И поныне не могу объяснить одно из явлений. Моя мама умирала 15 февраля 1977 года, когда я дежурил у её постели. Врачи меня удалили из палаты, но через время сообщили о смерти. Каждый год в этот день я просыпаюсь ранним утром в близкое по часам время к этому печальному событию. Так произошло и в Антарктиде в четвёртую годовщину печальной даты.
Прилетел самолет с «Мирного», а в нём были мои новые друзья во главе с Е. Виноградовым. Встреча, общение, совместная баня. Кроме того, по моей просьбе привезли питьевую воду станции «Мирный» на анализ – практически дистиллят.
День Советской Армии – праздник, который отмечался на станции как на Большой Земле, большинство полярников прошли воинскую службу. Поздравление руководства по трансляции утром, радиограммы от друзей и близких. Вечером локальные застолья с умеренным возлиянием. А вот салат получился праздничный из всего, что выросло в ящиках на подоконнике: помидоры, огурцы, укроп, петрушка, чеснок, крапива и даже подорожник.
В очередной раз не состоялись радиопереговоры с семьёй, это очень расстраивает. Причина – плохое прохождение радиоволн. Мысленно представляются родные, приехавшие в ААНИИ, прождавшие какое-то время и возвращающиеся домой тоже в расстроенных чувствах.
В конце второго месяца пребывания на станции, когда многих людей узнал ближе, к некоторым начали проявляться отрицательные эмоции. Больше всего раздражает примитивизм в рассуждениях, но при этом наличие у людей апломба. Вспоминались слова одного из руководителей экспедиции: «У нас нет отбора, есть только набор людей».
Фото 39. АМЦ Молодёжная». Указатель расстояний до полюсов Земли, городов и сберкассы. До Ленинграда 14247 км (1981)
А в Ленинграде в это время однокурсники приступили к подготовке встречи по случаю 10-летия окончания академии. Мне сообщили, что избрали меня почётным председателем оргкомитета. Приятно. Вообще-то, как бессменный 4 года комсорг курса я сделал для ребят немало.
По моему предложению начальник станции распорядился промыть все ёмкости для питьевой воды в домах и на камбузе. Исполнительность у полярников достаточная.
Наступил последний месяц пребывания в Антарктиде – март. На родной земле – весна, а здесь – осень. Закончились те солнечные теплые дни, когда можно было видеть ручьи, совершать прогулки. Регулярно дуют ветры с купола Земли, холодные, сильные. Обычно ветрено ночью и утром, вторая половина дня спокойная. Перед сном под окном слышишь порывистый шум, иногда ощущается вибрация дома.
В отрыве от привычных городских дел и занятий даже свободное время иногда казалось тягостным. Часы отдыха от работы занимались игрой в карты (преферанс), чтением, нашлось ещё одно занятие – шить кепку для себя из старой кожаной куртки. Отдельные полярники занимали себя вязанием. И всё это происходит в обстановке ожидания прихода теплохода «Эстония», маршрут которого ежедневно передают по радио, что является темой для обсуждения. Тонус жизни поддерживало и ожидание РДО-радиограмм – от родных.
В День 8 марта заочно поздравляли каждый своих женщин. Здесь третий тост произносился всегда за них, и все его слушали стоя. Этот день ничем не отличался от других, разве только хорошей погодой, которая позволила в группе прогуляться по сопкам.
К концу работы на станции руководство заслушивало исследователей о результатах труда. Докладывал и я, в том числе и предложения по минерализации питьевой воды, дезинсекции, о необходимости строительства бассейна, создании локального телевидения. На этом заслушивании было принято решение о моём возвращении на «Эстонии». Вскоре полярники распределялись по выделяемым на судне каютам.
Основной принцип размещения – приоритет зимовщиков. Я же относился к сезонникам, поэтому был на втором плане.
И вот из окон санчасти увидели подходящую к станции «Эстонию». Многие выбегали из зданий, фотографировали теплоход, кто-то встречал его выстрелами из ракетницы.
Вечером с пришедшей сменой специалистов организовали застолье. Многие, и я в их числе, получили передачи с письмами, коньяком, водкой. Прощальный ужин был обильным.
Размещение в каюте «Эстонии» прошло нормально. Сутки до отхода жили на «Эстонии». В момент отхода с берега «Молодёжной» стали палить ракетами, с судна ответили. Сделали последние снимки станции, теплоход пошел к родным берегам.
Сразу же попали в 10-балльный шторм. Судно сильно качало, ощущали удары волн в борт и иллюминатор, всё не привязанное падает, ездит по палубе, скрипят переборки. Так продолжалось всю ночь. Утром качка уменьшилась, судно идёт кормой к волнам. Стали известны некоторые последствия шторма: в одной из кают волна выбила иллюминатор, каюту залило, также пострадали иллюминаторы помещения бара.
Трое суток шли в штормящем море, свой иллюминатор заложили подушками на случай, если его выбьет волной, будет меньше последствий. Судно шло в Кейптаун и на пятый день услышали по трансляции: «Желающим полюбоваться последними красотами Антарктиды – пройти на левый борт». Прошёл.
