Осенние баклажаны…
Соседский фонарь —
в моем палисаднике отсвет
на листве банана…
Сизый след прочертив,
по капле роса стекает
с листа банана…
Светильник погас.
Только слышно, как ветер колышет
листву банана…
Банан посадил —
и теперь противны мне стали
цветы мисканта…
Посадил банан,
весь в морозном инее —
сложилось хайку…
Длинный коридор —
со всех поворотов видно
деревце банана…
Близ храма в саду
разрослись во множестве
деревца банана…
Зеленая тень
на прозрачных створках сёдзи —
листья банана…
Фонарь догорел —
только ветер шуршит и свищет
в листьях банана…
Заброшенный храм —
притулилось на жалких руинах
деревце банана…
Ворона с полей
на ночь ловко примостилась
в листве банана…
Нынче поутру
плавно опустился наземь
лист павловнии…
Ну вот и осень!
Плавно в воздухе кружит
лист павловнии…
Павловнии лист,
согретый осенним солнцем,
с ветки сорвался…
Лист павловнии
с ветки падает, кружась,
в безветренный день…
Лист павловнии
«ш-шух» — и с шелестом упал,
сорванный ветром…
Упал на меня,
печальный и одинокий,
павловнии лист…
Одиночества грусть
не разделишь ли нынче со мною?
Лист павловнии…
Так изо дня в день:
не смею съесть винограда —
всё пью микстуру…
Вот ведь: даже хурму,
которую я обожаю,
нельзя больному…
Переел хурмы
и теперь, конечно же, маюсь —
недуг замучил…
Пусть напишут: мол, он
был большим любителем хайку
и спелой хурмы…
Радует глаз
хурма шарами на ветках —
где красный, где желтый…
Гостиница в Нара —
у служанки лицо похоже
на спелую хурму…
Успев просмотреть
три тысячи присланных хайку,
скушал две хурмы…
Дикая хурма —
мама все-таки кусает
терпкий, вязкий плод…
Терпкая хурма…
В старой Нара сгрудились
древние храмы…
День кончины Басё.
Не пошел на поминовенье —
в одиночестве ем хурму…
Вечерней зарей
расцвечена, оживает
гречиха в поле…
Собираем грибы —
мой голос вдаль улетает,
превратившись в ветер…
Гриб-боровик,
что рос ну совсем под носом,
увы, сорвали!..
Ветер осенний —
но все еще зелены
иголки каштана…
Вареный каштан —
скрестив ножки, сел малыш,
готовится грызть…
Больной-то больной,
а вишь — до отвала наелся
жареных каштанов!..
Шлепнулся каштан —
и в траве на время притихли
голоса сверчков…
Старый квартал —
лабиринт переулков.
Всюду сушат каштаны…
Я рву каштаны —
а внизу, таясь меж ромашек,
квохчет перепелка…
Чищу грушу — текут
ароматные, сладкие капли,
по ножу сбегают…
В тенистой роще
упал неведомый плод.
Ручья журчанье…
Прокричала птица —
и красная ягода вдруг
падает с ветки…
Стащил яблоки —
и теперь от них, конечно,
заболел живот…
Сжали рис на полях.
Вдоль тропинки стоят, понурясь,
белые ромашки…
С голых склонов горы
спускаюсь вниз, на равнину,
где ромашки цветут…
Купа хризантем —
а за калиткой спрятались
простые ромашки…
Любовью объят,
иду напрямик через поле,
раздвигая ромашки…
Ромашку сорвал —
стебелек коротенький,
всего суна в три…
Вечерней порой
сижу, погружен в раздумья.
Клич перепелки…
Убран рис на полях.
Озаряет осеннее солнце
сорные травы…
Косим гречиху —
ступаю по самой кромке