Папа ответил, что Бог с ними, с техническими ошибками. И черт со всем остальным.
Там человек. И космос. Космос. И человек.
И они учатся сотрудничать.
Вот и все.
9 марта 2091
Юра позвал меня замуж.
У него был короткий отпуск в академии, и большую часть его он провел со мной. Мы гуляли по нашему двору – каким тот маленьким кажется сейчас, когда мы выросли!
А потом Юра поцеловал меня.
А я рассказала ему про Альберта.
Юра долго молчал. Так долго, что я решила, что теперь меня любят только два человека.
И я спросила – что, теперь все кончено? Но ведь я еще не выбрала. Вы оба хорошие, правда – и я не знаю, как поступить.
А Юра покачал головой и сказал, что все в порядке. Ну так, как может быть в порядке в такой ситуации. И что он будет ждать моего ответа. Что космос очень хорошо учит ждать. И надеяться.
Космос, неужели мы с тобой теперь сотрудничаем?
13 июня 2091
Я не могу оторваться от этих книг. Странно, но это именно так. Бог с ними, с сюжетами, техническими подробностями, идеологическими моментами, социокультурной подоплекой! Там люди. Там такие люди! И да, да, да, теперь я понимаю папу и тех, кто был и есть рядом с ним. Только читавшие такие книги в детстве могут жить так, как они. Почему мама не показывала мне их тогда, когда я была маленькой? Тогда бы ждать мне было гораздо проще.
7 июля 2091
Я откажу Юре. Я видела, как ждет мама. Я не хочу так ждать. Да, это прекрасная, героическая, нужная людям профессия – но мне и так хватает ее в моей семье. Я не хочу ждать еще одного человека.
Альберт работает в агрокомплексе. Он всегда будет здесь, на Земле, со мной.
Я больше никого не хочу ждать. Никого, кроме папы, если уж так получилось.
Разве это так плохо?
30 октября 2091
Мой диплом будет называться: «Космос и человек: вера и мечты, ожидание и надежды. Анализ фантастического дискурса ХХ века».
Космос, кажется, мы с тобой партнеры.
14 апреля 2092
Папа умер.
14 апреля 2092
Папа не умер.
Папа просто улетел.
Просто на этот раз надолго.
Очень надолго.
Как думали тогда, в первый раз.
Но я его буду ждать. Я его все равно буду ждать.
Я не могу не ждать папу.
1 мая 2092
Сегодня они опять приходили к нам. Раньше – к папе. Сейчас – к нам. Потому что мы – единственное, что осталось у них, напоминающее о нем. А у нас это единственное – Они. Они так молоды, по сравнению с ним. Горбовский… дядя Леня. Когда он при (зачеркнуто) я не могу писать это слово, не могу употреблять его по отношению к кому-то… кроме папы… когда дядя Леня впервые появился у нас, я была уже большой девочкой. А он все равно так забавно смущался и не знал, как бы взять меня на руки, чтобы не уронить. А папа… Господи, мой папа, казалось, годился дяде Лене в отцы!.. смеялся и говорил, что не страшно, я не упаду, я тоже умею летать… Как, казалось, давно это было…
Вечером мы все вместе смотрели на небо. Где-то там, далеко – они научили меня говорить не «высоко», а «далеко», потому что в космосе нет высот, только бесконечные дали – планета, которую зовут, как и маму. Мы все договорились, что папа там. Просто в этот раз чуть дольше, чем раньше.
Но он вернется.
Он обязательно вернется.
Просто нас уже к тому времени не будет.
Но ведь это не мешает нам его ждать, правда?
Как мы можем не ждать папу?
15 июня 2093
Защита прошла успешно.
– А почему вы выбрали именно эту тему? – спросили меня на ней.
– Потому что я ненавидела космос, – ответила я.
– А теперь? – спросили меня.
И я показала фотокарточку мужа.
21 сентября 2103
Юра снова улетел. И снова, и опять, и как всегда, и как обычно. Как надо.
Как мы решили.
Решили оба.
А когда Юра вернется – решать будем уже втроем.
Но кажется, я знаю, какое будет это решение. И я знаю, как объяснить это решение третьему. И какие книги дать ему – или ей – прочесть.
Мы будем ждать.
Просто ждать.
Они возвращаются, потому что их ждут.
А мы ждем их, чтобы они возвратились.
Одиссеи и Пенелопы нового мира.
Примечание составителя полного собрания сочинений и научных трудов Валентины Валентиновны Петровой-Комовой (2072–2188), члена Мирового совета Земли, доктора филологических наук, профессора Евразийской Академии наук, д. ч.-к. Вс. НАУ, отв. ред. изд. НИИ им. Коо-Баэ, ант. ул. дек., зав. ос. полн. пос., ВАУ БО, трижды Героя Труда (полный список званий и регалий см. в отдельной части сборника):
К дневнику прилагается вклеенная в него ксерокопия последней страницы романа А. Дюма «Граф Монте-Кристо» (изд. М: «Всемирная литература», 2099 г. – 493 стр.) с отмеченной красным маркером последней фразой:
«– Друг мой, – отвечала Валентина, – разве не сказал нам граф, что вся человеческая мудрость заключена в двух словах:
Ждать и надеяться!»
