трел с высоты на этот маленький огражденный лес, ничего не знающий об опасностях окружающего мира, и понимал, как может выглядеть рай.
Через две ночи он станет тем, кто превратит это место в ад.
Вдруг он заметил движение у ворот. Чья-то тень украдкой вырвалась из леса…
Тедрос пригляделся…
– Не хочешь составить мне компанию? – спросил Филип позади него.
Тедрос обернулся. Филип сидел на плоском широком мраморном выступе и болтал ногами над лесом.
– Или все же предпочтешь ванну? – насмешливо произнес его сокамерник.
Тедрос взобрался на выступ и подсел к Филипу, чуть ближе, чем он обычно делал. Он не был большим фанатом высоты.
– Как твоя рука? – спросил Тедрос, увидев все еще кровоточащий порез на руке товарища. – Не боишься заражения?
Филип убрал руку в карман, не сводя взгляда с леса:
– Как ты можешь спать, зная, что обрек двух девочек на смерть? Причем они обе любили тебя, ты помнишь?
Тедрос помолчал какое-то время и произнес:
– В сказке всегда три персонажа, Филип. Влюбленные и злодей. В конце кто-то должен умереть. В тот миг, когда Агата спрятала Софи в моей башне, в тот самый миг, когда Агата использовала против меня магию, она сделала злодеем меня, – он пристально взглянул на Филипа. – А мне все равно, какую роль играть, лишь бы спасти свою жизнь.
Тедрос заметил, как его сокамерник краснеет, глядя на него… И вдруг Филип начал смеяться, да так сильно, что у него брызнули слезы.
– Да что, во имя всех богов, случилось? – нахмурился Тедрос.
– Все хотели просто найти любовь, а сейчас хотят поубивать друг друга, – хихикнул Филип, вытирая глаза. – Никто теперь и не разберет, где правда.
– Не сочти за грубость, Филип, но ты-то что в этом понимаешь?
Филип захохотал еще громче, пряча лицо в ладонях.
– Ты даже хуже, чем девочка, – проворчал Тедрос.
Филип уже подвывал от смеха, но, увидев каменное лицо Тедроса, всхлипнул, а затем и вовсе замолчал.
Где-то вдалеке сверчки сбились с ритма. Тедрос уставился вниз: аист переходил вброд Синий ручей, а две белки гонялись друг за другом по перилам моста. Завтра Мэнли и декан девочек расставят ловушки по всему лесу, и животные спрячутся, пока Испытание не окончится и опасность не минует.
– А какой у тебя замок, Филип?
Его сокамерник моргнул:
– Замок?
– Ну ты же принц? Ты же не живешь в палатке, я так понимаю.
– Ах да… Это довольно, м-м-м, маленький… замок. Типа… сельского дома.
– Звучит уютно. Никогда не любил огромные замки. Можно потратить большую часть дня, пытаясь найти нужного человека. С тобой живет вся твоя семья?
– Только мой отец, – грустно отозвался Филип.
– У тебя хотя бы есть отец, – вздохнул Тедрос. – А мне некуда пойти после конца обучения. Просто пустой замок, подворовывающие слуги и разваливающееся королевство.
– Думаешь, ты когда-нибудь еще увидишь свою мать?
Тедрос покачал головой:
– Не думаю, да и не хочу. Отец вынес ей смертный приговор. Когда мне исполнится шестнадцать, я стану королем. И в память об отце я выполню этот приговор, если ее найду.
Филип в ужасе повернулся к нему, но Тедрос быстро отвел взгляд и уставился в небо:
– Тебе пора заняться поисками пера, Филип. Скоро рассвет.
– Как ты можешь причинить вред своей матери? – спросил пораженный Филип. – Я бы все отдал, лишь бы увидеть свою мать снова. Все! Это было бы мое настоящее «долго и счастливо», – он вздохнул, сгорбившись. – Но я не Агата, и мои желания никто не слышит.
– Расскажи мне, какой она была… Твоя мать.
– Ее звали Ванесса. Это значит «бабочка». Я до сих пор помню ее лицо, когда они смотрела, как стайки синих бабочек порхали над лужайкой каждую весну… Она любила говорить, что однажды я улечу, прямо как они – обрету жизнь лучше, чем у нее, в том месте, где будут исполняться все желания. «Не дай никому помешать твоему «долго и счастливо», – говорила она. – Не дай никому помешать тебе найти свою истинную любовь, – сказал Филип срывающимся голосом. – Гусеницы не могут понять бабочку».
Тедрос дотронулся до его плеча. Филип прислонился к нему и наконец позволил себе разреветься.
– Ее лучшая подруга забрала единственного мужчину, которого она любила, Тедрос, – сказал Филип. – Я не хочу кончить, как она. В одиночестве.
Между мальчиками повисла тишина.
– Никогда не встречал мальчика, который хотел бы стать бабочкой, – тихо сказал Тедрос.
Филип взглянул на него. Мальчики смотрели друг другу глаза в глаза, сидя на выступе, их колени соприкасались.
Тедрос сглотнул и спрыгнул на балкон:
– Пойдем. Надо найти это перо.
– Тедрос, подожди меня…
Но принц уже умчался, мелькнув на секунду между колонн, а затем исчез в тени.
Рука Софи медленно опустилась на то место, где сидел Тедрос.
Она приказала себе поспешить в серебряную башню, чтобы за оставшиеся у нее часы найти перо и доставить Агату домой… Она приказала себе немедленно встать…
Но вместо этого она оставалась на месте, одна, над раскинувшимся внизу лесом, пока первые лучи солнца не рассеяли темноту.
