Подойдя совсем близко, Виктор стал докладывать шепотом.
— Шарманщик до сих пор на берегу. Сидит на камне. К нему пришел еще один человек. Сидят, курят и ждут чего-то.
— Вас они не заметили?
— Нет, мы сидели неподвижно. Даже спины затекли. Прошин хотел мне что-то рассказать, а я ему говорю: «Онемей!»
— И он онемел? — улыбнулся капитан.
— Точно!
— Ну, а у нас новость, — сообщил капитан. — Мы нарушителя поймали!
— Поймали? — ахнули в один голос солдаты.
— Посмотрите-ка в кузов.
Виктор осторожно заглянул в машину и испуганно отшатнулся:
— Обезьяна!.. Постойте, постойте, значит, это и есть не взрослый — не ребенок! — Он нагнулся к обезьяне и даже погладил ее по голове. — Это шимпанзе, ну и несчастный же у тебя вид, приятель!
Вдруг заунывный звук шарманки пронесся над берегами Аракса. Обезьяна насторожилась, потом сильно рванулась вперед. Если бы поводок не был обмотан вокруг руки Самвела, она бы, наверное, выскочила из машины.
— Признала! — Капитан наблюдал, как беспокоилась обезьяна. — Давайте отпустим ее, — предложил он.
— Открыто? — спросил Мергелян.
— Нет, пусть она как бы сама вернулась.
Пограничники быстро спустились к развалинам и прижались к стене. Мергелян вел на поводке обезьяну. Ни шарманщику, ни человеку на том берегу, который стоял рядом с ним, не было видно ни машины, ни людей.
Уже рассвело настолько, что другой берег стал ясно виден. Капитан прислонился к камню и внимательно разглядывал этого второго человека. Он был невысокого роста, в темном костюме и белой, расстегнутой на груди рубашке; были хорошо видны черные усы и темные глаза под широкими бровями.
— Какое удивительное сходство! — прошептал он.
— Знакомого встретили, товарищ капитан? — спросил Мергелян.
Капитан не ответил.
— Отпускайте обезьяну! — приказал он.
Мергелян бросил поводок и хлопнул обезьяну по спине:
— Иди!
Обезьяна не торопилась — взъерошенная, она медленно влезла на каменную стену и стала осматриваться по сторонам.
— Бетти!.. Бетти!.. — донеслось с другой стороны Аракса.
Обезьяна взмахнула лапами, прыгнула вниз, метнулась к обрыву, мгновение подумала, а потом, совершив гигантский скачок, оказалась у самой кромки воды.
Перебраться на другую сторону ей оказалось не так-то просто. Она брезгливо дотронулась ногой до воды, отряхнулась и побежала вдоль берега туда, где Аракс разделялся на три рукава. Потом прыгнула и птицей пронеслась над бурлящими потоками. Вот она уже стремглав мчится к своему хозяину. Подбежала к нему и легла на траву покорно, как собака.
Шарманщик — теперь это уже было совсем ясно видно, — высокий, отяжелевший, немолодой турок, одетый в зеленый кафтан, наклонился, погладил обезьяну и стал привязывать ее к шарманке.
Потом он тяжело взвалил шарманку на спину. Два человека и обезьяна собрались в путь.
Но перед тем как идти, усатый что-то сказал шарманщику. Они оба засмеялись, повернулись в сторону монастыря, помахали руками и потом только направились к деревне. Рядом с шарманщиком тяжело переваливалась обезьяна.
— Это уже слишком, господа!.. — бросил им вслед капитан и быстро поднялся на ноги. — Поехали на заставу, товарищи!
Всю дорогу он сумрачно молчал. Молчал и Мергелян. А Костя и Самвел крепко спали, привалившись друг к другу, и не чувствовали, как их трясло на неровной дороге.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Костя проснулся оттого, что солнечный луч, пробравшись между листьями росшего под окном тополя, ударил ему в глаза. В комнате, кроме него, никого не было. Кровать отца оставалась нетронутой. Самвел успел застелить свою койку и уже куда-то исчез.
Часы на стене пробили семь раз.
Несколько минут Костя перебирал в памяти события минувшей ночи. Старинный монастырь, призрачно темнеющий в слабом лунном свете, тоскливые звуки шарманки, обезумевшие глаза обезьяны, удирающей от кабана…
Эти воспоминания отодвинули как бы в далекое прошлое историю с овцами и золотыми динарами. Костя потерял к ним уже всякий интерес. Пусть Мергелян с Виктором идут к колодцу сами. Пусть найдут еще хоть тысячи монет. Им с Самвелом монеты не нужны. А тех, что лежат в железной банке, вполне достаточно, чтобы осенью показать в школе ребятам и любителю древностей — учителю математики.
Низко, почти над самой крышей, со свистом пролетел реактивный самолет. В другое время Костя тут же выскочил бы во двор посмотреть, куда он летит. Но сейчас ему хотелось полежать, отдохнуть, болели натертые и натруженные ноги. Ну и побродили же они с Самвелом!
Откуда-то издалека донесся шум двигателя, словно по дороге шел танк. Звуки вскоре затихли. Потом снова с визгом близко пронесся самолет. «Чего он летает?» — подумал Костя.
За открытым окном послышались голоса. Хрипловатым голосом отец отдавал какие-то приказания.
Опять близкий шум самолета.
Костя сел на кровати и спустил ноги на пол. Сбитые пятки глухо заныли.
Позади стукнула дверь, и на пороге появился Самвел. Он был чем-то очень встревожен.
— Монеты достали? — обернулся к нему Костя.
