гого, понять особенности и мотивы поведения друг друга.
Конфликт был снят. Супруги забрали заявление о разводе и пошли в ресторан отметить свое примирение.
В подобных случаях дело осложняется психосоматическими и нервными расстройствами, вызванными постоянными ссорами и эмоциональной напряженностью.
...Супруги И. и Ю. живут в браке 11 лет. За это время они 7 раз расходились и снова мирились. У них двое детей. По их словам, “нервы у них больше не выдерживают”: они немогут жить вместе. Но и друг без друга они тоже жить не могут. К тому же отец очень любит детей. Идя на развод, они хотят создать более спокойную обстановку для детей и предотвратить возможность психических срывов.
В совместной беседе супруги поняли, что у них нет необходимости разводиться, но есть необходимость в большей дистанции: им лучше жить в разных местах и регулировать частоту своих встреч в зависимости от желания и состояния каждого. Диалогически принцип “вненаходимости” важен для них как в психологическом, так и в территориальном смысле слова.
В другом аналогичном случае (у мужа от постоянных ссор развивается язвенная болезнь) оформление развода было юридическим условием размена жилплощади и, таким образом, создания необходимой для них дистанции.
...Супруги О. и И. около двух лет в браке. У них нет детей. И. учится, О. работает (у него очень ответственная и напряженная работа). Они любят друг друга. Но И. жалуется на грубость мужа, которую крайне болезненно воспринимает. Из-за семейных переживаний у нее увеличивается щитовидная железа, О. согласен на развод, “раз она так хочет”. Родители И. очень любят и уважают О. и решительно против развода дочери.
В беседе выяснилось, что И. преувеличенно и неадекватно воспринимает естественные проявления усталости и нервного напряжения мужа. Его реплики, кажущиеся ей обидными и оскорбительными, объективно таковыми не являются: ее повышенная чувствительность сталкивается с обычной мужской грубоватостью. Занятость собой и своими переживаниями приводит к неадекватности восприятия и оценки мужа.
И. следует пересмотреть свое отношение к О., понять поведение мужа с точки зрения его жизненного опыта и напряженной работы. Ей полезно стать матерью, чтобы переключить внимание на ребенка. Вопрос о разводе был снят.
В этих и подобных им случаях супруги утверждают, что любят друг друга, однако их реальное поведение говорит о себялюбии, неумении и нежелании встать на точку зрения другого.
Разительным примером может послужить эпизод, рассказанный молодым человеком, подавшим заявление о разводе. Жена была в положении. Он принес ей черешню и предложил поесть, на что жена ответила: “Не хочу”. Его этот отказ очень возмутил, потому что он старался, доставал черешню. Когда вскоре она предложила сигареты, купленные для него, он ответил: “Ты не хочешь есть мою черешню, а я не хочу курить твои сигареты!” Жену это привело в ярость, и она стала рвать сигареты одну за другой. Пошла “цепная реакция”, в результате которой беременная женщина собрала свои вещи и ушла от мужа (эта беременность кончилась выкидышем после конфликта со свекровью).
Этот случай был рассказан как пример возмутительного поведения жены, без тени самокритики. Нервный тик и слезы на глазах рассказывающего свидетельствовали о том, что он очень несчастен.
Это, хотя и вопиющий, но типичный пример конфликта между людьми, считающими, что они любят друг друга. Рассмотрим его подробно.
Сознательным намерением мужа было сделать приятное жене (мотив альтруистический). Но его реакция на отказ жены есть купленную им черешню, а главное, на отсутствие проявлений благодарности, говорит о том, что более глубоким и сильным был мотив получить эмоциональное вознаграждение за свой поступок. Не было принято во внимание состояние женщины, ее недомогание. Испытав обиду, он тут же ответил подобным же отказом на проявление заботы о себе, чтобы причинить боль жене. Все говорит об эгоцентризме, неспособности войти в положение близкого человека, доминировании своего самолюбивого Я.
Неуправляемый, “взрывной” характер возникшего конфликта является следствием того, что он вызван неосознанной мотивацией. Молодой человек, обвиняя жену в эгоизме, не видит, что его поведение эгоцентрично. Сознательные установки его носят нравственно положительный характер, а непосредственные, не осознанные им побуждения — мстительность, жестокость, эгоцентризм — безнравственны. Обвинение во всем жены — результат эгоцентрической проекции на нее своих отрицательных черт (феномен “Двойника”): это — оборотная сторона самооправдания.
Описанные случаи методом “от противного” доказывают необходимость соблюдения основных принципов диалога в супружеских отношениях.
Власть женщины в семье
Мужчина в современной семье перестает быть ее главой. Эта роль переходит к женщине, что неизбежно влечет за собой изменение психологического облика самой женщины; нежность, чувствительность, мягкость, послушность, терпеливость и многие другие высокие качества “вечной женственности”, по мнению многих, отходят в прошлое. Об этом говорят и прическа современной девушки, и одежда, порой почти не отличающиеся от мужской, и выполнение женщиной тяжелых видов мужского труда, и командные роли, занимаемые женщинами в общественной жизни. Что это? Изъяны или достижения современного общества? Мнения на этот счет существуют разные. Некоторые утверждают, что это — “дело вкуса”.
