У Софи пересохло во рту. Она всегда мечтала однажды оказаться в замке, полном прекрасных мальчиков.
Пожалуй, нужно быть более конкретной в своих желаниях.
– Твое имя, мальчик? – прорычал Кастор, хватая ее лапой за горло.
Агата считала эту идею ужасной – дать Софи имя мальчика, которым отец всегда мечтал назвать сына. Так и не рожденного мальчика, которого ее отец любил больше, чем дочь…
Но все остальные имена Софи отвергла.
– Филип, – просипела она, выдираясь из захвата.
Как только она произнесла это имя вслух, что-то внутри ее шевельнулось, точно последняя шестеренка заняла наконец свое место. Она смело взглянула на Кастора.
– Филип с горы Онора, – повторила она низким сильным голосом. – Я проиграл свое королевство мерзкой ведьме. Я пришел, чтобы подготовиться к мести и попробовать получить сокровище.
Среди мальчиков, глазеющих на таинственного принца, пронесся шепоток.
– Это королевство всегдашников? – она услышала, как Мэнли шепотом спросил у Эспады.
– Да, думаю, оно где-то в Девичьей долине, – ответил Эспада, пощипывая усы.
– И как же ты сюда добрался, Филип с горы Онора? – гавкнул Кастор, отпуская горло мальчика.
– Через трещину в щите, – ответила Софи.
– Это невозможно, – заметил голос сверху.
Софи взглянула на Арика и его команду красных капюшонов, которые расположились на лестнице Коварства и нависали над остальными ребятами. На них были красные мундиры, а с пояса свисал хлыст. Остальные мальчишки, казалось, боялись их даже больше, чем раньше. Очевидно, учителя нашли замену волкам, которые блюли порядок в прошлом году.
– Я единственный, кто может пробраться сквозь щит леди Лессо, – Арик бросил на пленника сердитый взгляд. – После того как я впустил принцев, дыра была тщательно запечатана.
Софи встретилась с его фиолетовыми глазами:
– Наверное, тебе стоило потрудиться лучше.
Зрители на лестнице затаили дыхание. Арик и его ребята злобно смотрели на нового мальчика, меньше их и более хрупкого, который тем не менее осмелился бросить им вызов на глазах у всей школы.
Но довольный Кастор только ухмыльнулся в сторону незнакомца:
– Добро пожаловать в школу для мальчиков, Филип!
Софи выдохнула с облегчением: она заметила, что сверлящий взгляд Арика чуть-чуть смягчился.
– Через три ночи мы сразимся на Испытании с девочками, которые угрожали превратить нас в рабов, – объявил пес, обращаясь к мальчикам на лестницах. – Выиграем – и избавимся от двух читателей, которые разрушили гармонию Добра и Зла. Выиграем – и школы снова вернутся к нашим славным традициям!
Мальчики взорвались одобряющими воплями. Софи сглотнула, стараясь выглядеть воодушевленной перспективой собственной казни.
– Состязания, которые будут проходить следующие три дня, определят тех, кто выступит против девочек, – продолжал пес. – Девять лучших мальчиков составят команду. Десятый участник будет выбран тем, кто займет первое место. Пусть это подстегнет вас к дружбе с новыми принцами и формированию союзов.
Все мальчики – и старые, и только что прибывшие – дотошно осматривали друг друга, прикидывая шансы соседа на состязаниях.
– И еще один стимул, – сказал Кастор, – ученик, имеющий самый высокий балл к концу каждого дня, будет удостоен чести охранять башню Директора школы ночью.
Мальчики на ступеньках заворчали – это совсем не казалось им честью. Но Софи была слишком занята своими мыслями, от души радуясь внезапному шансу. Пес, сам того не зная, только что спас их с Агатой жизни. Ей просто нужно выиграть сегодняшние состязания, и она сумеет стащить Сториана уже ночью! Они с Ага-той будут дома к закату!
– У нас нет свободной койки для Филипа, Кастор, – произнес очкастый дятел Альбемарль, изучающий книгу учета. – Замок заполнен под завязку.
Кастор взглянул на нового мальчика:
– Посели его к отстающим. Кто бы из них ни получил низший балл к концу дня, он все равно должен быть наказан.
Улыбка исчезла с лица Софи. Мальчики на ступеньках сдавленно хихикали, пока Альбемарль старательно выдалбливал на рукописи какие-то поправки. Теперь настало время Арику ухмыляться Софи.
«Отстающие? – напряженно думала Софи. – Кто такие отстающие?»
Кастор снял с нее наручники:
– Иди-ка устраивайся, пока не начались уроки. Кто-нибудь здесь хочет показать юному Филипу его комнату?
Чьи-то неуклюжие торопливые шаги раздались на лестнице, и Софи разглядела Хорта, одетого в форму, которая была велика ему на два размера. Он бешено проталкивался сквозь ряды мальчиков:
– Это я! Филип! Это я!
Он выхватил расписание из клюва Альбемарля и кинулся к новенькому:
– Меня зовут Хорт! И это я тебя спас, поэтому теперь мы сможем стать лучшими друзьями, даже несмотря на то что ты всегдашник, – выпалил он, протягивая ему расписание. – Я расскажу тебе про уроки и правила, и ты можешь сесть со мной за обедом и…
Но Софи не слушала. Она не могла отвести глаз от протягиваемого ей листка с только что выбитыми четкими и непреклонными буквами:
Вот тебе и ответ про «отстающих».
