Ох, как же хочется жареной курочки. Или шашлыка. Или свинины в кисло-сладком соусе. Даже моркови этой, будь она неладна. Я ее люблю, но не так сильно, как от нее зафанател Марьян. Именно от морковки. Уж не знаю, почему не от всей острой еды, съеденной в Корее. А именно банальная морковь, которая даже и не корейская, как мы с ним тогда выяснили, а лишь по мотивам, вызывала в нем трепетные чувства.
Мой желудок издал печальную трель. Омлетик уже давно переварился. Хотелось низменного — пожрать. Кощей посмотрел на меня, и тут его желудок присоединился к концерту.
— А вы умеете шашлык делать? — печально спросила я. — Вы же мужчина. Мужчины всегда это умеют. Ну или хотя бы курочку пожарьте, а?
— Я?
— А я хлеб порежу. Салатик из огурцов и помидоров могу настругать. Это я умею.
Кощей перестал изображать чопорного всесильного злодея, некроманта вселенского масштаба. Он поставил согнутые руки на стол, переплел пальцы, положил на них подбородок, печально посмотрел на меня. И так мне жалко нас обоих стало в этот момент.
— Никому мы с вами не нужны, — уныло констатировала я. — Никто нас не кормит. Вас, дедушка Кощей, никто не любит. Даже правнуки не навещают. Меня никто не спасает. Уже сто раз могли бы обнаружить мою пропажу и прийти выручать. Эх… — Я уныло вздохнула и добавила: — Ну и ладно. Вот останусь тут навсегда, раз я им не нужна! Буду вам вместо правнучки. Вот!
— Не на… — Резко выпрямился от грядущей перспективы колдун.
Договорить он не успел. С улицы донесся грохот, словно чем-то тяжелым долбили в стену или ворота. Что-то взорвалось. А потом донесся усиленный рупором или магическим заклинанием крик:
— Кощей! А ну верни нашу Янку!
— О! Коленька! — обрадовалась я. И пояснила на вопросительный взгляд хозяина замка: — Колобок. Он с нами в избушке живет.
Снова заколотило что-то, словно ногами пинали дверь, и мы услышали крайне гневное курлыканье.
— Мими! Моя девочка! — Подпрыгнула я на стуле и заулыбалась во весь рот. — Это моя избушка. Мимоходом меня нашла и пришла забрать домой.
— Мими? — тихо переспросил дед.
— Кощей! — прозвучал строгий голос Марьяна. — Предлагаю уладить вопрос мирно. Ты возвращаешь мою невесту, и на этом конфликт будет урегулирован.
— А это мой жених! — сияя от радости, пояснила я колдуну, который не испытывал вообще никакого волнения по поводу нападения на его замок. — Он боевой маг. Умеет всякие огненные шары пулять. А еще стихией мясо подпаливает. Очень вкусно, корочка румяная получается. А еще иногда безе́ сверху делает румяным. Вместо горелки.
Кощей встал, повел плечами, разминаясь, протянул руку и взял свой посох, который все это время мирно стоял, прислоненный к столу.
Ой-ой. Вот не нравится мне это. Срочно нужно исправлять ситуацию и включать дурочку.
Я вскочила со стула, подбежала к сказочному злодею, аккуратненько подцепила его под локоть, словно он мой кавалер, и ненавязчиво потянула в сторону выхода из обеденного зала.
— Дедушка Кощей, а вы можете тоже сделать наши голоса громкими? Усилить, чтобы ребята нас услышали? Умеете?
— Умею.
Он шевельнул пальцами, с которых сорвалась тьма.
— Ну и кто же это там стучит и шумит? — спросил он, неторопливо шагая к двери.
Грохот снаружи стих, значит нас услышали. Отлично!
— Мими, Коля, привет. Мы к вам сейчас выйдем. Марьян, я в порядке. Только кушать ужасно хочется. Ты нас с дедулей накормишь? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Что-то мясное и нажористое. И супчика! И морковочки твоей острой!
— Яна? — вкрадчиво спросил Марьян.
— Да, это я. Мы уже идем к выходу. — Я снова потянула бессмертного старика в нужном направлении. — Марьян, умоляю! Еды! Много! Мы с дедушкой Кощеем страшно проголодались, а у нас кроме печенья ничего нет.
Колдун шел в нужном направлении, молчал, но взгляд у него при этом был такой… красноречивый. Да пофиг. Я есть хочу, а не сражаться и отбиваться.
— Яна? Это твое имя, искусница? — спросил он меня, но так, что наружу это не донеслось. — А жених — Марьян?
— Да, верно. — И спросила: — А мы можем его сюда позвать? Он приготовит прямо тут. Ну или из нашего холодильника принесет. Он маг, ест много, говорит, что магия требует. Так что у нас всегда есть большой запас приготовленных блюд.
— И что же? В избу не позовешь в гости, искусница?
— Не, не получится. Мимоходом внутрь никого не пускает дальше торгового зала. А ко мне в комнату только моей маме разрешила подняться, когда я переезжала и вещи свои перевозила. А папу избушка уже не пустила.
— Ну что ж…
Кощей хмыкнул, покачал головой, потер лоб рукой. Наверное, понял, что ворон притащил ему черт-те что, а не потенциальную жену.
Я очень старалась! Честное слово!
— Маг Марьян, я разрешаю тебе войти и забрать свою невесту, — громко сказал он. — И я желаю отведать твою стряпню. Принеси сюда, посидим, разделим трапезу.
