– Они пропали? – спросил Саблин.
– Их у меня забрали. Когда город переходил из рук правительственных войск в руки повстанцев, ко мне в дом ворвались вооруженные люди, угрожая расправой, заставили отдать все мои материалы, забрали и компьютеры.
– Кто это был? – спросила Катя.
– Не знаю. Они были в штатском, но, судя по выправке и дисциплине, думаю, что ко мне наведались представители спецслужб Асада, – признался профессор. – Еще они меня предупредили, что, если не оставлю своих исследований, меня убьют.
– И, зная это, вы все же согласились нам помочь? – с уважением поинтересовался Зиганиди.
– Это мой выбор, – проговорил профессор. – Кроме дураков, я еще не люблю и террористов. Если вы сможете покончить с ними, то, значит, я послужу своей родине. Пропажа планов – это не фатально. Кое-что я всегда держу здесь. – Профессор постучал указательным пальцем по лбу. – Какое место вас интересует?
Саблин положил на стол планшетник, вывел на экран карту местности.
– Вот здесь, – указал он на бухту. – Мне удалось побывать с аквалангом в самом тоннеле. Мины сплавляют по нему на деревянных платформах. Во всяком случае, одну сплавляли. Меня интересует, где другой вход в тоннель – тот, откуда мины запускают.
– Да, в бухту выходит подземная рукотворная река, – подтвердил профессор Файез. – Но этот тоннель я почти не обследовал. Знаю его маршрут лишь до предгорий.
– Выходит, вы не сможете провести нас до второго входа в тоннель? – удрученно произнесла Катя.
– Почему же? – пожал плечами профессор. – Не обещаю на все сто процентов, но, думаю, должно получиться. Я все подготовил, можно отправляться в путь. – Файез поднялся.
– Наша моторка недалеко отсюда, – сказал Саблин.
– Нет, лодка нам не понадобится. Сегодня у нас сухопутное путешествие, – загадочно сообщил профессор. – Поэтому предлагаю воспользоваться моей машиной. Мест на всех хватит, она вместительная. Грифитс сказал, что у вас есть оружие. Время сейчас неспокойное, а места там диковатые.
– Мы заедем за ним по дороге, – пообещал Саблин.
Джон поднялся, вскинул камеру на плечо и сказал:
– Вы идите, мы с Кэт вас нагоним. Надо записать комментарий.
Кэтрин встала на фоне кафе, Джон направил камеру на нее.
– Именно здесь, за этим столиком мы встретились с профессором… – начала она.
Машина Файеза стояла в соседнем квартале на небольшой площадке, оборудованной на месте недавно снесенного дома. Это был «Ленд Ровер» старой модели, угловатый, с запаской, укрепленной прямо на капоте. На крыше автомобиля имелся вместительный багажник, куда можно было усадить с десяток пассажиров.
– Не смотрите, что старый. Машина чрезвычайно надежная, – похвалил свой автомобиль Файез. – Раньше умели делать долговечные вещи.
Подтянулись и Джон с Кэтрин. Оператор нес камеру на плече. Саблин с товарищами поспешили забраться в машину и отвернуться.
– Все, можете больше не шифроваться, – крикнул Грифитс. – Я выключил камеру.
У Саблина появилось желание послать Грифитса подальше. В принципе, он был ему больше не нужен, только мешал. Но Виталий не знал, как отреагирует на это профессор, а потому просто сжал зубы, когда Джон стал устраиваться напротив него на откидном сиденье.
Заурчал мотор. Угловатый внедорожник легко преодолел высокий бордюр и покатил по улицам города. На выезде дорогу перекрывал блокпост. Но оказалось, что профессора тут хорошо знают, никто даже документы не проверял, не стал спрашивать, куда и кого он везет. С Файезом только очень почтительно поздоровались.
– Вы, смотрю, местная знаменитость? – спросил Саблин.
– Есть такое, – признал профессор.
– В Латакии очень уважают ученых? – поинтересовалась Катя.
– В Латакии уважают тех, кто умеет что-то делать. К истории, к сожалению, интерес невелик.
– За что же вам такой почет? – спросил Саблин.
– Я умею искать пресную воду. Зарабатываю на жизнь тем, что указываю места для рытья колодцев. Очень актуально для последнего времени. Водопроводные сети во многих местах бездействуют. А жизнь без пресной воды замирает.
За окнами машины проплывали пейзажи. Разрушенные дома в пригороде, то и дело за обочиной попадались остовы сгоревших машин.
– Вы на чьей стороне в конфликте? – спросил каплей у профессора.
– Ни на чьей, – вздохнул Файез. – Это очень тяжело осознавать во время гражданской войны. Понимаешь: кто бы ни победил, лучше от этого не станет. Поэтому стараюсь специально не замечать того, что происходит вокруг. До последнего времени мне это удавалось. Вы не расстраивайтесь из-за пропажи схем. Если бы у меня не отняли плоды двадцатилетней работы, я бы вряд ли стал вам сейчас помогать.
– Странно как-то все получается, – признался Саблин. – В одной машине едем, одно дело делаем. А компания разношерстная. Нарочно захочешь, такую второй раз не соберешь.
Профессор заулыбался.
– Верно подмечено. Война и не такие компании вместе собирает. Война – это абсурд по определению, вот и приходится играть в театре абсурда со всеми вытекающими последствиями.
