– Зачем вам это? Потанцевали и разошлись.
– Даже и не думай.
– Вы о чем?
– О том, что мы сегодня поедем ко мне.
– Даже и не думайте.
– Ты уверена?
– На все сто.
– Как будет угодно даме.
Я думала, он сейчас меня отпустит, но ничуть не бывало. Теперь мы танцевали молча. Кроме нас танцевали еще две пары.
И вдруг он прошептал мне на ухо:
– Финик!
Я чуть не вскрикнула.
И тут он меня отпустил. Я едва держалась на ногах. Он подвел меня к моему стулу.
– Фаиночка, вы такая бледная, что с вами? – спросила Мария Ипполитовна.
– Здесь душно немного.
Я выпила воды. Леонид танцевал с какой-то дамой. А ко мне подсел Игорь.
– Фаин, скажи, ваш журнал еще не загибается?
– В каком смысле?
– Во всех. Кризис ведь.
– Держимся пока, но зарплату уже сокращаем.
– Хреново.
– Да уж, хорошего мало.
– Ну и, как я понимаю, все в основном держится на тебе, Анита с головой ушла в телепроекты?
– Можно и так сказать, но она держит руку на пульсе.
– А почему ты так грустно об этом говоришь?
– Да так, пустяки…
– Что, сотрудники подсиживают?
– Подсиживают. Главное, я не знаю кто… хотя это не называется подсиживают. Это называется мелко пакостят. Да ладно, Игорь, я не хочу об этом говорить. Ну их.
– Послушай, Фаина, мне тебя Бог послал, я уж собирался сам тебе звонить. У меня есть хорошее предложение.
– Какое?
– Переходи ко мне.
– Куда к тебе?
– Знаешь, я создаю ряд небольших издательств. В кризис можно не только терять, но и создавать. И одно из них я бы поручил тебе.
– Нет, я не могу.
– Что за чепуха? Впрочем, давай завтра вместе пообедаем и поговорим более предметно. А ты подумай. Тебе самое время начать новую жизнь. Подумай, подумай хорошенько. Предложение заманчивое, можешь мне поверить. И штат сама наберешь, но штат пока минимальный.
– Игорь, но…
– Все! Все разговоры завтра. А сейчас я хочу кофе и торт!
Я испугалась.
– Фаина, завтра в два часа в ресторане ЦДЛ.
– Дружочек, что-то случилось? Игорь сказал вам что-то неприятное?
– Нет-нет, наоборот. Просто сегодня был ужасно тяжелый день и я здорово устала. Мария Ипполитовна, ничего, если я незаметно смоюсь?
– Хорошо, деточка. Миша вас проводит.
– Не стоит никого беспокоить. Я поймаю машину.
– Он пойдет и поймает вам машину. Негоже девушке одной ходить так поздно. Миша!
Но Миши поблизости не оказалось.
– Степа, будь добр, проводи Фаину до такси.
– Уже уходите?
– Да, я устала что-то…
– Я вас сам отвезу, я на машине и не пил.
– Спасибо, не стоит…
– Очень даже стоит, а вдруг у подъезда опять лужа?
Его глаза смеялись. Мне опять стало жутко. Мы потихоньку пробрались к выходу. Он подал мне пальто.
На улице было дивно. Легкий морозец, снег, еще не превратившийся в слякоть. Я жадно дышала, все-таки в ресторане было душновато.
– Вы что, сумасшедшая?
– Почему?
– Вы пришкандыбали сюда в этих туфельках?
– Я приехала на такси.
– Ненормальная. На улице же мороз.
– Но ведь вы отвезете меня?
– Отвезу, куда ж я денусь? Я, правда, собирался предложить вам пройтись пешочком, но в такой обувке… Садитесь скорее.
Я села. И вдруг комок, уже почти исчезнувший, начал стремительно разбухать и подступать к горлу. Только бы доехать до дому, не разревевшись. У меня совсем не осталось сил. И его чары на меня больше не действовали. Я закусила губу и закрыла глаза. Он молча завел мотор. И за всю дорогу не сказал ни слова. Господи, что я за нелепое существо! Вроде бы красивая, неглупая, а что у меня за жизнь? Тридцать шесть лет, ни мужа, ни детей, даже любовника нет. И не надо! Никого и ничего не хочу! И я сама виновата, что на работе меня так ненавидят… И, кстати, единственный по-настоящему родной человек, папа, видно, поддался внушениям Карлотты и звонит куда реже, чем раньше… Видно, я что-то здорово поломала в их планах… И нельзя мне заводить ребенка. Нельзя! Я сама росла в неправильной и неполной семье, вот и выросла в такого урода… Зачем же растить еще одного несчастного?
– Простите, вам нехорошо? – вдруг спросил кто-то. Ах, это же Степан Петрович. Он везет меня домой.
– Нет, все в порядке.
– Вот мы и приехали, – его голос звучал так ласково! От этого комок подступил к горлу, и я боялась задохнуться.
Он вдруг дотронулся до моей руки.
– Рассказывайте, – вдруг потребовал он.
– Что? – почти всхлипнула я.
– Что случилось? Рассказывайте!
– Да нечего рассказывать…
– Неправда. И не бойтесь, я никому не скажу, честное пионерское. Я же вижу, вам здорово плохо. А вдруг я смогу помочь? Или посоветовать?
Слезы уже лились по щекам. Я посмотрела на него. В слабом свете уличного фонаря я увидела серьезное и очень доброе лицо сильного и спокойно-уверенного в себе мужчины. На нем не читалось ничего, кроме сочувствия и желания помочь.
