И снова тот же спор. Едва двери закрылись с легким шипением гидроклапана, как Аттик разразился неостановимым потоком упреков в их адрес.
– Да вы посмотрите, это же катастрофа! Мы не готовы! Эврибиад, вы должны были выиграть время, поразмыслить, посоветоваться с теми, кто понимает, что тут на самом деле происходит!
Фемистокл все это время старательно молчал, а Рутилий сидел с мрачным видом, явно думая обо всем, что придется сделать в ближайшие дни. Так что Эврибиад терпеливо выслушал обвинения и попытался возразить со всей возможной рассудительностью:
– Судьба людопсов…
– Вы продали ваш народ за фальшивую монету.
– Вы вообразили себе, что я могу спокойно остаться здесь, если Отон улетит и увезет в космос тысячи моих соотечественников?
– Он бы не улетел! – с жаром ответил Аттик. – Вы не понимаете, какие на самом деле ставки в этой игре! Отону нужно было ваше согласие! Несмотря на всю его мощь, у него были связаны руки – а вы ему их развязали! Для него это самое важное. А вы! Вы! – Он повернулся к Феоместору. – Вы и слова не произнесли!
Тот не удостоил его ответом, только смотрел на рассерженного деймона грустными глазами.
Нет, не рассерженного – Эврибиад достаточно хорошо знал Аттика, как и все те, кого, благодаря их способностям, сочли пригодными для служения Отону. Автомат довольно долго руководил его обучением. И Эврибиад мог бы поклясться, что за этой злостью, приправленной иронией, на самом деле кроется беспокойство, а то и страх. За себя или за людопсов – этого Эврибиад не мог сказать. Аттик был сложной личностью – его одновременно любили за помощь и наставления, которых он не жалел, и боялись – ведь все знали и о роли, которую он играл при колоссе, и о его умении все видеть и слышать, и о его изворотливом, расчетливом характере.
Эврибиад потерял нить разговора, когда они прибыли к месту назначения. Новая станция – на сей раз пустая; коридор здесь стерег ремонтный эргат, в чьи обязанности охрана не входила. Последняя защитная дверь отворилась перед ними с тихим щелчком, и они оказались наверху лестницы, ведущей в огромный зал с широко открытыми дверями. Зал был уродливым, со стенами из скрепленного болтами металла, который выглядел холодно и враждебно. К царящему здесь хаосу прибавлялся адский рев двигателей садящихся шаттлов.
Как будто тут не хватало шума! Эврибиад никогда прежде не видел столько людопсов, собранных в одном месте, не слышал такого гула множества глоток, орущих вместе. Отражаясь от металлических стенок, он становился невыносимым. Неудивительно, что в таких условиях обстановка становилась все напряженнее. Людопсы беспорядочно сидели на земле, разделившись на маленькие группы по деревням или племенам, откуда были родом, – кто с пустыми руками, кто со скудным скарбом, который они сумели увезти. Тут и там молодые текхникокуоны, смирно усевшись в кружок и уложив вокруг свое оборудование, скучали, обменивались мрачными шутками и поедали свои запасы еды, не имея, кажется, более никакого занятия. Везде бегали щенки, крича и бешено виляя хвостами, и выпрашивали у взрослых еду. Бледные деймоны, ростом в два раза выше людопсов, передвигались от одной группки к другой, странно раскачиваясь на ходу на несоразмерно длинных ногах. Их было слишком мало, чтобы поддерживать порядок. И все-таки, сказал себе Эврибиад, здесь спокойнее, чем можно было ожидать, и когда Рутилий попросил объяснить конкретнее, отчего подняли тревогу и позвали их, оказалось, что в суматохе к открывающейся двери шаттла забыли подать трап. Кого-то вытолкнули, и он упал. К счастью, несчастный отделался сломанной лапой.
– Думаю, – сказал ему Рутилий, – можно позвать ваш отряд для поддержания порядка…
И все же никто из них прежде не сталкивался с такой ситуацией. Следовало ли организовать приемные пункты, пропускать без очереди семьи со щенками, составлять списки, чтобы понять, не оставили ли на планете какого-нибудь ценного специалиста? Какое-то время они спорили, как лучше организовать посадку на корабль.
Однако посреди оживленной дискуссии о том, стоит ли забирать у пассажиров багаж, Эврибиад пропал. Трое его собеседников осмотрелись вокруг и увидели, что он спустился по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и теперь прокладывает себе дорогу в толпе, орудуя локтями и не обращая внимания на тех, кто узнавал и приветствовал его.
Аттик и Фемистокл, не спуская с него глаз, облокотились на металлические перила балкона.
– Кажется, – заметил первый, – наш капитан повстречал свою Немезиду[49].
И в самом деле, Эврибиад остановился в метре от женщины, сидящей на пятках чуть в стороне от толпы. Фемистокл заскулил от неловкости и беспокойства.
– О да. Теперь-то он дорого заплатит за свою маленькую морскую эскападу, – ухмыльнулся Рутилий, встав за ними.
В царящем шуме невозможно было расслышать, что говорит кибернет, но ему удалось привлечь внимание собеседницы. Она резко, как отпущенная пружина, поднялась и оказалась лицом к лицу с Эврибиадом. Она явно была в гневе. Все на Архипелаге знали историю прекрасной Фотиды, оставленной доблестным героем спустя всего несколько недель после свадьбы.
