— Кент, представляешь, Шон умудрился отправить эльфов домой, да еще и сотню гвардейцев к ним приставить, чтобы по дороге не разбежались. За это надо выпить! — мы выпили. — Завтра состоятся похороны, у тебя, Кент, дебют в качестве телохранителя. С братом повидаешься.
— Не думаю, что Шон его узнает. Кент сильно изменился, — сказал Повелитель.
— Это правда, — добавил Дмитрий, — я тебя, папа, тоже еле узнал.
Через два часа Рон сидел в обнимку с Димой, уверяя его в своей отцовской любви. Дима использовал плечо только вчера найденного папы в качестве подставки для головы, чтобы не упасть лицом в тарелку. Мы с Повелителем вели очень серьёзный разговор о смысле жизни, цитируя философов древности и ругая эльфов последними словами. В какой-то момент Повелитель стукнул кулаком по столу, привлекая внимание наших собутыльников.
— Рон, пошли эльфа пытать!
— Какого эльфа?
— Рон, у тебя в темнице эльф сидит?
— Сидит, — ответил принц, утвердительно махнув головой.
— А зачем он там сидит?
— Посадили, вот и сидит.
— Не-е-е, мы тут с королем, — ик, — правда, бывшим, — ик, — имеем к нему вопрос! Можно ли считать эльфа человеком, — ик, — или нет?
— Папуля, ты хочешь пытать эльфа, пошли, попытаемся, тьфу, попытаем. Пошли?
— Пошли! Кент, держи меня. Нет, поставь на место, я сам.
— Клим! — заорал Рон дурным голосом. Дворецкий влетел в столовую, — Отведи нас в темницу!
— Отсыпаться?
— Щас в морду дам! Нет! Мы идем ельфа пытать! Папуля, ты готов?
— Готов! Кент, далеко не отходи, мне может понадобиться твоя поддержка. Политическая…
— Клим! Неси нас в темницу!
— В какую темницу, в подвал, что ли?
— А где у нас эльф сидит?
— Посадили, значит, скоро расцветет, — пробормотал Дмитрий.
— Эльфы в темницах не цветут. Они там сидят.
— В подвале, возле винного погреба, там комната без окна, но с замком.
Тут Дмитрий оторвал голову от плеча Рона и запел: " Расцветали яблони у эльфов!"
— Короче, тащите нас к ельфам!
— Он всего один, Ваше Высочество!
— Почему один? Тебя два, и эльфа может быть два! Димка, подтверди!
— Подтверждаю! У меня был один папа, а теперь их три. Клим, они размножаются по-по-почкованием, не иначе! Папы, вперед! — он встал, вцепившись в рукав Рона, и закинул руку на плечо дворецкого. — Я готов!
Повелитель, спавший стоя, повиснув на моей руке, вдруг встрепенулся, поцеловал меня в губы и, шатаясь, направился к двери. Я за ним. Рон, в обнимку с сыном, с помощью Клима, следом. В дверях произошла заминка. Повелитель уперся плечом в створку двери, пытаясь выдавить её наружу.
— Заперли, сволочи!
— Ваше Величество, потяните на себя!
Нащупав ручку, мастер дернул дверь и едва не упал. Я еле успел его подхватить.
— Вперед! — скомандовал дракон, и мы вышли в коридор. Стражники подхватили своего Повелителя под руки. — В темницу!
Мы медленно, с остановками, стали спускаться в подвал.
Стражники практически тащили Повелителя на себе, он висел между ними, болтая ногами в тщетной попытке достать до пола. Спуск вниз прошел, можно сказать, спокойно, если не считать попыток Рона станцевать на лестничной площадке под пение Дмитрия, который от похоронной песни резко перешел к плясовой. На лестнице у них получалось не очень — то одного, то другого приходилось ловить и прислонять к перилам. О качестве исполнения я умолчу, в тот момент это не играло никакой роли. Только Клим портил всеобщее веселье своей кислой рожей. Трезвый пьяным не товарищ!
Широкий коридор из светлого гранита освещался бездымными факелами в чугунных держателях, укрепленных возле дубовых дверей с обеих сторон прохода. Дверей было много. Рон вырвался вперед и устроил нам экскурсию по подвалу.
— Клим, а что у нас здесь? — закричал принц, толкая первую дверь. — О, еда. Папуля, мы запасливые! У нас тут колбаска висит и мясо копченое, — Рон подпрыгнул и, сорвав с крюка кольцо колбасы, повесил его со второй попытки себе на шею. Пахло вкусно. Мы ждали, столпившись в дверях, и тут запасливый хозяин замка скомандовал:
— Кругом! Раз, два!
Мои ноги автоматически выполнили команду, но тело зацепилось за дверь, и я устоял только потому, что Повелитель великодушно поделился со мной стражниками. Один из них поймал меня за руку и прислонил к себе спиной.
— Спасибо, дроу! Ты настоящий друг! — О, какой я вежливый.
Кое-как мы вышли. Рон обогнул нас по очень кривой линии и открыл следующую дверь.
Это оказался винный погреб. Ряды стеллажей с пыльными бутылками, перемежаясь большими бочками с вином и маленькими, вероятно, с бренди, уходили вдаль, теряясь в темноте. Рон, с криком "ура!", снял со стены факел и ворвался в эту "мечту алкоголика".
— Ваше Высочество! Может, пойдем дальше? — жалобно заныл дворецкий. — В прошлый раз Вы тут застряли на три дня.
— Молчи, предатель! Ты меня тогда папе заложил? Заложил! У тебя теперь нет права голоса. А будешь выступать, я сам тебя тут запру на недельку и потом посмотрю, что ты мне запоёшь!