– Ну же, девочка, расскажите.
И я не выдержала. Заикаясь, захлебываясь слезами, я вывалила на него все свои горести и обиды. Он слушал молча, не вставляя ненужных реплик, понимая, что любой вопрос в моих устах риторический, что у меня накопилось в душе много всего. Словом, он был идеальным слушателем.
А под конец я уже просто разревелась, но, как ни странно, с облегчением.
– Это все? – спросил он.
– Кажется, да.
– Стало легче?
– Да… Да! Спасибо вам! Огромное спасибо. И простите меня. Вы очень хороший…
– Ладно, пошли, я провожу вас до квартиры. Примите душ и ложитесь спать. Утро вечера мудренее.
Мы вошли в лифт. Там висело зеркало. Лучше бы я в него не смотрелась.
– Ой, мамочки!
– Не имеет значения, – улыбнулся он. – Я все равно уже успел в тебя влюбиться. Спокойной ночи, Финик!
Я вышла из лифта, а он уехал вниз.
Он успел в меня влюбиться? Ну и что? Гунар вот тоже успел, а мне от его влюбленности одни неприятности. А этот… Кажется, я тоже могу в него влюбиться… И что? Он живет на Сицилии с итальянской графиней. А я тут, ни с кем…
Часть третьяЧто удивит…
Утром я проснулась другим человеком. От вчерашних страданий и рефлексий не осталось и следа. Я твердо решила пойти сегодня на встречу с Игорем, выслушать его предложения, и, если условия меня устроят, я соглашусь. Я поняла, что не могу больше существовать в обстановке ненависти, не хочу бороться со злобными, а в сущности несчастными бабами, не хочу, чтобы обстановка в журнале напоминала коммунальную квартиру в худшем ее варианте. Не желаю! Я даже знаю, кого предложить Аните на мое место. И даже если я не сговорюсь с Игорем, все равно из журнала уйду. Мне там больше нечего делать. Бороться с Эстерситой, у которой двое детей и больная свекровь? Я одна, мне легче…
Пока я стояла под душем, полная решимости и энергии, в памяти вдруг всплыла фраза: «Я все равно уже успел в тебя влюбиться…»
Но что же будет дальше? Он придет? Позвонит? Будет добиваться?
Не знаю… Но как бы там ни было, этот человек, с которым я едва знакома, уже успел совершить два по-настоящему мужских поступка. Перенес меня через лужу и заставил все рассказать. Мне это так помогло…
Раздался звонок в дверь. Я в панике накинула халат. А впрочем, неважно. Он ведь уже успел в меня влюбиться! На пороге стоял посыльный с очередными розами. Черт бы их побрал! Наверное, я скоро возненавижу розы. А в висках стучало: я успел в тебя влюбиться!
Я уже оделась и допивала кофе, когда позвонила Мария Ипполитовна.
– Дружочек, как вы себя чувствуете? Я что-то беспокоюсь за вас?
– Спасибо, дорогая Мария Ипполитовна, все в порядке, я выспалась и пришла в себя. Простите, что подпортила ваш праздник…
– Не смейте так говорить! Знаете, по-моему Степа не остался равнодушен к вашим чарам. Мишка тот просто в восторге, но у Мишки все легко… А вот Степа…
– Да что вы, Мария Ипполитовна, вам показалось. Я просто…
– Деточка, я хорошо знаю своих мальчиков. Вот на Леонида вы, кажется, не произвели впечатления… Я же вижу.
– Мария Ипполитовна…
– Все, я умолкаю. Все они женаты и нам с вами не подходят, а вот Игорь Шувалов…
– Игорь Шувалов тоже не подходит, – с облегчением засмеялась я.
– А кавалер с розами? Кстати, вы знаете, что опера Рихарда Штрауса называется «Кавалер роз», но это неправильно. Перевод неверный. На самом деле это кавалер с розой. Но «Кавалер роз» уже на слуху… Кстати, я буду звать этого вашего поклонника «Кавалер роз». Вы не против?
– Нет, я за. Хотя я собираюсь прекратить эти поставки, мне надоело. Простите, Мария Ипполитовна, но мне надо бежать.
– Да-да, простите вы меня, это я заболталась. Еще только одну минутку. Сегодня вечером я приглашаю вас на ужин. Я обещала мальчикам испечь их любимый пирог. Никого не будет, кроме них.
– Спасибо, но это же семейный ужин… Мне неудобно.
– Я же вас приглашаю, значит, удобно.
– Спасибо, конечно, но…
– Никаких но. В восемь жду вас. Отказов не принимаю.
Значит, сегодня я опять увижу Степана? Как-то сладко забилось сердце. Я что, тоже в него влюбилась?
Я приехала в редакцию в отличном настроении, навстречу мне попалась девушка из производственного отдела. Она смотрела на меня со жгучим любопытством.
– Здравствуй, Женя! – приветствовала я ее.
– Здрасте, Фаина Витальевна! – пробормотала она и поспешила ретироваться.
Я прошла к себе. Светланы по-прежнему не было. Интересно, какой еще сюрприз мне приготовили сотрудники? Но, видимо, испакостив две очень дорогие вещи, они успокоились. Или какой-то сюрприз все же приготовили? Но меня уже это не трогало. Я знала, что уйду. Пусть думают, что победили, мне не жалко. Я испытывала какой-то странный подъем. До часу управилась с большинством дел, оделась и пошла к лифту.
– Уходите, Фаина Витальевна? – спросил охранник.
– Да.
– А если Анита Александровна будут спрашивать?