21Красный свет
Теперь все три ведьмы считали Агату подругой, несмотря на их крайне слабые способности заводить друзей. Поэтому можно было ожидать, что Эстер, Анадиль и Дот улыбнутся, помашут или хотя бы подвинутся, освободив Агате местечко, когда та вошла в зал Добра на урок истории в последний день перед Испытанием. Однако когда Агата, одетая в школьную форму, с красными от бессонной ночи глазами протиснулась к ним, ведьмочки отреагировали так, будто появление их подруги было самым худшим событием в мире.
– Ты что здесь делаешь? – прошипела Эстер. – И почему тебя видно?..
– Она все знает, – прошипела в ответ Агата.
Три ведьмы повернулись к ней.
– Знает?! – выпалила Дот.
– Что именно? – поинтересовалась Эстер.
Двойные двери позади них распахнулись, и в зал впорхнула декан, держа в руке исправленную версию учебника. Поднимаясь на сцену, она одарила Агату насмешливой улыбкой.
– Рада видеть, что наша староста вернулась со своей тренировки. Уверена, что время было потрачено с пользой, – сладким голосом проговорила она. – Я слышала, что Софи плохо себя чувствует?
Агата проглотила этот укол и свирепо взглянула на декана:
– Она кое-что разыскивает, мы это уже обсуждали.
Все девочки в зале обернулись на декана, сбитые с толку их странными репликами.
– Ох, милочка. Теперь, когда на кону ваши жизни, время ценится на вес золота, – невинно заметила Эвелин. – Как я понимаю, пока она не может найти это «кое-что»?
– Она найдет это, – сердито бросила Агата, и все девочки в зале обернулись в ее сторону. – Вы не знаете Софи.
– А ты ее, конечно, знаешь, – сказала декан, сверкнув глазами. – Бородавки и все такое…
Агата побледнела, а озадаченные девочки в зале зашептались.
– Все, – еле дыша, сказала Эстер. – Она знает… все.
– Сегодня вечером у нас будет праздник накануне Испытания. Мы посмотрим наш роскошный спектакль и огласим список участников команды. Мы с вами устроим настоящий пир в честь наших воинов и пожелаем им удачи в бою с мальчиками, – объявила декан со старой деревянной кафедры своего брата. – Однако сейчас только утро, и у нас остался еще один урок истории в рамках подготовки к Испытанию…
– Она не может знать, что Софи мальчик, – прошептала Дот ведьмочкам и Агате. Она взглянула на двух бабочек над плечом Анадиль и превратила их в брюссельскую капусту. – Во-первых, как она могла узнать, что мы использовали заклинание Мерлина?
– Но ведь именно она и рассказала нам о заклинании Мерлина, помните? – вздохнула Агата. – Она практически благословила нас на поиски.
– Может, все это было частью ее плана, – отозвалась Анадиль. – Разделить Софи и Агату, а затем спрятать Сториана, чтобы им пришлось пойти на Испытание.
– Она могла просто запереть их где-нибудь, – сказала Эстер, мотнув головой. – Зачем выстраивать такую сложную схему, чтобы отправить Софи в замок мальчиков? – ее темные глаза сузились. – Если только…
– Ты говорила с Беатрис? – спросила Агата Анадиль, заметив, как еще несколько бабочек слетели с платья декана и направились в их сторону. – Она должна сказать нам, где перо!
– Не думаю, что это она спрятала его, – влезла Дот. – Я притворилась, будто готовлюсь к Испытанию с несколькими всегдашницами, и спросила ее о свойствах змеиной кожи. Она не имела ни малейшего понятия, что та дает невидимость. Как и остальные всегдашницы. Кто бы ни пользовался этим плащом, он наверняка никогдашник!
Эстер взглянула на нее с внезапным интересом, но Агата только отмахнулась от Дот.
– Беатрис лжет, – возразила Агата. – Это наверняка она!
– Ну, эта лысая голова явно что-то недоговаривает, но сегодня ваш с Софи последний шанс сбежать, – резко сказала Анадиль.
– И ты на сто процентов уверена, что симптомы Софи вызвала Эвелин? – спросила Агату нахмурившаяся Эстер.
– Если бы ты видела лицо Софи, когда у нее выросли волосы на ногах и кадык, ты бы перестала спрашивать, хорошая ли она, – огрызнулась Агата.
Эстер, ворча, почесала татуировку с демоном на своей шее.
– Послушай, мы спорим ни о чем, – вздохнула Агата. – Софи была в башне Директора школы, помнишь? Она зажгла фонарь две ночи назад! Скорее всего, пока мы тут болтаем, она уже нашла Сториана.
– Тогда почему она не зажгла там фонарь прошлой ночью? – настаивала Эстер. – Почему она вообще не зажгла фонарь?
– Ты уже почти лидер команды Испытания! – просиял Хорт, спеша за Филипом на их первый урок. – Поэтому запомни: я помогу тебе, а ты поможешь мне. По рукам?
Софи не ответила. Ее ноги были тяжелыми, дыхание неровным, да еще казалось, что на лбу у нее вот-вот вскочит прыщик. На рассвете она вернулась в подземелье и смогла проспать всего один жаркий и влажный час, до того как Тедрос разбудил ее. Он был умыт, в чистой безрукавке, да еще и держал ломоть свежего хлеба с маслом.