— А как далеко может стрелять эта чудо-пушка? — спросил Аттайр.
— Увы, я не знаю, — инженер развел руками. — Вероятно, никто этого не знает. Подозреваю, что орудие поставили здесь как раз для того, чтобы провести испытания.
— И мы сейчас можем испробовать этот незрелый плод артиллерийской мысли?
— Вероятно, нет, — Мод Сата покачал головой. — Во-первых, резервуар пуст. — Он щелкнул по манометру. — Во-вторых, механизм открытия амбразуры разобран. Но даже если бы мы сумели, ну, скажем, взорвать бронеплиту, не повредив орудия, то минусовой угол наклона ствола чересчур мал, чтобы мы смогли обстреливать акваторию порта То есть, возможно, снаряды из этой пушки долетели бы до Островной империи. Но здесь, под носом, — увы.
— Увы, — хмуро повторил Тоот, возлагавший надежды на секретное оружие Метрополии.
— Вот, господин полковник, — солдаты принесли на сцепленных ремнях тушу снаряда.
— Да, это он, — с радостным возбуждением подтвердил военный инженер. — Вы знаете, что это? — снисходительно глядя на профанов, поинтересовался он.
— Снаряд.
— Да, конечно, снаряд. Тем не менее на самом деле это гиперемкостный конденсатор сверхвысоких напряжений. Когда электрический разряд испаряет нафталин, происходит взрыв огромной силы, причем на месте взрыва образуется некое облако, внутри которого сгорает все: температура здесь достигает миллиона градусов. Радиус взрыва может достигать фарлонга, но, в отличие от ядерного оружия, никакого заражения, никакой радиации. Мы называли это вооружением «серой зоны».
— И что, — поинтересовался Вал Грас, — броню этот снаряд тоже прожигает?
— Господин капитан, вы шутите? Прожигает? Он ее испаряет.
— Ничего себе! — восхитился офицер.
— Скажите, — задумчиво глядя на тушу снаряда-конденсатора, спросил Тоот, — а нельзя ли без пушки произвести электроразряд, который запустит эту штуковину?
— В принципе, здесь достаточно обычного короткого замыкания электросети.
— То есть, если мы подсоединим к катапульте электропровод…
— Да вы что? — военный инженер осекся. — Хотя, впрочем, я видел там во дворе старые бочонки. Обруч вполне можно подогнать под калибр. Правда, точности выстрела достичь невозможно…
— Вы же видели корабли, стоящие на внутреннем рейде. Если снаряд пролетит по баллистической траектории, шанс промахнуться крайне мал.
— Это невероятно! — Мод Сата поднял руки. — Стрелять из катапульты гиперемкостным конденсатором… Проклятье, можно попробовать!
За спиной Ориена Тоота с унылой педантичностью тикали часы, напоминая маршалу о необходимости отдать роковой приказ. Он досадовал на себя за невесть откуда взявшуюся нерешительность. Помнится, когда ему доложили о заговоре Неизвестных Отцов, принятие решения, по сути, эпохального, заняло от силы пять минут. Что же теперь? Неужели так начинается старость? Неужели пора очистить место для молодых и амбициозных? Для неведомого спасителя, который сможет вновь объединить расколотую армию? Он погляделся в зеркало. Не стоило цеплять на себя все эти маршальские побрякушки.
Сколько тысяч солдат и офицеров сейчас смотрят на него, как на военного диктатора, многие годы копившего силы, чтобы захватить власть. Еще немного — и в стране начнут слагать ностальгические легенды о славных временах, когда башни противобаллистической защиты хранили страну от врагов, коварных внешних и притаившихся внутренних, когда все было ясно и на вопрос «кто виноват» без труда отыскивался удобный и понятный каждому нормальному человеку ответ.
А что теперь? Апатия, неуверенность, а главное — необходимость каждый день, каждый час делать собственный выбор. С такой участью смириться нелегко. А еще труднее признать, что дела не идут, потому что сам глуп и неповоротлив. Человек должен прожить совсем другую жизнь, чтобы уметь сказать себе «виноват я сам».
Ориен видел, как выворачивается наизнанку ставленник всезнайки Странника, верзила Мак Сим, как силится он создать действующий государственный аппарат из людей, хоть как-то пытающихся привести в порядок раскачанную штормами лодку державы, именуемой Метрополия. Ориен не любил ни Странника, ни Мак Сима. Но то, что оба эти чужака работают не покладая рук там, где пасуют свои, было истинной правдой. Не очень приятной, но надо быть честными.
Маршал снова включил короткую запись разговора с неизвестным, требующим немедленно занять форты. Затем вторую запись, доставленную от шефа контрразведки. Неужели и впрямь с ним на связи был самозваный герцог? Что бы это могло значить? «Засада, там наверняка засада, — подсказывал боевой опыт. — А вдруг нет? Ведь для чего-то же Вуд Марг вызывает своих генералов в Беллу? И если в первом случае можно заподозрить военную хитрость, то во втором Марг разговаривает с представителем союзников, не зная, что это агент Странника. Быть может, этот Марг — заигравшийся авантюрист, не знающий, когда остановиться? Может, он решил сыграть и против нас, и против островитян? Вряд ли. Хрупкое зернышко между молотом и наковальней. У командующего флотом свой план действий, и он не допустит, чтобы какой-то мятежник, возомнивший себя черт знает кем, вовлек его в непродуманную операцию. А что, если Странник и сам работает на островитян, и весь этот развал страны — свержение Неизвестных Отцов, а затем и нашего правительства — лишь части далеко идущего плана?»