— Ура! — пискнула я. — Марьян! Много мяса! И морс клюквенный для меня захвати, пожалуйста. И острый соус. А! А еще…
— Я понял, — перебил меня Марьян. И вдруг засмеялся.
Хохотал он от души, заразительно так, что я тоже не выдержала и присоединилась.
Кощей только посмотрел на меня и снова покачал головой. Ну а чего? Это же просто нервы. Стресс. Все переволновались.
— Сейчас нас покормят, — легонько, успокаивающе, похлопала я Кощея по руке. — Марьян правда очень вкусно готовит. Вам точно понравится.
[1] Клош — предмет сервировки. Представляет собой плоское блюдо или блюдо на ножке, накрытое стеклянной (или металлической) крышкой в форме купола. Иногда так называют только куполообразную крышку, которой накрывают тарелку с едой.
Марьян Брикс
Яна ушла искать вторую избушку на курьих ножках, а Марьян остался продавать их сегодняшнюю выпечку. Все как обычно. Вызывало беспокойство только то, что это в родном городе она была в безопасности, а тут, в другом мире… Хотя они вчера вместе прошлись, все изучили, он несколько раз указывал ей ориентиры, чтобы запомнила маршрут и не потерялась.
Яна привычно бурчала, что она сама все знает и видит. И вообще, она не ребенок и отлично умеет ориентироваться на местности. Марьян терпеливо пережидал, пока она повозмущается, и снова, раз за разом, будто невзначай указывал на заметные и ярко выделяющиеся здания и указатели названий улиц и переулков.
Доверия девичьей памяти и умению запоминать дорогу у него не было с детства. Что мама, что позднее мачеха вечно терялись и путались. И если мама этот факт признавала и смеялась, то Роксана жутко возмущалась каждый раз и никогда не сознавалась, что сама виновата и не обладает пространственным мышлением.
Да, Янка тоже была такая же. Пока они находились в ее родном мире, она ходила, уткнувшись в телефон, и постоянно крутилась на месте, пытаясь поймать направление стрелочки на экране. При этом все время ругалась на интернет, архитекторов и криворуких разработчиков навигаторов. Тот факт, что по этой улице они ходили уже трижды и она все та же и на том же месте, Яна не желала принимать.
Но Марьян проявлял терпение, просто поворачивал ее в нужную сторону и потихоньку вел куда надо. Он маг и отлично знал: нельзя спорить со стихией. В этом нет никакого смысла. Что толку злиться на то, что вода мокрая, огонь горячий, а ветер сдувает все препятствия? И его собственная стихия так же. Ее можно направить в нужное русло, придержать, не дать смести все на своем пути. Но спорить с ней? Нет, бесполезно.
С женщинами так же.
А значит, не можешь предотвратить — возглавь. Вот он и возглавлял. Вел маму и появившуюся позднее мачеху, когда они терялись и не понимали, куда дальше. Девчонок в академии на практике. Девушки, даже учившиеся на боевых магов, в каких-то вопросах все равно оставались девушками. Не все они могли сориентироваться на местности. Злиться на это или закатывать глаза, ругаться на них — совершенно без толку. Они не со зла и не специально, просто иначе устроено мышление.
Вот и с Янкой так же. Он просто принял как факт какие-то черты ее характера и смирился с ними, как со своим внутренним пламенем или с ворчливым характером Колобка.
Его чародейка ушла, они с Колей и Мими остались заниматься своими делами. Беспокоиться Марьян начал, лишь когда стемнело. Даже не удержался и активировал маячок, который навесил на девушку сразу же, как они начали жить вместе в одном доме. Ничего особенного, просто дает проверить состояние — жив ли человек. Они все так друг друга метили во время боевых действий. Это было жизненно необходимым. Потому что умиравшие становились нежитью. И порой только это заклинание, резко всколыхнув фон, давало понять, что сослуживец, который внешне мог выглядеть как и пару часов назад, перестал быть живым, хотя вот же он, стоит, смотрит, разговаривает и даже шутит.
Нежить крайне изобретательна.
Так вот Яна была жива.
Но время шло, а она все не возвращалась. Зато прибежал посыльный от швеи и принес покупки. Передал сообщение от чародейки избушки Элегантно, что остальной заказ — завтра и послезавтра. А пока только вещи, которые требуются срочно. И еще вручил Марьяну коробку для Мими.
— Что-то еще? — спросил он у голубоглазого паренька, забирая свертки.
— Нет, — покачал тот головой и спросил: — А Мими это кто?
— Мимоходом, избушка.
— А! Понял. Как Элегантно. Чародейка ее зовет — Эля. А можно у вас что-нибудь купить? Есть еще выпечка? Я первый раз тут.
Парнишка купил гостинцы семье, расплатился и ушел. Тогда Марьян закрыл дверь, отнес покупки Яны к ней в комнату и положил на кровать. Они не запирали двери, даже если уходили, так как жили вдвоем, не считая Колобка, и причин не доверять друг другу у них не было. Да и ценного или секретного ни у него, ни у девушки тоже не имелось. Она спокойно относилась и к тому, что он собирает по дому ее вещи и несет к ней, и что просто может заглянуть и, вот как сейчас, положить покупки. И сама также могла при необходимости зайти в его комнату. Впрочем, Марьян об этом мысленно не раз уже рассуждал.