— Я сбегаю на заставу и попрошу у старшины, — с готовностью предложил Костя.
Самвел присел на край колодца. Его щуплая фигурка выражала крайнюю озадаченность. Как вытащить овец, чтобы никто об этом не знал и чтобы Баграт не догадался, при каких обстоятельствах они ушиблись. Могли же они, например, свалиться с какого-нибудь высокого камня. От Баграта, конечно, попало бы, но не так сильно. Что теперь делать?
Костя ждал, что решит Самвел. На Курилах он бы знал, как поступить. Он бы уже слетал за длинными кожаными вожжами собачьей упряжки — они всегда висели на гвоздях у входа в дом — и с их помощью вытащил овец наверх. Так случилось однажды зимой, когда щенок от Мальвы — была такая овчарка у них на заставе — провалился в глубокую расщелину, и Костя вытащил его без помощи взрослых. Ну и страшно же было спускаться по рыхлому снегу, который мог вот-вот обвалиться с обрывистых стен узкого ущелья. И тогда уж сколько ни кричи, никто не услышит. Засыплет тебя с головой — окажешься, как медведь в берлоге.
Самвел молчал довольно долго, но так ничего и не придумал. Овцы внизу то замолкали, то принимались блеять с новой силой.
— Придется тебе сбегать на заставу! — вздохнул Самвел. — Давай скорее, а то вернется дедушка Баграт…
Костя зачем-то подтянул пояс, повернулся и опрометью бросился бежать. Едва он завернул за большой камень, как кто-то схватил его сзади за плечи.
Костя рванулся, но тут же увидел старшину Мергеляна, а рядом с ним Виктора, который на коротком поводке держал серого пса, глядевшего на Костю умными глазами.
— Ты куда? — спросил Виктор.
— На заставу…
— Что-нибудь случилось?
Костя махнул рукой назад.
— Там овцы свалились вниз…
— Со скалы? — спросил Мергелян.
— Нет, в колодец! — выдохнул Костя.
Мергелян и Виктор переглянулись. Они изучили здесь каждый камень, каждую щель и, конечно, хорошо знали, где находится старый колодец. Пастухи обычно обходили его стороной. И за долгие годы впервые случилась здесь такая неприятность.
— Пойдем посмотрим, — сказал Мергелян.
Увидев пограничников, Самвел помрачнел. Теперь-то, конечно, дедушка Баграт все узнает.
Мергелян и Виктор заглянули внутрь колодца, посетовали, что у них нет с собой фонаря, послушали тоскливое блеяние овец и стали советоваться, что делать. Идти на заставу за веревкой — далеко. Нельзя ли придумать что-нибудь другое. Виктор что-то надумал.
— Погодите, я сейчас вернусь… — произнес он и исчез между камнями.
Пес, по его приказу, покорно улегся у колодца, навострив уши и чутко прислушиваясь к удаляющимся шагам своего хозяина.
— Какой пес хороший! — сказал Самвел.
— Он уже трех нарушителей задержал! И даже был ранен, — ответил Костя. Он знал от Виктора, что Факел, так звали эту овчарку, дважды спасал тому жизнь, набрасываясь на диверсанта.
— Ранен? — удивился Самвел.
— Вон видишь: белая полоска на шее за ухом. Там прошла пуля.
Самвел долго вглядывался в еле заметный шрам и, не поверив Косте, переспросил у Мергеляна:
— Это правда от пули?
Мергелян только кивнул головой и промолчал. Он смотрел в темный зев колодца и прикидывал, как туда можно залезть.
Виктор пропадал недолго. Вскоре он вернулся, держа в руках большой моток старого телефонного провода.
— Вот, связисты запрятали, а я у них временно позаимствовал, — сказал он, бросая провод на землю.
Мергелян нагнулся и ощупал провод пальцами:
— А выдержит он?
— В два раза сложим — выдержит. — Он обвел Костю и Самвела веселым взглядом: — Ну, кто из вас полезет, ребята?
— Я, — ответил Костя.
— Нет, я! — сказал Самвел.
— Конечно, я! Ведь это я туда овец загнал.
Но Самвел не уступал. В нем заговорила гордость горца.
— Отойди! — строго сказал он. — Ты не умеешь обращаться с овцами. — Он заглянул в колодец: — Нет, все равно их не вытащить.
— Ну раз вы такие спорщики, — решил Мергелян, пряча улыбку, — никто из вас в колодец не полезет!.. Собирайся ты, Серегин.
Ребята пытались протестовать, но Мергелян и Виктор посмеивались — ведь Мергелян только пошутил с ними. Пограничники быстро размотали провод, проверили его крепость, а потом сложили вдвое. К одному привязали большой камень и стали осторожно опускать на дно колодца, чтобы не задеть овец, концы Виктор обкрутил вокруг ствола тополя, одиноко стоящего рядом с колодцем. Потом он отвязал от ошейника Факела длинный поводок, привязал к нему провода, его конец крепко зажал в руке Мергелян.
Наконец все было готово. Виктор подошел к краю колодца, заглянул в него и засмеялся.
— Тут спущусь, а в Америке вылезу! Ждите телеграмму из центра земли!
Факел, до сих пор спокойно лежавший на земле, вдруг вскочил и тревожно залаял — он явно не хотел, чтобы его хозяин спускался под землю один.
— Лежи, Факел! — погрозил ему пальцем Виктор. — Я сейчас вернусь. Ничего со мной не случится.
Пес повиновался, но все же продолжал тихо ворчать, чутко следя за каждым движением Виктора.
