– Виталию. Надо спросить про Генриха. Неспокойно у меня на сердце, приходил он к нему или нет? Когда ушел? – сказала Муза и, не дожидаясь ответа Алисы, набрала номер телефона своего ученика.
Телефон не отвечал. Из трубки слышались длинные тоскливые гудки.
– Господи! Да где же они? – почему-то испугалась Муза.
– Так ночь уже! Виталий спит, наверное, он пока доедет до телефона… – предположила Алиса.
– Ты как хочешь, оставайся и отдыхай, а я поеду к нему. Я уснуть не смогу, Виталий не отвечает, Генрих не отвечает… А ведь Генрих должен был заехать к нему, он мне обещал, да и не мог ослушаться под страхом лишиться ночлега. – Муза снова начала одеваться.
– Я с тобой! – решила Алиса. – Погоди, я тоже сейчас оденусь и вызову такси.
Они доехали на такси до дома Виталия. Не горел ни один фонарь, ночью поселок выглядел совсем по-другому, и от этого было еще более жутко. А вот белье и на ночь не сняли, и оно, подмороженное, шуршало в ночи, словно злобно шепча проклятия поздним гостям, которых никто не звал.
Муза позвонила в знакомую дверь. Потом еще три раза. Дверь оставалась закрытой.
– Спит, наверное, – дышала ей в затылок Алиса. – Может, надо было до утра подождать?
– До утра еще дожить надо! Где они все? Генрих? Виталий? Господи! Все люди, которые мне нужны – пропадают. Мне уже плохо! – прислонилась к двери Муза, словно готовясь потерять сознание.
Дверь неожиданно оказалась открытой, и она чуть не упала.
Они вошли в темноту коридора и двинулись на ощупь. Муза дрожащим голосом позвала:
– Виталий! Виталий, ты где? Извини, что ворвались. Ой! – закричала Муза, обо что-то споткнувшись. Она присела на корточки и рукой нащупала что-то мягкое.
Алиса нашарила на стене выключатель, включила свет, и их глазам предстала жуткая картина. В большой комнате все было перевернуто, на полу в луже крови распластался Генрих с проломленной головой, а в углу лежал выпавший из инвалидной коляски Виталий.
– Что же это такое? Господи! Мамочка! – закричала Алиса и в страхе зажала себе рот ладонями.
– Вызывай полицию! – бросила Муза и кинулась к Виталию. Тот еще дышал. – И «скорую», – добавила она.
Алиса схватилась за телефон.
Музу снова вызвали к следователю. Мрачный Константин Сергеевич пригласил ее в кабинет. Муза села на стул и спросила:
– Что? Все-таки пришлось со мной встретиться?
– Почему с такой агрессией? – хмуро поинтересовался следователь. – От вас одни неприятности, московская проныра. Как только вы здесь объявились, так моя спокойная жизнь закончилась.
– А вы выбрали такую профессию, что особого спокойствия ждать не приходится, – сказала с вызовом Муза. – Раньше надо было определяться.
– У нас тихий провинциальный город, а не Брайтон-Бич и не Москва.
Муза тяжело вздохнула. Она уже знала, что бывший муж был убит на месте сильнейшим ударом по голове. Виталий находился в больнице. Он уже дал показания, что ничего не видел и не знает. Генрих пришел к нему днем уже слегка навеселе и занялся настройкой пианино. Потом позвонили в дверь, и Генрих сам вызвался открыть, чтобы не утруждать Виталия. Парень сразу же услышал звуки ударов, крик Генриха, и свет погас. Виталий сокрушался, что сразу не успел позвонить, вызвать помощь. На коляске он ринулся в коридор и тут же получил удар по голове. Потерял сознание. Вот и всё! Кто это сделал и сколько было налетчиков, он не знает, так как попросту не видел. Больше ничем следствию помочь не может.
– Одни неприятности на мою голову, – покачал головой Константин Сергеевич.
– Какие у вас неприятности? Это моего мужа убили, хоть и бывшего!
– А у вас все так, Муза! Вы ни при чем, только трупы кругом! Надо было вас все же арестовать! – ответил он.
– На каком основании? Это у вас кругом трупы! Я предупреждала, что опасность может грозить Тамаре Зайцевой из Бежецка. И что вы мне ответили? И где теперь эта женщина?! Обнаружен ее обгоревший труп!