Ориен прошел по кабинету, выглянул в приемную. Там без суеты, внимательно и быстро разбирали и сортировали сообщения расторопные адъютанты.
— Есть новые донесения с линии фортов?
— Так точно, — поднялся со стола один из молодых офицеров. — Разрешите доложить?
— Пройдите ко мне.
— …по результатам допроса генерала Лли, действительно существовала мощная разветвленная военная организация, ставившая перед собой задачу свержения власти и установления нового режима. Вот список генералов и офицеров, вовлеченных в заговор. — Адъютант протянул маршалу несколько скрепленных листов.
— Друг юности, — прошептал Тоот, с горечью убеждаясь, что предают только свои. Он перевернул страницу, потом вторую. Имени Странника в списке не было. Хотя само по себе это ни о чем не говорит. Такой конспиратор может и не значиться среди прочих.
— Наши дешифровщики смогли подобрать ключ, — пояснил адъютант. Пройдя с Тоотом все тяготы катакомбной войны, он давно стал вторым «я» командующего.
— Еще что-то?
— Наши разведгруппы, просочившиеся на территорию укрепрайонов второй линии, доложили, что из фортов в Беллу сегодня отправились командирские бронеходы с солидным кортежем. Вполне может быть, что в бронеходах действительно командующие фортами.
— Может быть, — продолжая читать имена и фамилии мятежников, вздохнул Тоот. — Но не факт.
— Командир одной из разведывательных групп докладывает, что во время проникновения его команды на территорию, занятую заговорщиками, имел место довольно необычный случай. По неосторожности одного из бойцов разведгруппа обнаружила себя. Офицер, командующий ротой охраны одного из дотов, заметил передвижение разведчиков. Как утверждает командир, они в какой-то момент даже встретились взглядами, после чего офицер отвернулся и, как ни в чем не бывало, продолжал обход позиций своего подразделения.
— Они не хотят стрелять в своих, — задумчиво протянул маршал. — Но что это — сознательная позиция большинства солдат и офицеров, единичный случай, а может, просто уловка с целью дать нам поплотнее заглотить наживку?
— Не могу знать, — отрапортовал адъютант.
— То-то же, — отвернулся Тоот. — Благодарю за службу.
Дождавшись, пока офицер выйдет, Ориен закрыл уши руками, словно пытаясь отгородиться от хора голосов, нашептывающих разное. Наступать? И тем, возможно, обречь на гибель тысячи ни в чем не повинных солдат. Или продолжать выжидать, отдав инициативу врагу и обрекая на гибель не меньшее количество воинов?
— Мы будем атаковать, — тихо проговорил Тоот, подходя к столу и нажимая кнопку вызова. — Всему полевому штабу часовая готовность, — с холодной четкостью объявил он. — Харракской группировке занять форты. Приказ бронегруппе Ставки: принять на борт полный боекомплект. Выдвигаемся к линии фронта!
Полковник Тоот обвел взглядом офицеров. Оставленная в условленном месте герцогом записка сообщала о готовящемся в замке торжестве. Надзиратель и охранник гауптвахты за непрепятствование побегу сами были посажены под замок, и теперь охраной камер занимались новопроизведенный капрал Угу и его отделение. Гауптвахта — прекрасное дупло для тайных записок. Хотя и не такое удобное, как телефон или радиосвязь.
Сегодня вечером в замке соберется до сотни высших чинов флота во главе с циклон-адмиралом Лао-то Нисом. Сегодня вечером эскадры будут обезглавлены. Самое время и самое место ударить. Офицеры, а также Юна и приглашенный на совет профессор Кон с надеждой смотрели на полковника, ожидая спасительного приказа. Тот молчал, подыскивая слова. Он чувствовал, как грозный предок, оглянувшись, смотрит на него с холста. «Сейчас надо сказать что-то очень правильное, очень убедительное, — колотилось в мозгу. — Если нас ждет удача, все, что я произнесу сейчас, будут повторять из поколения в поколение. Вон, — Аттайр мельком глянул на Лило Кона, замершего с листом бумаги и стилом, — профессор так и ждет, что сейчас родится эпохальная фраза. А что хорошего можно сказать, массаракш?» Он снова обвел взглядом собравшихся, посмотрел на картину. Сагрен Верный без устали поражал столпившихся у стен крепости врагов.
— Господа офицеры, — произнес Тоот, удивляясь непривычно резкому звучанию собственного голоса. — Мы должны открыть ворота.
С мест раздались недовольные возгласы.
— Молчать, я недоговорил. Каждому из нас сегодня предстоит выполнить свой долг. Теперь можете говорить.
Герцог Белларин обвел взглядом постепенно наполнявшийся зал. Парадная генеральская форма, яркие бляхи звезд на груди высшего командного состава служили предметом восхищения неисчислимого множества неоперившихся юнцов, желающих себе такой же героической судьбы. Сам лейтенант Марг не так давно в мечтах видел себя генералом, а если повезет, то и маршалом, увенчанным славой, окруженным почетом и усыпанным знаками верховного благоволения. Еще совсем недавно он бы, пожалуй, не решился даже выйти на сцену актового зала пред этим сонмом военных светил. Даже черный гвардейский мундир, сам по себе довольно элегантный, смотрелся блекло перед генеральским величием. А теперь все эти люди ждали его слов. Вуд Марг вышел на середину выскобленной до блеска сцены, отодвинул микрофон: что-что, а командный голос в школе субалтернов вырабатывали в первую очередь.