– Жаль, что суд не состоится, мертвецов судить не принято, – проговорил бородач, наводя ствол на адмирала.
У того тут же перекосилось лицо.
– Пусть уж встанет. Все-таки адмирал, – великодушно предложил лысый, и тут же краем глаза отметил какое-то движение на втором этаже.
Мария выставила в окно ствол автомата и нажала на спусковой крючок. Стрелок из нее был неважный, лишь пару раз на пляже ради смеха Хусейн учил ее стрелять по жестянкам. Зато позиция у нее оказалась выигрышная. Терраса была видна как на ладони. Бородача прошило насквозь первыми же пулями, он выпустил оружие, взмахнул руками и рухнул на каменный пол, обливаясь кровью. Лысый использовал единственное доступное ему укрытие, нырнул за Хусейна и выстрелил в ответ. Штукатурка посыпалась с откоса окна, зазвенели осколки стекла. Итальянка до самого последнего момента почти не собиралась воевать, хоть и отыскала в шкафу оружие, но все довершил взрыв катера. Ей подумалось, что это подоспела помощь, что катер подбили с берега. Мария не хотела терять свое хлебное место рядом с адмиралом, вот и решилась прикончить тех, кто собрался его убить.
Мария ретировалась от окна.
– Дура, – произнес в сердцах лысый.
Оставаться лежать под прикрытием оцепеневшего Исмаиля было бы неразумно, следовало попытаться рвануть в дом. Лысый изготовился к рывку, но тут Мария появилась уже в другом окне и вновь выпустила длинную очередь. Автомат прыгал в ее руках. Когда рожок закончился, женщина рискнула глянуть вниз. До этого ей почему-то казалось, что оружие, принадлежащее адмиралу, не может принести вреда своему владельцу. Так в определенной мере и случилось. Лысый был мертв, а раненный двумя пулями в грудь адмирал корчился на полу, пытаясь ладонью остановить кровотечение.
Мария завизжала и заспешила вниз, она вырвалась на террасу, склонилась над Хусейном, заглянула ему в глаза, те уже закатывались.
– Не умирай. Я не хотела, – приговаривала она.
– Черт, что ты натворила, – хрипло проговорил Хусейн, находившийся на грани жизни и смерти. – Позвони…
Кому именно позвонить, он не успел сказать, отключился, лишь его грудь продолжала вздыматься да кровь текла из ран. Мария шарила по карманам его кителя в поисках мобильника, но так и не нашла.
– Что же это такое? – в панике воскликнула молодая женщина.
Наконец она сообразила, что телефон у адмирала наверняка забрали похитители. Еще пара минут ушла на то, чтобы найти знакомый мобильник в кармане бородача. Мария осторожно, боясь мертвеца, вытащила телефон, включила его. Тот, к счастью, не затребовал введения кода. Женщина, чертыхаясь, проклиная похитителей, стала рыться в истории звонков. Занесенных в записную книжку фамилий людей она не знала, не знала – из теперешней они жизни или из прошлой, когда Хусейн еще служил Асаду. Думать, логически рассуждать в ситуации, в какой оказалась итальянка, практически невозможно, особенно если думать человек не приучен. И все же женская интуиция подсказала правильное решение. Мария в папке исходящих звонков выбрала номер с наибольшим количеством вызовов, ткнула в кнопку «набор». В наушнике прозвучали несколько длинных гудков, затем раздался спокойный мужской голос. Мария от возбуждения, даже не замечая этого, затараторила по-итальянски. Абонент некоторое время слушал, явно очумев от такого общения, затем все же уловил в потоке речи имя и звание Синдбада-морехода и вклинился уже на плохом английском.
– Так что случилось? – спросил он.
– Он ранен, может умереть, – не стала вдаваться в подробности Мария. – Мы на его вилле.
– Ждите, мы скоро будем. Постарайтесь остановить кровотечение, – посоветовали Марии, и связь прервалась.
Итальянка наконец-то перевела дыхание. Кто-то в этом безумном мире уже узнал о том, что адмирал ранен и взял на себя ответственность за его спасение. Теперь ей предстояло только дождаться помощи.
– Хусейн, – гладила она по голове потерявшего сознание адмирала. – Очнись, ну, очнись же. Ты мне нужен. Не умирай.
Мария по-своему любила этого видного мужчину. Так умеют любить только проститутки, нашедшие на какое-то время постоянство в отношениях. Пусть оно непродолжительное, ненадежное, но это хоть какая-то уверенность в завтрашнем дне. Ей страстно хотелось, чтобы адмирал выжил. При этом Мария пока чудесным образом забывала, что это она сама и выпустила в него автоматную очередь, но зато чудесно помнила, что освободила похищенного и убила его похитителей.
Глава 5
До войны южный пригород Латакии являлся фешенебельным районом. Здесь жила городская элита. Шикарные особняки с бассейнами и высокими каменными оградами, закрывавшими от чужих глаз то, что делается во дворах. Чуть ли не в каждом квартале имелась большая гостиница мирового значения. Многие бизнесмены приезжали в портовый город вершить свои дела. Но все это осталось в прошлом. Те, у кого были деньги, поспешили покинуть Сирию, лишь только стало ясно, что гражданская война не окончится по тунисскому скоротечному сценарию, а станет затяжной. Мир и внешнее спокойствие, которые удерживал в стране железной рукой клан Асадов, исчезли, словно их и не было. А серьезный бизнес требует тишины. Владельцы крупных банковских счетов и активов исчезли вместе со своими капиталами. Их особняки стояли разграбленными, некоторые строения сгорели во время боев за порт. В опустевших залах гулял ветер, гоняя из комнаты в комнату сухие листья, обрывки газет, листовок и пластиковые пакеты.
