ьных же волнуют проблемы посущественней.
Леха снимает куртку, я заканчиваю накрывать на стол.
- А на фига на четверых собрал? - удивляется он.
- Павлик с Ксюхой должны зайти.
- Чего?!
- Так получилось, - оправдываюсь. - Я пошел посуду мыть, встретил Павлика...
- Дебилина! - помрачневший Леха садится за стол. - Вдвоем бы само то. Пойла и жратвы как раз на двоих. Че, как мясо?
- Скоро уже. - Тоже сажусь, жую огурец, пытаюсь растолковать: - Павлик же нас подогревает время от времени, надо и его не кидать...
- А, ну тебя, - тянется Леха к бутылке. - Замяли. Давай долбанем.
Только выпили - пришел Павлик. Конечно, с Ксюхой. У них с собой с полбутылки "Минусы". Как раз и крольчатина подоспела. Я поставил кастрюлю в центр стола.
- Ну и сто-ол! - восторгается парикмахерша. - Что за праздник?
- Да так... Появилась жрачка, денег немного - вот и празднуем...
После второй разговорились. Павлик, точнее, разговорился. Как всегда делиться стал впечатлениями о свежепрочитанной книге:
- Такая вещь, парни, такая вещь! Называется - "Адская троица", француза Мишеля Спорте. Не слыхали? Бестселлер. И самое главное, что на документальных фактах.
- Н-ну, - кисло кивает Леха, разливая следующие тридцать граммов. Видимо, гости ему совсем не по душе.
- В общем там дело такое, - увлекается Павлик, начинает говорить торопливо и малоразборчиво. - Живут брат и сестра. Жан и Валери. Из средней семьи, родители у них такие... средние служащие. От зарплаты до зарплаты, короче. Жан, ну, хулиган, в общем, потрошит с дружками тачки, Валери, наоборот, начинающая поэтесса, красавица. Записывается в школу эстетики. Но тут отец заболел, ушел с работы, денег нет, Валери приходится стать манекенщицей. Ну и тут она, так сказать, сталкивается с изнанкой красивой жизни. Всякие мерзотные крендели, рестораны, гудеж, извращения. А ей это не нравится, она мечтает о прекрасном, о стихах, о Париже. Действие происходит в каком-то маленьком городишке, ну типа нашего Мухосранска...
Не прерывая рассказа, Павлик накатил вместе с нами, быстренько закусил. Вижу, ни Лехе, ни Ксюхе слушать его нет особого интереса, да и мне тоже. Но что еще делать? Пускай гонит.
- ...А семья все хуже и хуже. Жан загремел на год за драку, отец в кровати. Мать у одного алжирца-насоса секретаршей работает. Ну, и она у него не в любовницах, а... гм... - Павлик помялся, - ну, так, поё... спит, короче, с ней алжирец этот время от времени. А тут смотрит, она что-то стала хреново выглядеть. Думает: "На хрена мне эта развалина сорокалетняя?". Раньше она следила за собой, а тут - такие дела. Ну и алжирец предложил ей уволиться. Та, ясно, в слезы: "Некуда! Почти голодаем!". Все проблемы ему, короче, выложила, и алжирец предложил, издеваясь чисто, остаться в офисе, но уборщицей. Короче, мамаша от всех заморочек кончает с собой...
- Может, музыку включим? - заметила Ксюха нашу "Легенду".
- Сломан, - буркает Леха, оглядываясь на магнитофон.
Павлик обижается:
- Погодите, дайте доскажу! Поучительная история ведь... А Валери, короче, познакомилась с класснейшим парнем. Лоран Реми. Симпатичный, из семьи аристократов, закончил Сорбонну. От родителей ушел, потому что занялся скульптурой, стал богемным. Ну, родители его не захотели понять... И, короче, любовь, туда-сюда, а у Лорана есть идея, что он один из тех избранных, кто выше остальных. Ну, типа, как Раскольников...
- Ой, бля, - вырвалось у Лехи унылое.
- Нет, слушай! Это все документальные факты, почти документальная книга! Павлик для убедительности даже пальцем потряс. - И в общем они с Валери стали жить вместе, петрушиться, тут же и философствуют, что, мол, Франция гнилая страна, люди - жадные скоты, да и весь мир - говно. Только Австралия у них ништяк, мечтают туда свалить, а башлей, ясно, нет. - Рассказчик сделал паузу, чтобы выпить, и, даже не закусив, забалабонил дальше: - А тут как раз вышел Жан, ну, брат Валери, и тоже со своими мыслями: надо валить насосов и забирать у них башли.
- Оригинальная мысль! - хмыкнул, не выдержав я.
- Ну, так было в натуре. И в общем-то правильно он рассуждал... Разработали они втроем план, как им собрать десять лимонов франков на Австралию. План такой: Валери знакомится в ресторане с богатеньким кренделем, они жрут, пьют, и Валери под конец приглашает его к себе домой. А там ее брат и Лоран Реми.
Я снова не выдержал:
- Да это настолько избитый прием, блин, просто смешно! Фильмов двадцать подобных видел.
- Избитый, не избитый, а восьмерых они таким приемом вальнули, настаивает Павлик. - Но самое интересное не в самом даже сюжете, а в отступлениях автора. Он, получается, полностью на стороне этих ребят. Дескать, им больше ничего и не остается, чтобы встать на ноги... Описываются эти, кого они замочили, и все просто мразеныши, все стали насосами за счет других. Кстати, Валери с ребятами и того алжирца грохнули, из-за которого их мать утопилась... Автор полностью за ребят и против богатеньких, особенно цветных. Открытым текстом пишет, что из-за засилия иностранцев французские ребята уже не чувствуют Францию родиной!..
