочь обернулась, и, кинув вам свой букет, закричала:
— Спасибо, мамочка! Спасибо, папочка!
— Спасибо…Спасибо…— повторило эхо.
Обнявшись с Мужчиной вы наблюдаете, как взлетает самолет. Вы шепчете:
— Я так счастлива, что даже плакать не могу.
— А я могу! — отвечает Мужчина. — Я разорен!
Эпилог
Настоящая любовь в словах не нуждается.
Вы лежите, растянувшись в шезлонге на террасе в Микулет. Мужчина лежит рядом с вами. Мельхиор свернулся клубком у вас на животе и следит за вами, полузакрыв глаза. Три немецкие овчарки спят, рядком растянувшись на земле. Осенний свет мягок и голубоват. Виноградники уже начинают золотиться. В рощах краснеют клены и дикие черешни. Солнце скоро опустится за холмы. Тишину нарушает только чириканье птиц, шумно готовящихся отойти ко сну.
Вдруг Мужчина говорит:
— О чем ты думаешь?
Вы изумленно смотрите на него. Этот вопрос не в его стиле, как сказал бы Пруст. Вы беспокойно спрашиваете:
— Ты заболел?
Теперь его очередь удивляться:
— Нет. С чего бы это?…Во всяком случае я пока не чувствую.
(Ваш муж никогда не против мысли, что подцепил какую-нибудь холеру).
— Ты меня об этом спрашиваешь впервые за время нашей совместной жизни.
Он смеется.
Я старею, бедная моя Титиночка.
— На самом деле, я думала о годовщине нашей свадьбы.
— Странные мысли. А почему?
— Это как раз сегодня.
— А, черт! Я снова забыл!
— Уже в тридцать седьмой раз!
— Ты хочешь сказать, что сегодня тридцать восемь лет, как мы женаты?
— Да, мой господин.
— О-ля-ля! Как быстро бежит время!
— Ты мог бы добавить «рядом с тобой»… Мне было бы чертовски приятно!
— Ты же прекрасно знаешь, что я не мастер декламировать все эти слащавые глупости, которые так нравятся женщинам.
— О, да! Я знаю это уже тридцать восемь лет. Ты даже ни разу не сказал мне «я люблю тебя»!
— Слушай, могла бы догадаться, что раз я живу с тобой больше трети века, значит ты мне небезразлична.
— Иногда я говорю себе, что это только привычка. А иногда — что со мной так замечательно, что ты никогда не встречал никого лучше.
— Меня восхищает твоя скромность.
— Заметь, однажды мы чуть не развелись.
— По твоей вине!
— Ну и скотина!.. Ведь это ТЫ…
Мужчина наклоняется и прикладывает вам палец к губам.
— Вспомни! Мы поклялись никогда больше об этом не говорить.
— Ты прав. Прости.
Это жуткая драма для вас с мужем. Пропасть, вас разделяющая. Тема жестоких громких споров с криками, оскорблениями и даже (о, стыд!) с битьем посуды.
У вас разные политические взгляды.
А ваш Великий Мачо этого не выносит.
Супруга, по его мнению, должна думать и голосовать как он, Глава Семьи. Сопротивление такой старой яростной феминистки, как вы, выводит его из себя. Дни избирательных кампаний были в вашей семье днями кризиса, который и не снился миру политики. Вы взаимно обзывали друг друга социалистом в заячьей шкуре, грязным крайне-правым фашистом, крипто-коммунистическим мусором, низким аристо-буржуазным выкормышем (это о вас), сортирным троцкистом и интеллигентно-похотливой коброй.
Однажды, не сумев настоять, чтобы вы голосовали за ЕГО кандидата в президенты Республики, Мужчина начал угрожать, что убьет вас. Вы сбежали к одной из своих сестер.
Мужчина подал на развод.
Эмоции в семье дошли до предела.
Ваши дочери, истекая слезами, после бесконечных походов от отца к матери, мольбы и всхлипываний, сумели добиться вашего примирения (вам уже начали надоедать ночевки на диване у сестры). Они заставили вас поклясться их юными головками, что вы никогда больше не будете говорить о политике.
Вы сдержали эту клятву.
Не без труда.
Конец репликам, достойным «Кафэ де Коммерс» во время телевизионных новостей. «Такой-то — мошенник», «Сякой-то — гниль», «А Этот вообще, осел».
Конец комментариям колонки редактора ваших обожаемых журналов (каждый подписан на свой).
Конец голосованиям в одном участке. С тех пор Мужчина опускает свой бюллетень в Париже, а вы в Мустуссу.
Но в вашу семью вернулся мир. Ну, почти: семейная жизнь полна поводов для споров, которые оживляют существование и не дают вам заскучать вместе. А вы уверены, что скука — главный враг любви. Небольшая оживленная дискуссия гораздо лучше гробового молчания.
Мужчина потягивается и зевает.
— Что ты хотела бы получить в подарок на тридцать восьмую годовщину нашей свадьбы?
Перспектива получить подарок всегда вас радует. Вы нежно улыбаетесь своему Господину и Повелителю.
— То, что ты выберешь.
— Мне кажется, Месье Луи мечтает о небольшом ковшовом экскаваторе для Микулет.
У вас вырывается резкое «Нет!».
— Прости. Но мне немного надоели сельскохозяйственные подарки.
— Ну а тягач для сбора винограда?
— Нет и нет!
— Тогда что?
Вы размышляете. Чего бы вам больше всего хотелось?
Вы находите. И улыбаетесь.
— Это будет тебе очень дорого стоить!
— Ох! Большой бриллиант?
— У меня уже есть два прекрасных бриллианта в сейфе в банке.
— Да? И откуда они?
— Из наследства моей матери. Но поскольку я знаю, что ты не любишь женщин с драгоценностями, я их не ношу. Они пойдут дочерям.
— Ладно. Но я люблю мех. Настоящий. Как насчет соболя?
— Ага! Чтобы на улице на меня напали друзья мадам Бриджит Бардо и закидали помидорами и тухлыми яйцами…
— Тогда что?
— Три коротких слова: «я тебя люблю»…
Молчание. Потом Мужчина улыбается:
— Вот упрямая! Не мытьем, так катаньем!
Он резко встает, швыряет на землю подушки со своего шезлонга и указывает вам на него пальцем.
— Ложись!
— Что ты собираешься делать? — с легким беспокойством спрашиваете вы. (Никогда не ясно, что может придумать ваш муж).
— То, что ты обычно, обожаешь.
— Хорошо, но с условием, что ты скажешь: «Я тебя люблю».
— Хорошо, хорошо! Мы в доме одни?
— Абсолютно.
Мужчина срывает одежду с себя, с вас, поворачивается к солнцу, садящемуся за лесом Кусталь, и во всю силу своих легких орет:
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!!
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ….
ААА…, отвечает в холмах эхо.
Охотники на кабана, идущие между дубов по гребню Сулы изумленно глядят друг на друга.
— Кто это так кричит? — спрашивает старый Пьер с фермы Крошки Жинетты.
Он смотрит в прицел своего огромного карабина в сторону Микулет.
— Это Парижане, — объявляет он приятелям. Смотри-ка! Они там не скучают на своей террасе…
Сойка на старом буке спрашивает Мельхиора: