– Я согласна.
– Тогда все. Пошли.
– Куда?
– В отель. Но ты не думай…
– А я вот думаю…
– О чем? – даже слегка испуганно спросил он.
– Мы же не дети, и прежде чем строить планы… нам надо… узнать друг друга… получше, а то вдруг мы не подходим друг другу…
– Фаина!
Мы вышли на улицу, и он схватил меня, прижал к себе и начал целовать. Мне понравилось. Только на мгновение подумалось: муж графини сейчас здесь, в Париже…
Мне понравилось и все остальное. А главное, понравилось чувствовать себя любимой… И желанной. Мне так давно этого не хватало.
Утром Игорь сказал:
– Пошли куда-нибудь завтракать. Мне эти круассанчики с джемом на один зуб!
– Пошли! – засмеялась я.
– У меня просто волчий аппетит!
– И у меня!
Когда мы утолили первый голод, он вдруг поднял от тарелки смеющиеся глаза и спросил:
– Кажется, жизнь налаживается, а?
– Похоже на то!
Часть четвертаяЧем сердце успокоится…
Из аэропорта мы поехали ко мне.
– Ты позволишь мне подняться? Очень хочется взглянуть на твою квартиру.
– Зачем?
– Чтобы представлять себе, где и как ты живешь без меня.
– Пошли! – согласилась я. Мне это было приятно. Мне вообще было приятно с ним, и рана, нанесенная разжавшейся пружиной, при нем меньше болела. Даже почти совсем не болела.
Возле двери стояли в ведерке два букета роз. Видимо, Марии Ипполитовны не было дома. Ах да, она же на неделю уехала в подмосковный пансионат.
– Это что такое? – насторожился Игорь. – От кого эти цветы?
– От одного психа… Уже не первый месяц шлет цветы, сам не появляется, я пыталась прекратить эти поставки, но он не берет трубку.
– Можно я их выкину в мусоропровод?
– В мусоропровод жалко, поставь их возле мусоропровода, авось кто-нибудь заберет.
Он так и сделал. Я открыла дверь. В квартире тоже стояло несколько уже привядших букетов.
– Фаинка, ну что это такое?
– Эти можешь уже выбросить.
– И выброшу! Дай мне большой пакет, я их вынесу в мусорку.
– Игорь, так решительно? Куда ты спешишь?
– Я не хочу на них смотреть. Я сам завалю тебя розами…
– Пожалуйста, не надо роз! Я их уже возненавидела! И вообще, не надо меня ничем заваливать, ладно?
– Странная женщина, обычно ваша сестра просто жаждет, чтобы ее заваливали и цветами, и мехами и брюликами.
– Ой нет, не надо.
– Тогда я завалю тебя работой.
– Это пожалуйста!
– У тебя тут очень мило. Но тесновато.
– Мне хватает.
– А ты переедешь ко мне?
– Да. Поцелуй меня…
И едва он сжал меня в объятиях, раздался телефонный звонок.
– Начинается! Алло!
– Фаинка, ты приехала, чего не звонишь?
– Сонечка, я только вошла…
– Тогда приходи к нам обедать.
– А можно я приду не одна?
– А с кем? – всполошилась Соня. – С мужчиной?
– Да;
– Ой, а кто он?
– Мой работодатель.
– У тебя с ним что-то закрутилось?
– Ага.
– Какое счастье! Хорошо, но в таком случае мне надо еще минут сорок… Годится?
– Вполне!
– Куда это ты пойдешь с работодателем? Какое, кстати, противное слово!
– Это моя тетушка, она живет в соседнем подъезде.
– Та, которая тебя вырастила?
– Да. Они чудные…
– Буду счастлив с ними познакомиться. Господи, Фаина, у меня голова идет кругом от радости! Мне казалось, я не могу рассчитывать… И вдруг… Иди ко мне.
– Не сейчас, надо разобрать чемодан.
– Нет, сейчас, сию минуту…
В результате мы явились к Соне не через сорок минут, а через полтора часа.
Игорь взял с собой бутылку французского коньяка, купленную в Париже. У меня тоже были подарки для Сони и Юлика.
После восклицаний, рукопожатий и поцелуев сели наконец за стол. Игорь стал рассказывать о наших парижских делах, о том, какая я умная и замечательная. Соня, сияя, поглядывала на меня.
– Фаиночка, помоги мне с жарким, – попросила она после вкуснейшего супа из тыквы, которым Игорь безмерно восхищался, а Соня сообщила ему, что это Фаина научила ее варить такой суп, и это было истинной правдой. Мы вышли на кухню.
– У вас это серьезно?
– Кажется…
– Он женат?
– Да, но полтора года живет отдельно от жены.
– Ты его любишь?
– Нет, но я… Мне с ним хорошо.
– Вот и ладно! Много ли толку от твоих безумных любовей… Такой милый мужик, интересный, похоже, богатый… И влюблен в тебя по уши…
– А можно мы на Новый год вместе придем?
– А он согласится? Он небось повезет тебя в Куршавель…
– Да что мне там делать? Нет, мы придем к вам. Он уже согласился.
– Здорово! – умилилась Соня. – Да, звонил Виталька, спрашивал про тебя, я сказала, что ты в Париже, что поменяла работу… Он не знал, как это может быть?
– Так… Ему, значит, не интересно, Карлотта не может мне простить Серджио…
– Бред какой-то! Она же вроде тебя любила.
– Знаешь, мне все равно. И пошли уже, а то это неприлично. Все же понимают, что мы с тобой тут обсуждаем Игоря.