Лучше бы он этого не говорил! Дмитрий, который в начале экскурсии замолчал, с открытым ртом обозревая сокровища винного погреба, при слове «запоёшь» опять затянул что-то о несчастной любви. Повелитель вырвался из объятий стража и закрыл внуку рот ладонью. Но Дмитрий не растерялся и, застряв на особо жалостливой ноте, попытался укусить деда за палец. Повелитель еле успел убрать руку. Пьяный, а самосохранение работает. Рон, задумчиво покачиваясь с носка на пятку, выбирал вино.
— Красненькое, беленькое, о! Шипучка! То, что надо, — он вытащил три бутылки со стеллажа, одну отдал Диме, одну взял под мышку, а последнюю стал открывать зубами.
Пробка выскочила и, ударившись об потолок, вернулась, стукнув Клима по голове.
Бедный дворецкий даже присел. Шипящее вино рванулось на волю, но Рон не растерялся и стал пить прямо из горлышка.
Повелителю надоело стоять на одном месте, он вышел обратно и двинулся дальше, туда, где коридор поворачивал направо. Сразу за поворотом обнаружились два охранника, которые, заметив хозяина и его отца, вытянулись по стойке смирно.
Дракон подошел вплотную к ближайшему дроу, положил ему руку на плечо для устойчивости и спросил нежным голосом:
— Дорогой, как там наш эльф поживает? — Рон вцепился зубами в колбасу, чтобы не заржать. Мы с Димой подошли к нему и, с боем вырвав себе по кусочку закуски, стали ждать, что будет дальше.
— Сидит, Ваше Величество!
— Ну, это я уже понял. А теперь поподробнее…
— Не ест, Ваше Величество!
— И давно?
— Как посадили, так и не ест.
Повелитель отошел на шаг, заложил руки за спину и совсем другим голосом произнес:
— А почему я об этом узнаю только сейчас? Почему мне об этом раньше не доложили? Клим! Начальника стражи ко мне. Немедленно!
Дворецкий побежал наверх, а мы, не ожидавшие от Клима такой прыти, ошалело посмотрели ему вслед. Повелитель, уже слегка протрезвевший, скомандовал стражнику:
— Открывай!
Мы вломились в камеру. На кровати, в противоположном от двери углу, на боку, подтянув колени к груди, лежал эльф. Его колотило крупной дрожью. Грязные волосы мокрыми плетями свешивались вниз, но лоб был сухой. Эльф стонал, когда судороги скручивали мышцы его ног и рук. Это было видно даже на расстоянии. Еда на подносе стояла нетронутой.
В тот момент, когда мы вошли, он открыл мутные глаза, в полумраке комнаты показавшиеся мне грязно-желтыми. Повелитель щелкнул пальцами, и в камере стало светло, как днем: под потолком вспыхнул магический светильник. Дракон тряхнул головой, прогоняя остатки хмеля, и подошел к эльфу.
— Что, плохо тебе, белобрысый, ломает? — эльф с мукой в глазах посмотрел на своего тюремщика.
— Клим! Где этот начальник стражи? Уволю всех на хрен! Будете у меня на южном берегу северного моря снежных троллей охранять! Он же едва не умер, у него натуральная ломка. Рон, быстро налей ему вина! — Рон подскочил к столу, вылил остатки воды из кружки прямо на пол, налил в неё шипучки и дал отцу.
Тем временем Повелитель сел в изголовье кровати, положил голову практически бессознательного эльфа себе на бедро и, зажав ему нос, поднес к его рту кружку. После первого глотка тайл понял, что от него требуется, и стал пить самостоятельно.
— Кент, спусти его ноги на пол и держи за руки, чтоб не дергался. Рон, прикажи принести бульон и свежий хлеб. Дмитрий, налей еще вина.
Руки эльфа дрожали так, что мне приходилось прилагать некоторые усилия, чтобы удержать их. Вторую кружку эльф выпил уже беспрекословно. В его мутных глазах появились проблески сознания. На свету он выглядел еще хуже, чем при свете факела. Кожа отсвечивала зеленым, что в сочетании с желтыми глазами придавало эльфу совершенно жуткий вид. Вернулся Рон, с бульоном и хлебом.
— Папа, а что это с ним?
— Тайлов всю жизнь, с детства, держат на специальных настойках, подавляющих чувство самосохранения и волю, делающих из них безропотных исполнителей приказов Правителя. Они без этой гадости жить не могут. Вдобавок ко всему, у него явное обезвоживание организма. То, что он не ел два дня, не так страшно. Но без жидкости он бы завтра умер. Рон, твоих стражников прибить мало. А если бы мне на пьяную голову не приспичило идти пытать этого зеленоватого красавца? Завтра уже не с кем было бы говорить.
Повелитель посадил тайла и нажал какие-то точки у него на шее. Эльф расслабился и стал не так сильно дрожать, только иногда вздрагивал всем телом. Его руки были холодными, как лёд.
— Кент, разотри ему руки.
Вот уж никогда не думал, что мне придется принимать участие в лечении убийцы. Но, с другой стороны, он нам нужен живым. Эльф открыл желтые глаза и уже более осмысленно осмотрелся.
— Что, полегчало? Только не дергайся, а то вырублю, — тайлу хватило сил кивнуть в ответ, — Дмитрий, покроши хлеб в бульон, будем эльфа кормить с ложечки.
Дмитрий держал тарелку так, чтобы Повелителю было удобно набирать ложкой бульон. Одной рукой он придерживал эльфа за плечи, а второй подносил к его рту ложку, предварительно подув на неё, чтобы остудить. Атмосфера была почти семейная — кормление больного в кругу друзей. Дракон кормил эльфа, приговаривая: