подмастерье видит сон:
бобы в котелке…
«Уход в чащобу» —
спит усталый подмастерье
у мамы под боком…
В руки беру —
и тут она мне улыбнулась,
куколка в лавке…
Крыша в дождь протекла.
Что скажете вы на это,
бедняжки-куклы?..
Видно, мало тебя
мама в детстве за нос тянула,
курносая кукла!..
Под ветром морским
потемнели лица и руки
праздничных кукол…
Не забыть мне их лиц —
из коробки двух кукол достали
в пышных нарядах…
Случайно заглянешь
в лачугу на склоне горы —
а там наряжают кукол…
Нет в доме детей —
вот и кукол нигде не видно.
Вечер в конце года…
В горном селенье
цветы для праздника кукол —
сережки ивы…
У самой нет детей —
и вот качает, качает
красивую куклу…
Те две куклы в углу,
такие чумазые с виду, —
верно, муж и жена…
Старая кукла
стыдится одежек своих.
Луна над базаром…
Перед праздником кукол
от жестокого снежного вихря
сотрясается дом…
Вот и Дарума
угодил сюда со всеми —
сидит меж кукол…
Светильник зажег —
теперь от каждой из кукол
легло по тени…
Эти лица кукол!
Вот не думал не гадал,
а состарился…
Куклы выставлены —
и за ними уже не видно
алтаря Будды…
День смены прислуги —
вот уж и метла висит
на новом месте…
День смены прислуги —
да ведь слива цветет все так же,
куда ни пойди…
Звездная ночь —
эта ширь небес надо мною!
Простор небесный!..
Праздничное саке
белое и густое,
словно вареный рис…
Веточки ивы
свисают в жидкую грязь —
время отлива…
Смотрю на корму
уходящего вдаль корабля
в пору отлива…
В пору отлива
краб внимательно изучает
след ноги на песке…
Совсем как люди
бродят голуби и воробьи
в пору отлива…
Когда стемнело,
захотелось по-другому
подстричь все деревья…
Засветив фонарь,
как подстрижены деревья,
смотрю под дождем…
Мотыжат поле.
В храме за деревьями
звонит колокол…
Что было здесь встарь,
он не ведает — землепашец
мотыжит поле…
Мотыжат поле
В храме, что на дальней круче,
прокричал петух…
На вешних полях
там и сям сверкают мотыги
под ярким солнцем…
Бекас упорхнул.
Пробежала рябь по затону —
моют мотыги…
Мою мотыгу —
по воде струится рябь.
Утки вдалеке…
Старик с мотыгой —
повязка на голове
смялась и сбилась…
Мотыжу поле —
вон и мой дом среди прочих
виден в сумерках…
Возрождение жизни
и перерожденье к смерти —
мотыжат поле весной…
Мотыжу поле —
человек спросил дорогу
да и был таков…
Мотыжит поле —
а на вид так неподвижно
застыл на меже…
Спит крестьянин в горах —
под головою мотыга.
Жаворонок поет.
Вышли поле рыхлить.
Даже птица не крикнет в чаще
на склоне горном…
Влажно чернеют
тени на рыхлой земле
в вешнюю пору…
Весь день напролет
на одном и том же месте
мотыжит поле…
Мотыжу поле.
Недвижное облако в небе —
и то уплыло…
Плывут облака.
Человек мотыжит поле
близ Южной горы…
Перемешанную
с осколками древних ракушек,
пашут землю в полях…
Посадка риса.
Сколько горестей и забот
излито в песне!
Слушаю сквозь сон,
как поют на севе риса, —
неловко за себя!..
Дорога в Синано