Кэтрин хмыкнула и обернулась к Саблину.
– Чем вам наша компания не нравится?
– Я не говорю, что не нравится. Но мы, по большому счету, люди несовместимые.
– Тут вы ошибаетесь. Журналисты совместимы с кем угодно. Я могу разговорить и кандидата в президенты, и бездомного, и конченого наркомана.
– Меня и моих друзей вам не разговорить, – усмехнулся Саблин. – Тоже профессиональное. Одни научены дело делать, другие языком болтать.
Грифитс улыбался, следил за реакцией Кэт, та всегда болезненно воспринимала выпады в адрес своей профессии.
– Журналистика, между прочим, – это очень серьезное занятие, – предупредила Кэтрин. – Миллионы мечтают оказаться в кадре, появиться на экранах. А осуществить мечту удается только единицам.
– И вы – одна из этих немногих, – не удержалась от колкости Сабурова. – Я, кстати, телевизор практически и не смотрю.
Джон повертел головой, разминая шею.
– По мне, лучше быть оператором. Кэтрин на улицах узнают. Я бы такого не выдержал. Придешь в бар, и даже напиться толком невозможно, потому как на виду у всех. Я уж лучше за кадром побуду.
Саблин сверялся с картой, выведенной на экран планшетника, прикрывая экран ладонью от солнца.
– У той скалы остановите, – сказал он профессору.
«Ленд Ровер» подкатил к скале и остановился.
– Не против, если я с вами выйду? – спросил профессор. – Любопытно. Мне первый раз в жизни придется присутствовать при вскрытии шпионской закладки.
– Мы не шпионы, – даже слегка обиделся на такое определение Саблин. – И ничего интересного в этом нет.
– Для кого-то будничная рутина, а для меня целое приключение.
– Эх, жаль, – вздохнул Грифитс. – Такой сюжет для съемок пропадает. Может, пересмотрим наши договоренности? Я вас всех в долю от гонорара возьму. Ты, Кэтрин, не против такого поворота?
– Не согласятся, – парировала журналистка. – Я по их лицам это вижу. Они были бы рады избавиться от нас прямо сейчас.
Саблин, Катя и Николай обходили скалу. Профессор шел за ними. Файез осмотрелся.
– Закладку ищете? – спросил Саблин.
– Чисто сработано. Я даже не представляю, где может быть спрятано оружие, – восхитился профессор. – Оно ведь здесь?
– Здесь, – подтвердил Виталий.
– Но тут же вокруг везде скальная порода. Чтобы в ней выдолбить углубление, целый день нужен. И если я, археолог, не могу заметить место закладки, то это суперпрофессионализм.
Саблин улыбнулся.
– Все куда проще, профессор.
Боцман кивнул Зиганиди, и они вдвоем, помогая друг другу, взобрались на скалу.
– Принимайте! – крикнул сверху Виталий.
Вдвоем с Николаем они стали спускать на веревках деревянный ящик.
– Сколько он там пролежал? – изумился Файез. – Мог пойти дождь. Туда рано или поздно кто-нибудь мог забраться.
– Сколько? – переспросила Катя. – Его или вчера вечером туда положили, или сегодня утром. – Реальность всегда проще, чем хитроумные умозаключения.
Профессор помог Кате принять груз. Спустившиеся со скалы Виталий с Николаем вскрыли ящик. В нем оказались три автомата со складными прикладами, уже снаряженные рожки в подсумках, десяток гранат с запалами. Коробка с пластической взрывчаткой, огнепроводный шнур и детонаторы.
– Не густо, – подытожил Виталий.
– Зато оперативно, – возразила Катя.
Крышку поставили на место и понесли ящик к машине.
– Для нас оружие тоже припасено? – с улыбкой спросил Грифитс.
– Твое оружие камера. Ты же в процесс никогда не вмешиваешься – ты сторонний наблюдатель, – сказал каплей. – А Кэтрин я бы автомат не доверил.
– Я сторонний наблюдатель до тех пор, пока лев грызет свою добычу и не обращает на меня внимания. – Джон потянулся.
Профессор сел за руль.
– Если говорить обо мне, то я принципиально не беру в руки оружие.
– Похвальный принцип. – Саблин забрался на сиденье. – Но не с моей профессией. – Вот когда выйду на пенсию, займусь подводной археологией.
– В России хорошо развита подводная археология? Аквалангистам много платят? – поинтересовался Грифитс.
– Я разве говорил, что мы из России? – пожал плечами Саблин.
Джон вздохнул.
– Конспираторы чертовы. Это для арабов вы европейцы, а я за километр в вас русских чую.
– Он, кстати, грек, – кивнул Виталий на Зиганиди. – Это так, для сведения, для общего развития.
– Ладно, поехали. Мне все равно, кто вы такие. Мне важно, какая у вас цель, – подытожил профессор. – Если цели совпадают, можно и с чертом в одной компании оказаться.
«Ленд Ровер» вновь покатил, переваливаясь на выбоинах.
Через полчаса добрались до бухты.
– А машину свою боевики забрали, – сразу заметила Катя.
Место под скалой, где они в свой прошлый визит бросили грузовичок с пулеметом, пустовало.
– Не обязательно, что ее забрали те самые повстанцы, – философски заметил Зиганиди. – Тут и других хватает, а «тачанка» в здешних краях последние два года – товар ходовой.