Игорь ВересневСолитоновая соната
Это был самый настоящий необитаемый остров. Именно таким Иринка его и представляла. Ну, почти таким. Не хватало конуса вулкана, окруженного дремучим тропическим лесом, шума скрытого где-то в этом лесу водопада, душераздирающих воплей то ли обезьян, то ли павлинов. Подобная недостача была вполне объяснима. Воплей не слышалось, так как не водились на острове ни обезьяны, ни павлины, ни иная живность, за исключением наглых пальмовых крабиков. Водопад не шумел, во-первых, потому, что на острове не было гор, откуда бы он мог низвергаться. Не было скал, холмов, даже камней. Во-вторых, здесь не имелось ни рек, ни ручьев, ни крошечных ручеечков. Совершенно плоский, загнутый подковой вокруг лагуны, поросший двумя десятками кокосовых пальм и панданусов коралловый риф.
Зато шумел, накатывая волны на берег, океан – огромный, синий, ласково-теплый, разлившийся от горизонта до горизонта. Бездонное небо кружило голову, яркая зелень пальмовых крон овевала прохладой, ослепительно-белый песок пляжей заставлял щуриться. И самое главное – рядом был Джоник! Здесь, на острове, Иринка поняла, что старинная пословица «С милым рай в шалаше» – ничуть не преувеличение. Именно так, в шалаше, вдвоем они и собирались прожить целую неделю. Что в глазах любого жителя Земли середины XXIII века выглядело абсолютно неправдоподобным. Так как полное имя Иринки было – Ирина Олеговна Мортинцева, а Джоника – Джон Дуглас Катервуд-младший. Со всеми вытекающими последствиями.
Шалаш они соорудили из прозрачного металлобрезента, обложив по верху пальмовыми листьями. Получилось шикарно – издали постройка и впрямь выглядела первобытной, притом способна была выдержать не только случайное падение на нее Джоника, но и небольшой ураган. Во всяком случае, Стефан уверял в этом, а он слов на ветер не бросал. Именно Стефан посоветовал использовать металлобрезент и сам же изготовил каркас шалаша. Затем установил рядом с шалашом мини-опреснитель, вкопал в песок шланг до самого берега, и получился замечательный родничок. Развернул и активировал энергогенератор, подключил к нему всех сателлитов, проверил, как работает опреснитель, холодильник, кибер-диагност-фармацевт. Даже Иринкин коммуникатор проверил, хотя в нем-то что могло не работать?
Джоник свой комм проверять не дал. Огрызнулся на товарища:
– Слушай, Стеф, я что, сам не мог это сделать? Право слово, хватит опекать меня, как маленького!
Стефан не оправдывался, лишь плечами пожимал неуверенно. Большой, на голову выше Джоника, рыжебородый и плечистый, он выглядел виноватым, будто сделал что-то неправильное. И Иринка не выдержала, вступилась:
– Он вовсе не тебя опекает, а меня! Как старший брат. Правда, Стеф?
– Да, – промямлил парень.
И заспешил, засобирался вдруг. Десять минут – и яхта «Альдебаран» подняла якорь, двинулась из лагуны. В конце концов, Стефан выполнил то, что обещал – тайком от всего мира доставил их на необитаемый остров посреди Тихого океана. Следующей его задачей было – не мешать их счастью.
Они долго стояли на берегу, провожали яхту взглядами. Когда она превратилась в белое пятнышко у самого горизонта и крошечную фигурку на палубе стало не разглядеть, Джоник осторожно обнял Иринку за плечи и прошептал:
– Наконец-то мы вдвоем. Я думал, не дождусь.
– Ага…
Через два часа они поссорились. Первый раз в жизни, по-настоящему, до слез. Самое смешное – из-за сущей мелочи. Джоник не сумел разрубить кокос мачете, как ни старался. А Иринка, не задумываясь, попеняла ему:
– Нечего было Стефа поторапливать! Он бы показал, как это делается. Он-то наверняка умеет.
Это не было преувеличением, в свои двадцать два Стефан в самом деле умел очень многое, в общем-то не нужное горожанину, но ох как полезное для «робинзона»! Потому что после школы он не побежал сломя голову поступать в университет, а три года ходил фельдшером-ассистентом в экспедиции: на Памир, в Гоби, сквозь Амазонскую сельву.
Джоника слова девушки ужалили, точно оса. Отбросил злосчастный орех и мачете, заорал:
– Конечно, кто бы сомневался! Так позвони ему, позови на помощь!
– И позвоню!
– И позвони!
– И позвоню!
Иринка потянулась к нашлепке коммуникатора на виске, но вызвать Стефана не успела. Джоник оказался проворней.
– Ай!
Иринка взвизгнула от неожиданной боли. Парень резко сорвал липучку с ее виска и бросился прочь. Она не смогла догнать его, отнять комм, так как не поняла сразу, что он собирается делать, дала ему фору. А он подбежал к самой воде, размахнулся и зашвырнул. Перламутровая блямба блеснула напоследок в лучах опускающегося к горизонту солнца, булькнула негромко. И пропала.
– Ты что наделал?!
Иринка тоже выскочила на берег, остановилась, вглядываясь в темно-синюю глубину. Джоник поступил хитро – бросил коммуникатор не в мелкую лагуну, а с противоположной стороны острова, там, где коралловая стена круто уходила в глубину. Иринка потянулась было стягивать майку и передумала – бесполезно, проще иголку найти в стоге сена, чем отыскать перламутровую блямбочку среди разноцветных кальциевых зарослей.