Зрелище запоминающееся: громадный айсберг в форме корабля возвышался над морем своей высотой примерно 30 метров. Сразу возникал вопрос: «А сколько же его под водой?». Вскоре по гудку теплохода нас известили о пересечении 50-го градуса южной широты, что означало выход из Антарктиды. Но здесь начались «ревущие сороковые», и они о себе дали знать штормом.
За сутки судно проходило около 350 миль. В штормовых условиях перед сном приходилось принимать барбамил. Водный режим был ограниченным. Однако работа по написанию отчёта не прекращалась. На седьмой день похода погода улучшилась, стало теплее. Днем можно было полюбоваться морем, увидеть фонтаны брызг от китов. Ночью созерцали созвездие Южный крест, он несколько ассиметричный, но явно крест.
На восьмые сутки услышали объявление: «Справа по борту виден мыс Доброй Надежды». Это означало, что от ледового континента мы дошли до самого жаркого. В дымке был виден гористый берег Африки.
Через несколько часов судно шло вдоль живописного берега. На одной из гор (Столовая гора) видно здание, к нему идет подвесная дорога. Параллельно с теплоходом следуют акулы, их видно по плавникам над водой. Нас облетел вертолёт, потом было разрешение на заход в порт Кейптауна. Ожидали экскурсию по городу, но она не состоялась. В то время у СССР не было дипломатических отношений с государством Южная Африка, а отсюда все издержки.
Вечерним видом Кейптауна полюбовались с борта теплохода. Наполнили цистерны питьевой водой, и ушли дальше. Держим курс на столицу Сенегала – Дакар, до него около 3 тысяч миль или примерно 8 суток хода.
Дни проходили в работе над отчётом. В свободное время можно было и загорать. В один из дней на судне объявлен субботник, работать пришлось в машинном отделении, красил переборку, трубы, краны. Подходили к экватору, поэтому в машинном отделении жара, пот лил ручьём. Благо, что здесь есть собственный душ.
Март заканчивался в жарком климате: температура воздуха +26 0С, воды +28 0С. А первого апреля пересекали экватор, судно дало гудок, а за борт была брошена сигнальная шашка, жёлтый дым от которой был долго виден.
В этот день на судне был объявлен спортивный праздник. Спорторг «Молодёжной» включил меня в соревнование по армреслингу и перетягиванию каната. По первому виду победил сначала двух соперников, а в финале основного противника – первое место. Командой выиграли и соревнование по перетягиванию каната.
На параде закрытия мне вручили диплом победителя и приз – пакет с морковкой внутри. За командный успех вручили завязанную коробку, в ней оказались бутылки с квасом и арбуз, который забрала себе судейская коллегия.
На 18-й день похода подошли к столице Сенегала Дакару. С моря город выглядит современным: многоэтажные дома, большой порт. На внешнем рейде стоят советские рыболовные суда, в порту увидели наше научно-исследовательское судно «Профессор Зубов», плавбазу рыбаков.
Порт оказался антисанитарным: запах тухлой рыбы смешан с выхлопными газами, на воде плёнка нефтепродуктов, грязь. Аборигены – очень темные негры – мусульмане в длинных платьях. К нам обращались «Саня» или «Юра». На протяжении 20 лет советские суда заходили в порт, обзнакомились.
День прихода выпал на национальный праздник – День независимости. Всюду жёлто-зелёно-красные флаги, магазины закрыты, но рынок работает.
Торговцы зазывают активно, даже хватают за руки, предлагают маски, фигуры из красного и чёрного дерева, защитные очки электронные часы. При этом у русских просят фотоаппараты, механические часы, «тапку» (обувь), «парфюм» – одеколон. Всякая покупка должна сопровождаться торгом, ещё лучше, если к деньгам за товар предлагается со стороны покупателя какая-нибудь вещь, тогда идет скидка. Возможен и вариант «чендж», что означает обмен.
На следующий день в городе можно было видеть, несмотря на жару, негра в меховой шапке или в сапогах, а то и в суконном костюме арестантском (полярникам их выдавали вместо спортивных). Законно полученные деньги ушли на маску и две фигуры из красного дерева – подарки знакомым.
В целом заход в Дакар оставил не самые приятные впечатления.
Следующий заход в порт Лас-Пальмас (Испания) через 3 суток. Здесь предстояло истратить оставшуюся валюту на подарки. Покупки произвели в двух известных магазинах «Совиспан» и «Космос». На рынке, впечатлявшим обилием любых продуктов, купили датской вареной колбасы, овощей и фруктов. Оставшиеся песеты перевели в монеты с футбольной символикой. Испания готовилась к чемпионату мира в 1982 году, выпустила к этому событию памятные монеты.
Объявлен порт прихода «Эстонии» – Таллинн, до него 2700 миль – это семь суток хода. И опять, как и по пути в Антарктиду, объявляли по трансляции о пропавшем ковре одного из полярников.
Отчёт о научно-исследовательской работе завершён, отпечатан на машинке.
В походе приходилось нести пожарную вахту: ходить по коридорам и вынюхивать дым. Работа нужная, так как после заходов в порты народ выпивает и может уснуть с непогашенной сигаретой.