– Ой, правда!
– Какие очаровательные люди! – восхищался Игорь. – Милые, доброжелательные, тебя так искренне любят… Прелесть просто, я уж отвык от такого…
– Привыкай!
– А может, мы сейчас поедем ко мне, посмотришь мою холостяцкую берлогу, что там надо поменять до твоего переезда?
– А поехали!
В машине он мне заявил:
– Сию минуту отправь эсэмэску этому кретину с розами.
– Зачем?
– Чтобы прекратил эту дурь, а то будет иметь дело со мной. Напиши: я выхожу замуж – и хватит роз.
А что? Это была простая и мудрая мысль. Я написала: «Гунар, спасибо за розы, но поставки надо прекратить. Я выхожу замуж», – и отправила. «Сообщение доставлено», было мне ответом.
И вдруг Игорь резко затормозил, повернулся ко мне.
– Это его ты любишь, кажется, любишь?
– Нет, – с облегчением рассмеялась я.
– А кто тот?
– Игорь, он живет в другой стране, и вообще… не будем о нем говорить… Я вот даже не вспоминала о нем эти два дня, а ты напомнил. Зачем? Я забуду его. Я не уважаю этого человека. А любовь без уважения не так дорого стоит… Ну, по крайней мере для меня.
– У, какая ты… Все, больше ты никогда от меня о нем не услышишь…
– Вот и чудесно!
Квартира у Игоря была роскошная, двухэтажная, с дивным видом на Москва-реку, но казалась мало обжитой.
– Не хватает женской руки, верно?
– Верно, – согласилась я.
– Но ты приложишь свою?
– Придется, а то, может, поживем у меня?
– Нет, у тебя там негде машину ставить, а тут подземный гараж, да и вообще, я люблю этот вид… И мне так хочется, чтобы любимая женщина навела здесь уют. Я ведь жутко много работаю, дома бываю мало, это я с тобой вдруг что-то расслабился. Ты хорошенько все посмотри, скажи, что надо сделать в первую очередь, что купить, что убрать… Ты ведь хочешь переехать после Нового года?
– Да, надо закончить все дела, а потом эти расслабушные новогодние каникулы, тогда и переберусь. Ой, Игорь, это не спальня, это казарма в стиле техно. Здесь надо все менять. Тут можно спать только с резиновой куклой, сделанной на заводе по конверсии.
Он озадаченно на меня посмотрел.
– Дядя Юлик, он же был инженером на каком-то секретном заводе, вот они после перестройки по конверсии изготовляли кукол из какой-то сверхрезины. Причем не детских кукол, а для взрослых озабоченных дяденек.
– Обалдеть! Но ты права… Я, правда, тут вообще не спал, спал на диване в кабинете. Все, завтра же велю вывезти всю мебель… И надо перекрасить тут стены, да?
– Да.
– В белый цвет?
– Да нет, лучше в цвет сливок или светло-кремовый…
Он вдруг расплылся в глуповатой улыбке.
– Если б неделю назад мне кто-то сказал, что Фаина будет решать, в какой цвет красить нашу спальню… Я бы не поверил. Все-таки жизнь прекрасна!
– Игорь, скажи, у тебя есть дети?
– Есть сын, ему уже двадцать три года, живет с моей первой женой в Канаде. Мы практически не общаемся… А ты хочешь ребенка?
– Хотела бы…
– Хорошо, что ты об этом заговорила… Ты была честна со мной… И я буду с тобой честен. У меня не может быть детей.
– Как? А сын?
– Я считаю его своим сыном… Он сын первой жены. Но если тебе это так важно… можешь считать себя свободной… Материнский инстинкт важнее…
Мне вдруг стало так его жалко, я подошла, прижалась к нему…
– Значит, не судьба мне иметь ребенка… Что ж…
– А давай возьмем из детдома, а?
– Но…
– Или нет, можно искусственное оплодотворение…
– Можно, конечно, можно!
– Но все-таки лучше из детдома, сейчас столько сирот, а то чужая сперма… ну ее. – Он вдруг покраснел. И так мне в этот момент понравился…
– Только мы это сделаем не сразу, спешить не будем, – сказала я. – Нам надо пожить вместе, вдруг не получится…
– Да никто и не даст нам ребенка, пока не женаты, а с разводом быстро не будет, я свою бывшую знаю, так что успеем притереться… Фаин, а что ты ко мне чувствуешь?
– К тебе? Это не так просто… Огромную нежность, прежде всего… Уважение… и благодарность… – Он хотел что-то спросить, наверное, за что, но я не позволила. – Мне с тобой спокойно, надежно, ну и еще… мне с тобой хорошо в постели…
– Да? А что же тогда любовь? Разве не букет всех этих чувств?
– Не знаю… Прости, но ты же обещал…
– Так я не о нем… Ради бога, извини, но один вопрос, последний… Ты с ним спала?
– Нет.
Он счастливо рассмеялся, обнял меня.
– Но тогда это чепуха, не страшно… И ты практически сказала, что любишь меня.
Я не знала, что ответить, и поцеловала его.
– Игорь, только давай пока не афишировать наши отношения, по крайней мере в издательстве. Это может помешать.
– Как скажешь. Ты, наверное, права. Это лишнее.
– Договорились.
– Будем приезжать врозь?
– Конечно. Я ведь езжу туда каждый день, а ты изредка. И лучше вообще пореже там появляйся. Занимайся другими делами, а уж я буду держать тебя в курсе дела.