Равенство мужчины и женщины. Означает ли оно устранение различий между ними? Существует и такое мнение, а главное, и такая тактика воспитания мальчиков и девочек, юношей и девушек. Это считается у нас “современным”.
Япония — современная страна, ее не назовешь “отсталой”. Но в ней и по сей день существуют “праздник мальчиков” и “праздник девочек”, ежегодно отмечаемые всей страной. Там с детства воспитывается культура мужественности и женственности. Это и есть “половое воспитание” (в отличие от “бесполого”) — воспитать настоящего мужчину и истинную женщину.
“Перевертыши” полового воспитания — совсем не безобидные явления. Опыт психологического консультирования взрослых людей выявляет глубинные травмы личности и тяжелые семейные конфликты в результате извращения мужской и женской психологии. Это подтверждают приведенные ниже случаи.
...Н.Р. пришла в психологическую консультацию с жалобами на дочку. Девочке пять лет, она ходит в детский сад, но с детьми не играет, приходит домой, плачет: никто с ней не дружит. Дома, пока мать занята на кухне, она слоняется по квартире и причитает: все-то у нее плохо, и ничего хорошего-то у нее не будет. Это больше всего раздражает мать, она выходит из себя и кричит: “Да займись ты игрушками, почитай книжки!” Н. Р. не выносит этого, потому что очень боится, что дочь будет такой же, как она сама. Жалобы на дочь переходят в жалобы на себя.
Нашей собеседнице 30 лет, она кандидат наук, на работе ее ценят, в учебе все ей давалось легко. Муж — “прекрасный человек”. Но у нее такое чувство, что сама она — “никчемное существо” и “занимает чье-то место на Земле”. Ее не удивляет, что по отношению к ней обычно занимают позицию “сверху вниз”, а она, подобно амебе, принимает ту роль, которую навязывают. Ей трудно общаться с незнакомыми людьми, в группе она “забивается в угол”. Боясь потерять возникшее расположение знакомых, Н.Р. замыкается, чтобы те, узнав ее поближе, не отвернулись от нее. На работе ей кажется, что сделала мало, не так и не то, боится, что будут предъявлять высокие требования и она окажется несостоятельной. Н.Р. очень ранима: если кто-то не так посмотрел, невнимательно выслушал ее, она долго не может успокоиться: отрицательные переживания преобладают в ее душе, она “застревает” на них и не может переключиться. Она постоянно рефлексирует, разбирается в себе и своих переживаниях, но это не приносит никакого облегчения. Н.Р. чувствует свою неестественность, зажатость и завидует открытым и непосредственным людям. И в отношениях с мужем нет радости, непосредственности — он тоже человек замкнутый, “запрограммированный”.
Н.Р. очень женственна, но манера ее поведения, мужская стрижка, спортивный стиль одежды идут наперекор этой женственности и уродуют ее. Сама она чувствует себя “маленькой девочкой”, и это отражается в неуверенных движениях и манере речи.
Была ли она желанным ребенком? Нет. Когда ей исполнилось 6 месяцев, мать отдала ее бабушке. “Когда я училась в 6-м классе, рассказывает Н. Р, — мама вышла замуж, и скоро родилась Зина. Это известие вызвало у меня истерику: наверное, потому, что рухнули мои надежды на близость с матерью. До 10-го класса я была нянькой: об этом времени вспоминаю с содроганием: мать требовала идеальной чистоты и порядка. Если я задерживалась в школе, она опаздывала на работу, и это вызывало ярость. Но страшнее было, когда целыми днями она не разговаривала со мной: от горя и отчаяния я готова была выброситься в окно. До сих пор во мне жива эта боль, и мне трудно с матерью. Когда я подхожу к ее дому, меня охватывает дрожь. Она не видит моего отношения, все объясняет плохим настроением. Сестра Зина откровенно ненавидит родителей, они жалуются и ищут у меня сочувствия. А я боюсь, как бы не выдать своего отношения к матери. Она же вполне довольна собой, одержима стремлением “делать добро”, но требует, чтобы это добро помнили и были ей благодарны. “Вы думаете, это все ваше?!” — возмущенно спрашивает она, обводя рукой комнату”.
Из рассказа Д.С. — мужа нашей собеседницы: “В семье жены женщины — бабушка и мать — очень властные и жестокие, у них тенденция — доминировать над мужьями. И жена моя не лишена этого, она вспыльчива, раздражительна, не скоро отходит, не исключает бойкот. Уже в двух поколениях - дрессировка мужчин, это — тупиковый путь...”
Н.Р. боится, что дочь чувствует ее несостоятельность, не любит ее. И опасения не лишены основания. Об отношении девочки к родителям лучше всего говорит ее рисунок “Моя семья” и комментарий к нему. Она тщательно и долго рисовала комнату, потом себя — в короне, потом — папу. “А корона сдвинулась набок, потому что я бежала на кухню маму наказать. За то, что она меня наказала. Потому что я дралась во дворе”. — “А мама веселая?” — “Нет, она грустная. Мама расстроилась, пошла спать, а я ей лекарство подлила, чтобы она заснула и нам не мешала с папой, а то она только мешает, кричит...”