— До скорой встречи! — крикнул Виктор и скользнул вниз, в мрачное отверстие колодца, крепко сжав поводок.
— Осторожнее, там могут быть скорпионы!.. — предупредил Костя; у него тревожно забилось сердце.
Крепко упираясь ногами в землю, Мергелян держал натянутый поводок обеими руками, медленно его опуская.
— Я помогу, — подошел к нему Самвел и тоже схватился за поводок.
Позади него встал Костя. Наконец-то ему нашлось дело. Он крепко вцепился в тонкий ремень, напряженно следя за руками старшины.
— Отпускай… Отпускай… — командовал тот. — Еще чуть… Еще… Еще немного.
Узкий поводок, как змея, полз по краю острого камня и, сгибаясь почти под острым углом, исчезал в глубине.
Костя чувствовал, как тяжело Мергеляну, и изо всех сил старался ему помочь. Самвел то вцеплялся в ремень обеими руками, то, оставив его, заглядывал в колодец.
— Эге-гей! — кричал он в темную глубину.
— Ого-го! — наконец ответил ему приглушенный голос Виктора. — Я уже их вижу.
По лицу Мергеляна медленно текли ручейки пота. Его большие руки перебирали и перебирали поводок. И Косте, который тоже старался изо всех сил, казалось, что у этого колодца попросту нет дна: так долго спускается Виктор и, наверное, действительно скоро достигнет центра земли.
И вот откуда-то снизу донесся приглушенный голос:
— Стой!
Поводок, который был уже почти на исходе, ослаб. Мергелян крепко зажал его в руке и подошел к краю колодца.
— Как дела?! — крикнул он.
Снизу тотчас пришел ответ:
— Они тут, миленькие!
— Живы?
— Дышат. Одна стоит. Другая лежит, у нее, наверное, нога сломана…
Наступила тишина, напряженная и такая долгая, что Косте казалось — Виктор уже летит куда-то дальше, в бездну. А вдруг на него напала большая змея, и он сейчас борется с ней молча и ожесточенно! Кто знает, что таится на дне этого древнего колодца?
— Виктор! — крикнул он вниз, не в силах выдержать это ожидание.
— Я-я!.. — донесся отклик снизу.
— Скорее! — прокричал Самвел, он считал каждую минуту.
Виктор не ответил. Старшина Мергелян вытащил пачку папирос и медленно закурил.
— Ты его не торопи, — сказал он Самвелу, присаживаясь на край колодца. — Если во второй раз твои овцы туда рухнут, тогда прости-прощай!..
Костя и Самвел присели рядом со старшиной. Они пристально смотрели на ремень поводка, который шевелился в его руке, как живой. Он то напрягался, то безвольно падал на камень, то медленно полз влево. И вдруг рывок, да такой сильный — не держи его Мергелям в своем кулаке, он тут же скользнул бы вниз. И тогда уж наверняка пришлось бы бежать на заставу за веревками.
— Ну что же, Самвел, достанем овец и будем шашлык жарить? — улыбнулся Мергелян.
Самвел вздохнул:
— Попадет мне от деда!
— Это я виноват, Самвел, а не ты, — сказал Костя.
Самвел покачал головой:
— Все равно я виноват. Ты же никогда не пас…
По стенам колодца сновали серые ящерицы с короткими хвостами. Встревоженные тем, что нарушена вековая тишина их жилища, они появлялись из мглы, замирали на мгновение, ослепленные солнцем, а затем исчезали в щели.
— Они ядовитые? — спросил Костя.
— Нет. Это пустынницы, — ответил Мергелян. — Они неопасны.
Вдруг конец ремня дернулся в его руке с новой силой, и снизу донесся приглушенный голос Виктора:
— Тащи!
— Раз… два… взяли! — крикнул Мергелян тоном заправского грузчика, и поводок медленно пополз наверх.
Костя чувствовал, как на его ладонях саднит кожа, но тащил изо всех сил. Самвел стоял ближе всех к краю колодца и, нагнувшись, глядел вниз.
Наконец из колодца показалась серая, мохнатая, в завитушках, спина овцы. Самвел, отпустив провод, стал на колени, обхватил своими маленькими руками овцу за туловище и помог ей перевалиться через острый выступ камня.
Виктор мастерски, мертвым морским узлом связал провод, которым он опутал ее передние ноги и спину, — пришлось разрезать ножом.
Овца неподвижно лежала на камнях, и ее глаза были полузакрыты. Казалось, ничто уже не поднимет ее.
Сидя на корточках, Самвел ощупывал ее ноги: не сломаны ли? Нет, ноги были целы.
— Жива? — спросил Костя.
— Отдышится, — проговорил Мергелян. — Провод перехватил ей дыхание.
Самвел ласково гладил овцу и что-то приговаривал по-армянски. Костя не понимал ни слова, но, глядя на выразительное лицо Самвела, догадывался, о чем тот говорил. Он просил овцу подняться. Он очень просил овцу подняться на ноги.
И овца словно послушалась его. Вот она приподняла голову, поджала ноги и повернулась на живот. Потом она оперлась на передние ноги, приподнялась и медленно встала. Несколько мгновений переминалась с ноги на ногу, словно проверяла, все ли у нее цело. Затем медленно, с достоинством двинулась к расщелине меж камней в том направлении, где паслась отара.
Но что это? Блеснув на солнце, из ее густых завитков на землю упала и покатилась желтая монета. Овца сделала еще несколько шагов, и еще несколько монет вывалилось из ее шерсти. Казалось, овца, наделенная таинственной силой, платит людям за свое спасение.