У заброшенных гостиниц высились опустевшие флагштоки. А ведь пару лет тому назад на них гордо развевались флаги ведущих стран мира. Потрепанное такси медленно катило по пустынным улицам вымершего пригорода. Араб таксист косился на пассажира-европейца.
– Вы уверены, что не ошиблись адресом? – спросил он, когда Джон Грифитс попросил остановиться.
Это был тот редкий случай, когда оператор не прихватил с собой камеру, у него на коленях покоился лишь небольшой серебристый кейс.
– С адресом все в порядке. Именно сюда мне и было нужно приехать, – ответил Джон.
Таксист, хоть и услышал ответ, но отказывался верить собственным ушам.
– Тут же никто не живет, – покосился он на опустевший дом с выбитыми окнами и сорванными ставнями.
Кованая калитка в ограде болталась на одной петле.
– Спасибо за заботу, но я уже на месте, – улыбнулся, рассчитываясь, оператор.
– Тут опасно. Вас могут ограбить или даже убить, – доверительно сообщил водитель. – Таксистов они не трогают. На них распространяется что-то вроде табу. Ни солдаты Асада, ни повстанцы. Вы только скажите, я подожду, пока вы вернетесь. Буду ждать час, два и даже лишнего фунта за это не возьму. Соглашайтесь. Вы тут можете день простоять и ни одной машины не увидите. А такси у нас вызвать не всегда получается. Мобильная связь уже давно работает с перебоями.
– Я в курсе, – ответил Грифитс и задумался. – Хорошо, подождите меня, но только за углом квартала, чтобы машины отсюда видно не было. У меня тут назначена встреча.
– Только не забудьте про меня, – предупредил обрадованный таксист.
В городе подцепить пассажира проблематично. Лишних денег почти ни у кого нет. Несмотря на то что городской транспорт не работал, оставшийся в Латакии народ предпочитал ездить на экономных в смысле расхода топлива мопедах, скутерах или же ходил пешком. Боевики пользовались своим транспортом, а если им и приходилось брать такси, то еще не факт, что расплатятся. А станешь спорить, могут пристрелить. Так что щедрый Джон был находкой для таксиста, и он не спешил с ним расставаться.
Желтая потрепанная машина заехала за поворот. Двигатель заглох.
Джон осторожно вошел во двор заброшенного особняка. Шел, внимательно осматривая любую мелочь. Война оставила в здешних домах множество сюрпризов. Некоторые хозяева, покидая свои жилища, именно так привечали грабителей. Можно было напороться на растяжку, мину. Но на этот раз бог миловал. Джон пробрался в дом.
В обширном холле гулял ветер. Он врывался в выбитые окна. Ворошил бумаги, лежавшие на стойке. Грифитс сбросил с кресла груду одежды, пододвинул его к столику, сел и забросил на него ноги. Как и было условленно, он сидел спиной к входной двери. Часы оператор положил перед собой, смотрел на то, как секундная стрелка обегает круг за кругом. Время назначенной встречи приближалось…
Таксист, ожидавший клиента за углом, встрепенулся: за домами послышался звук работающего мотора. Он тут же выключил радио. Кто его знает, что на уме у тех, кто покажется из-за угла. Слушаешь оппозиционное радио – враг народа, если покажутся сторонники Асада. Слушаешь официальный Дамаск – то же самое, если появятся боевики-повстанцы. Уж лучше изображать из себя нейтрала, этакого недотепу, индифферентного в отношении политики. Таксист приподнялся, сел за рулем, ведь до этого он практически лежал и срочно развернул перед собой детектив. Теперь, глядя на его чтиво, никто не мог бы с ходу определить его политические предпочтения.
Из-за угла квартала неторопливо выкатил грузовичок. На платформе высилась пулеметная установка, за которой наготове стоял боевик. Так разъезжали только повстанцы. Грузовичок притормозил возле машины. Сидевший за рулем мужчина в солнцезащитных очках внимательно всмотрелся в таксиста, словно пытался оценить его на предмет «свой-чужой».
Грузовичок стоял долго – минуты две. Таксист даже успел пожалеть, что позарился на легкий заработок – связался с подозрительным «европейцем».
Стекло в грузовике неторопливо опустилось. Сидевший за рулем вполне миролюбиво поинтересовался:
– Его ждешь? Он тебе так сказал?
Среди пустынных кварталов не стоило уточнять, кто такой «он», которого ожидал таксист. Получалось, они в курсе, кого он сюда привез.
– Пассажир попросил подождать, у него важная встреча. Так и сказал, – заискивающе проговорил водитель такси. – Если надо, то я уеду.
– Стой тут и жди своего клиента, если он не появится через полчаса, уезжай и забудь, что видел нас, – милостиво разрешил боевик, сидевший за рулем, и опустил на глаза солнцезащитные очки.