17Две школы, две цели
– Агата?
Агата вздрогнула, снежинки таяли на ее веках.
– Агата, проснись.
Агата открыла глаза и увидела гладко выбритого Тедроса в синей форме всегдашников, который стоял на коленях подле ее кровати. Его волосы были припорошены снегом. Он нежно откинул черную прядь с ее лица.
– Пойдем со мной, Агата, – прошептал он. – Пока еще не слишком поздно!
Она смотрела в его глаза, а он склонился к ней ближе. Его взгляд был чист и мягок, прямо как в тот день, когда они оба были…
Он потянулся к ней… Она почувствовала его горячее дыхание, а затем сладкий вкус его губ на своих губах…
Агата судорожно очнулась, вся в поту, сжимающая собственную подушку.
На мгновение она задумалась, почему рядом, как обычно, не лежит свернувшийся клубочком Рипер. Но затем воспоминания нахлынули на нее, закружили и выкинули в реальность.
Утренний снег залетал в открытое окно комнаты и, покружившись, опускался на две пустые кровати с балдахинами. Агата смотрела на нетронутые простыни Софи, покрытые снежинками, и не могла дышать. Ее лучшая подруга была в замке врага, рисковала жизнью ради того, чтобы они вернулись домой, причем делала это в облике мальчика, а Агате снился… снился…
Агата вывалилась из кровати, ловя ртом воздух и отгоняя дурные мысли. Это ничего не значит. Просто сухой остаток, след, фантом желания, которое вот-вот будет исправлено. Сейчас для нее важна только Софи.
Она резко повернулась к часам: 7.30 утра. Пятнадцать часов назад она еще была уверена, что Софи жива… Пятьдесят четыре тысячи секунд назад. Они договорились, что на закате каждая из них будет выставлять в окне фонарь: зеленый свет будет означать, что все в порядке и они в безопасности, а красный предупредит о проблемах. Агате оставалось только ждать вечера и, содрогаясь, вспоминать, как ее лучшую подругу, когда-то милейшую принцессу, а сейчас настоящего принца, без сознания волочил в замок мальчиков этот хорек Хорт.
Агата закружилась по комнате, собирая свою форму, все еще слегка нервничая после сна. Прошлой ночью она легко избавилась от Беатрис – пару раз кашлянула на вечерней проверке, нарисовала кусочком свеклы пятна на своем лице и, напомнив о жутко заразной болезни Юбы, отправила ее в комнату Рины. Однако кто-то все еще мог зайти с проверкой.
Агата заковыляла в сторону двери, по дороге засовывая ноги в башмаки. Она должна найти профессора Доуви и рассказать ей все начистоту. В конце концов, Доуви была известной феей-крестной; она сделала себе имя на решении чужих проблем! Но где же они могут встретиться и не быть подслушанными? Шпионы декана неотрывно следуют за учителями, и все ранее безопасные места – ванные комнаты, обеденный зал, офис Садера – уже не были таковыми. Где бы найти такой уголок, в котором бабочки не смогут ничего услышать, даже если туда проберутся! Агата подождала, пока у нее в голове появится решение, и с отчаянием оттолкнулась от двери руками…
Так и не найдя ответа, она плюхнулась спиной на кровать Беатрис и со всей силы пнула башмаком ножку кровати…
Вдруг ее каблук ткнулся во что-то мягкое.
Она заглянула вниз и увидела под кроватью в небольшой лужице подтаявшего снега какой-то тюк. Перевернувшись на живот, она сунула туда руку и нашарила странную, на ощупь гладкую и жирную, кучу. Агата медленно вытянула скомканную одежду, которая расправилась в ее руках и оказалась черно-красной формой и тонким плащом из змеиной кожи.
Держа в руках грязную, в пятнах крови, форму, Агата размышляла: почему Беатрис прячет форму мальчика? Может, она ее нашла где-то в Синем лесу? Почему же она не рассказала об этом? Пальцы Агаты пробежали по черным блестящим чешуйкам плаща. В прошлом году она узнала, что плащи из змеиной кожи делают своего хозяина невидимым. Но зачем Беатрис понадобилось становиться невидимой в собственном замке?
От плаща сильно запахло лавандой, и Агата чихнула. Беатрис, может, и рассталась со своими локонами принцессы, но она все еще одалживала духи у Софи.
Агата запихнула одежду обратно под кровать, уверенная, что странности Беатрис не помогут в решении ее проблемы. Девочкам очень нужна была помощь учителя…
Что-то тихо прошуршало позади нее. Агата обернулась и увидела конверт, который кто-то подсунул под дверь. Сорвав печать-тыковку профессора Доуви, она вынула маленькую карточку, на которой от руки было написано:
Единственное место, где их не смогут подслушать.
Агата поняла, что ей не нужно будет рассказывать о том, что они с Софи натворили.
Ее фея-крестная уже все знала.
– Юба рассказал нам все, – произнесла профессор Доуви, прижимаясь в темноте канализационного тоннеля к леди Лессо. Рядом с ревом бежала вода из озера, заглушая ее голос. – И мы потрясены, возмущены и обескуражены несуразностью этого нелепейшего плана…