- Да, у них там сейчас с этим просто беда, - вставляет Ксюха. - У них и фильмы в основном сейчас про негров и про алжирцев, как они там беспредел наводят.
- И что, - интересуюсь ради поддержания разговора, - собрали они на Австралию?
Павлик горько вздыхает, точно речь идет о его друзьях:
- Не успели. Приняли их... Но на суде многие высказывались за смягчение приговора.
- Неужели по году дали?
- Нет, пожизненно всем... - Павлик грустно съел пирожок, взялся за следующий, хотел откусить, но вместо этого с жаром заговорил: - Правильная, очень правильная книга! Хотите, дам почитать на пару дней... Понимаете, у ребят нет другого выхода, кроме как убивать. Вот возьмите эту семью: батя работал, работал и загнулся, получает убогонькое пособие; мать постарела - ее за борт. Жан - молодой парнишка - видит всю эту хренатень, и ему суждено или повторить в лучшем случае жизненку отца, или идти в бандиты. Валери хочет заниматься искусством, а из нее делают проститутку. Само государство создано так, что толкает людей на преступления. Все население разделено на эти... на сословия. Как в лесу. Сперва мох - бомжи всякие, нищие там, алкашня; потом трава, лопухи, - это рабочие, такие вот, типа нас; чуть выше кустарник служащие, всякие интеллигенты, они видят немножко солнца. Но в основном солнце достается деревьям. Так ведь? Сосны, березы - это и есть насосы. Что делать тем, кто внизу? Валить деревья, расчищать место, чтоб солнце видеть...
Я удивлен этим рассуждением. Не ожидал от Павлика. Или, скорее всего, это в книжке есть, а он просто по обыкновению пересказывает.
- Превратиться из низшего в высшего практически невозможно, - говорит он дальше. - Если пробиваться законно, то очень быстро задавят соседи. Никто не желает сторониться. Значит, надо подниматься по трупам. Вот гангстеры как в Америке! Аль Капоне, да?! Из дерьма, а всеми Штатами поуправлял... И эти ребята правильно сделали. Сначала заставляли чековую книжку заполнить, а потом - в канализацию. "Порезвился, чувачок? Теперь отдохни!"
- Ладно, давайте накатим, - приподнял Леха рюмашку. - Чтоб нам, былинкам, увидеть солнышко!
- Действовать надо, - отозвалась Ксюха пьяноватым и решительным голосом. Под лежачий камень вода не течет.
К половине четвертого выпивка кончилась. Ксюха и Павлик ушли. Павлик на прощанье предложил курнуть плана, но мы отказались, точнее - отложили на вечер. Впереди работа в театре, установка чертовых декораций. Слишком нетрезвым это делать опасно. Так что лучше заторчать после работы.
Проводив гостей, легли на кровати. Состояние хреноватое - организм требует еще алкоголя. Леха нудит:
- На фига ты их приволок, идиотина?! На двоих бы как раз...
Я не отзываюсь, и он умолкает вскоре, лишь горько вздыхает.
На столе пустая кастрюля, грязные тарелки, горки тщательно обглоданных костей. Там уже хозяйничают тараканы и мошки...
Молчим минут двадцать. Мне это надоедает.
- Слышь, Леха, - зову, - а ты бы хотел стать деревом? Таким толстым, раскидистым дубом?
- Рот закрой-ка!
- Нет, я серьезно. По Павликовой теории?.. Я бы хотел... У меня знакомая была, еще в Кызыле, неплохая девчонка. Фамилия у нее - Хлюстнина. И она утверждала, что она из старинного дворянского рода. Ее прадеда, мол, сослали в Сибирь когда-то... Вообще, так тащилась по этому делу! У нее даже специальная полочка была, где книги стояли с закладками на страницах с этой фамилией... Хлюстнины.
- А-а, зачем мне дворянство? - Леха нехотя ввязывается в разговор. - Мне и на своем месте неплохо. Только бабок нет. Живых, нормальных бабок, чтобы чувствовать себя человеком. Хотя бы то, что я в этом театришке получать должен, - отдайте сполна, и я буду доволен. Спасибо даже скажу... А этих бы всех... деревьев этих, их, действительно, валить просто надо. Под корень, бензопилой!
- Да их и валят. Я как-то смотрел передачу про криминал. Так в одном выпуске - пять убийств коммеров, директора какого-то банка...
- Не, это не то, - Леха приподнимается на локте. - Это они друг друга валят, а надо, чтоб их народ валил. Вот тогда бы правильно было. Вот за это я на все сто! - Голос его становится все возбужденней, я внутренне настораживаюсь. - У нас вот клуб этот открыли. Как его? "Пена", да? Ну, где эти все собираются, бля, золотая ублюдочная молодежь. Вот десять кэгэ тротила туда занести - и нормал! И все четко! Согласись? Мы, значит, должны цыганку глушить, кишки прожигать, а они там... - Он замолчал, вспоминая что-то; через минуту вспомнил: - А они там, сука, "Мартини" лакают. Почему так?
- Мозги, значит, есть, - отвечаю, - чтоб деньги делать.
- Какие мозги... - Леха сморщился и уронил голову на подушку. - Просто гады или детеныши гадов. Истреблять таких надо. У них есть возможность, вот они нас и... У, с-сука!.. - Порычав с минуту бессвязно, Леха стал говорить слегка о другом: - Вот мои предаки, они в Прокопьевске всю жизнь прожили, даже вроде и не выезжали никуда. Батя шахтер и оба деда тоже... Теперь он давно уж на пенсии, инвалид второй группы. С двадцати до сорока трех работал, а потом все. Ему пятьдесят семь сейчас - просто растение. Сидит на стуле, смотрит телек. Только пошевелится - кашель на три часа. От