Самвел махнул рукой:
— Какие монеты! Кто о них сейчас думает!
— Что — кобра вернулась?
— Как? Ты еще ничего не знаешь? — удивился Самвел.
— А что случилось? — спросил Костя.
Самвел поднялся, подошел к окну, для чего-то заглянул в него.
— А то случилось, что сейчас на заставе никто не спит.
— Вот и врешь! — сказал Костя. — Сейчас спят те, кто ходили ночью в дозор.
— Никто не спит! Твой отец даже еще не ложился.
Самвел то и дело подходил к окну, прислушиваясь к тому, что происходило за стенами дома.
— Там такое творится! — воскликнул он. — Выйди и посмотри.
Костя оделся и через минуту уже был во дворе.
Отец что-то негромко выговаривал Мергеляну.
Костя никогда еще не видел отца таким сосредоточенно-суровым. Водя кончиком карандаша по карте, он долго делал старшине внушение. Наконец тот все в точности усвоил. Отец засунул карту в планшет.
— Становись! — зычно крикнул Мергелян.
Через минуту строй в две шеренги замер на дорожке перед заставой.
Отец выслушал рапорт Мергеляна, потом скомандовал:
— Вольно!
Он молча осматривал солдат, внимательно приглядываясь к каждому из них. Костя невольно ощутил на себе его строгий и придирчивый взгляд. И ему показалось, что это уже не его отец, а чужой, посторонний человек.
— Товарищи! — сказал отец глухим, негромким голосом. — Получены данные, что вскоре по ту сторону границы начнутся учения войск.
В это время дежурный позвал его к телефону. Капитан обернулся к Мергеляну:
— Командуйте, товарищ старшина, — и быстро вошел в дом.
Сержанты быстро развели своих солдат по местам.
На заставе часто звонил телефон. Отец то появлялся среди солдат, то вновь исчезал в доме. И тогда из окна слышно было, как он докладывает по телефону о том, что происходит на границе, а потом повторяет в трубку:
— Слушаю! Есть!..
В который раз проходя по дорожке мимо Кости и Самвела, капитан наконец заметил ребят. Лицо его стало еще более строгим. Он остановился перед ними:
— Запомните, если выйдете за пределы заставы, — всыплю! С первой же машиной отправитесь в Ереван. Здесь оставаться нельзя.
— Я не хочу, папа! — тихо проговорил Костя.
Но глаза отца смотрели неумолимо.
— Здесь опасно, понимаешь?.. И не проси!
Хоть бы он потрепал Костю по волосам, улыбнулся, сказал что-нибудь ласковое. Нет! Так и ушел с плотно сжатыми губами.
У Кости защемило сердце, он часто заморгал глазами и вдруг почувствовал, как рука Самвела сжала его руку:
— Не огорчайся, Костя, если будет война, мы с тобой все равно станем разведчиками! — сказал Самвел.
— Мы пойдем в партизанский отряд, — ответил Костя.
Шум вдали нарастал. Мальчики подбежали к щели в стене, сквозь которую Мергелян наблюдал за тем, что делается по ту сторону Аракса. Потом Костя решил, что лучше будет видно со сторожевой вышки. Но, когда он попробовал взобраться на нее по лестнице, его сразу остановил часовой:
— Сюда нельзя! Давайте-ка лучше в блиндаж!..
Костя сделал вид, будто и не собирался высоко подниматься. С десятой ступеньки, до которой он добрался, противоположная сторона просматривалась до самых дальних холмов. Даже без бинокля были хорошо видны танки и бронемашины. Двумя потоками, двигаясь по бездорожью, они направлялись вдоль границы.
— Внимание!.. Самолеты!.. — вдруг услышал Костя голос отца.
Над дальними горами появились черные точки. Их было много. Гул постепенно нарастал все сильнее.
Самолеты развернулись и пошли вдоль границы, однако не пересекали ее.
— Американские! — крикнул Мергелян.
В воздухе вдруг возникли десятки ярких цветов: красных, белых, синих. Казалось, художник щедро мазнул по небу красками.
— Десант выбросили! — донесся издали голос отца.
Теперь все ожидали дальнейших событий.
Как прыгают парашютисты, Костя видел только в кино. Мать ему рассказывала, что она однажды прыгала с парашютом. И Костя слушал ее рассказ, точно сказку. Подумать только — прыгнуть на землю из-за облаков!..
Он быстро спустился с лестницы, подсел к Виктору, который, сжимая рукоять пулемета, смотрел в небо.
— Витя, зачем они прыгают?
— Как — зачем? Выбросили воздушный десант.
— Зачем? — повторил Костя.
— Наверное, вступят в бой с танками и самоходками. Видишь, падают большие пакеты! Это пушки. Их на земле быстро соберут, и можно стрелять.
Парашюты уже достигли земли.
— А зачем они прыгают? — упрямо спросил Костя.
Виктор усмехнулся:
— Учение проводят, учатся воевать. — Он посмотрел на Костю и добавил: — Шел бы ты на всякий случай в блиндаж!
Все это было очень похоже на войну, которую Костя так много раз видел в кино, но выстрелов пока еще не было слышно.
Когда первые парашютисты коснулись земли, на равнину вышли танки. Тут же упали и грузы, спускавшиеся на больших парашютах. Парашютисты быстро развернули свертки — и вот уже на земле стояли небольшие, издали похожие на игрушечные, пушки. Костя насчитал их двадцать и сбился со счета. Парашютистов между тем становилось все больше и больше. Яркие, как цветы, парашюты постепенно исчезли. Видны были только мечущиеся по берегу фигурки солдат.