Она была красива – с густой шерстью цвета меда и прекрасными выразительными ярко-зелеными глазами. Ее женственные формы были весьма ярко выражены, и простенький ношеный красный комбинезон с трудом скрывал два ряда упругих грудей, широкие бедра и тонкие лапы. Однако злость исказила ее черты: уши ее дрожали на макушке, пока она лаяла на Эврибиада, не давая тому вставить и слова. Она наставила указательный палец на несчастного с таким видом, будто собиралась распылить его на куски, и отбивала ритм тирады, которая, как с гримасой вообразил себе Фемистокл, наверняка изобиловала цветистыми выражениями.
– Племянница у вас с характером, – заметил Аттик.
– Это точно, – ответил Фемистокл. – Я надеялся, что она уклонится от вызова на корабль.
– Она не только не уклонилась, но уже и приняла предложение Отона, – вмешался Рутилий с чуть заметной ноткой веселья.
Аттик с Фемистоклом одновременно обернулись.
– Вы хотите сказать, – проговорил Аттик медленно, лишенным эмоций голосом, – что пока мы тут водили хороводы вокруг Эврибиада, Отон опередил нас, сделав то же самое предложение Фотиде?
В ответ высокий деймон широко улыбнулся – как редко с ним бывало:
– И конечно же, она согласилась, не раздумывая. Не беспокойтесь, ваши усилия не были совсем уж напрасны. Эврибиад остается ключевой фигурой в этом деле. Но и Фотида тоже, поскольку она будет командовать вспомогательными системами Корабля.
Его собеседники не нашли, что ответить, и вернулись к созерцанию того, как Эврибиада распекает супруга.
И вот она принялась кричать, сжав кулаки, уже готовая нанести удар. Как по волшебству, шум вокруг постепенно стих, поскольку маленькие группы людопсов увлеклись скандалом – больше им все равно нечем было заняться. Теперь любители светских скандалов несколько недель только и будут судачить, что об Эврибиаде. В конце концов даже огромные деймоны остановились и с любопытством принялись наблюдать, непоколебимые, как обычно, неловко державшиеся на длинных ногах.
На воина было жалко смотреть. Он прижал уши, опустил голову и безмолвно терпел, пока его осыпали оскорблениями. И когда женщина повернулась к нему спиной и удалилась широкими шагами, старик, не удержавшись, бросился к кибернету, который дрожал всем телом под неодобрительными взглядами всей собравшейся публики, в том числе солдат и детей.
Фемистокл положил ему руку на плечо, но капитан, казалось, этого даже не заметил.
– Она вспыльчивая, но она тебя любит, – сказал старик.
– Да она меня ненавидит! Она опорочила мое достоинство перед всеми. Она меня прокляла и обвинила в том, что я ее опозорил!
– В этом она отчасти права, Эврибиад. Исчезнуть вот так, среди бела дня, и даже не попытаться ее предупредить…
– Я ее не предавал. Посвятить ее в мою затею значило бы подвергнуть ее опасности. А так моя измена ее не коснулась.
– У женщин другой взгляд на вещи. Я бы предпочел, чтобы моя племянница не принимала участия в нашем путешествии, но для вас двоих то, что она здесь – хорошо. Подумай, она могла бы выйти замуж за другого. Но она этого не сделала.
Эврибиад оборвал дискуссию гневным жестом.
– Мне не следует сейчас об этом задумываться. Фотида дала мне задание: собрать техникокуонов, которые не дошли до вспомогательного пункта управления, и отвести их туда.
Он сжал челюсти и направился к Рутилию, грубо расталкивая плечами всех, кто недостаточно далеко убирался с его дороги. Фемистокл по-прежнему имел смущенный вид, но глаза у него весело блестели.
Понадобился еще час и много вызовов по мегафону, чтобы собрать недостающих техникокуонов. Большая их часть подошла сразу, но некоторые заплутали на корабле или не желали оставлять семью. Все они так или иначе успели поработать с Фотидой, прямо на этом корабле, и некоторые из них утверждали, что помогали устанавливать интерфейс – термин, точное значение которого ускользало от Эврибиада.
Однако оно полностью прояснилось, когда он решил проводить техников до пункта управления, в теории – потому что хотел убедиться, что на корабле их разместят в хороших условиях. На самом деле ему не терпелось еще раз увидеть Фотиду, хотя он едва мог себе в этом признаться.
Мостик вспомогательного командного пункта, располагавшийся между трюмом и кормой, вдоль центральной оси судна, отличался от остальных конструкций Корабля. К тому же его обустройство было закончено только наполовину. Достаточно было выехать с железнодорожного вокзала через контрольный люк, который сейчас был широко открыт (что, конечно же, раздражало Рутилия), чтобы попасть в зону, предназначенную для биологических созданий. Здесь полы были устланы ковровым покрытием, тогда как в других местах они были из голого металла. Кабели, трубы и разнообразные пучки оптоволокна, которые в других местах торчали повсюду, здесь прятались под навесными потолками, покрашенными в светлые цвета – за исключением тех уголков, где суетились эргаты. Были даже выключатели на стенах, закрепленные на небольшой высоте, чтобы два доминирующих вида, людопсы и деймоны – представители