– Да, кстати, по поводу случая, ясновидящая вы наша. Объяснительную пишите.
– Я напишу вашему начальству, что вы не реагируете на сигналы населения! – поджала губы Муза.
– Не сигналы, а полные бредни. Ко мне каждый божий день с такими сигналами приходят толпы нездоровых граждан. Кого инопланетяне достали своим космическим излучением, кого родственники или соседи хотят убить. Если бы я на все эти сигналы реагировал, то давно сидел бы в психушке. И не надо мне угрожать, а то точно закрою вас в КПЗ! – устало отмахнулся следователь. – А уж повод найду. Знаете, Муза Юрьевна, я хочу предложить вам кое-что…
– Я вся внимание. Вы наконец-таки поверили мне? Начнете расследование? Для этого понадобилось столько трупов?..
– Молчите, гражданочка! Я не об этом! – оборвал ее Константин Сергеевич. – Я освобождаю вас от подписки о невыезде.
– Что? – не поняла Муза.
– Ничего! Проваливайте отсюда подобру-поздорову! Уезжайте в свою Москву! – сказал он.
– Я же подозреваемая, – опешила Муза.
– Скорее свидетельница. Много на себя берете, – ответил Константин Сергеевич, нервно вороша какие-то бумаги. – Нет прямых улик против вас, одни догадки…
– Хорошо! Свидетельница! И что?
– Ничего! Не нужна мне такая свидетельница, от которой одни неприятности! Уезжайте! Головной боли будет меньше, это точно! – сказал он в приказном тоне.
– Понятно. Решили пойти по пути наименьшего сопротивления? Избавиться от меня?
– Слово «избавиться» именно то, что идет из самой души, от самого сердца. Просто проваливайте отсюда, и всё! – захлопнул он какую-то папку, словно ставя жирную точку.
– А если я захочу еще пожить в вашем чудном старинном городе сама по себе, как туристка? – спросила Муза.
Следователь смерил ее тяжелым взглядом.
– Я не советовал бы, но и запретить не могу, конечно.
– Запомните последнюю фразу, что запретить не можете, потому что я здесь останусь и продолжу свою миссию.
– Миссию? О господи… Сеять вокруг смерть? – уточнил Константин Сергеевич.
– Обучать Виталия музыке, для чего меня и нанял его отец, правда, тоже посмертно, но это не имеет никакого значения.
– Того Виталия, который сейчас с проломленной башкой в больнице? – усмехнулся следователь. – Ему, думаете, до музыки? Она у него в голове звучит сейчас. Бах. Знаете, так «бах», «бах»! Не смешно? Мне тоже, и моему начальству не до смеха.
– Согласна. Но не вы меня нанимали и оплачивали обучение, не вам и отменять! – заявила Муза.
– Тот, кто оплачивал, мертв? – скорее для проформы уточнил следователь. – Так вас теперь никто не сможет остановить? Это, Муза, как в фильме ужасов – учительница музыки, которую не остановить. Хочет человек или не хочет заниматься музыкой, она все равно приходит и пишет ноты кровью испытуемого, то есть обучаемого. Это страшный сон. Тетенька, не надо! У меня нет слуха, нет способностей! Я умираю! Я болен! Оставьте меня в покое! Я не хочу! – вдруг понесло Константина Сергеевича. – Нет! Будешь учиться! Слуха нет – разовьем! Пальцы не слушаются – заставим! В нотах не разбираешься – начнешь разбираться! Я буду приходить днем и ночью, пока ты не заиграешь так, как надо!
– Очень смешно! – ответила Муза.
– Мое дело вас предупредить и отпустить, и на вашем месте я бы унес отсюда ноги! Возвращайтесь в столицу и живите спокойно, не суйте нос в чужие дела.
– Я подумаю, – согласилась Муза, поняв, что следователь ей в расследовании не помощник.
– Вот и молодец! – Глаза следователя в первый раз потеплели.
– Я пошла? – спросила Муза.
– Вы свободны! Можете идти. Счастливого пути.
– Я поняла ваш тонкий намек, не надо повторять.
Прямо от следователя Муза отправилась в больницу к Виталию. Тот лежал в отдельной палате и, судя по его виду, уверенно шел на поправку.
Муза поставила на тумбочку пакет с соком и положила пакет с яблоками.
– Сейчас тебе не до занятий музыкой, я понимаю, – сказала она. – Да и мне надо уехать. Здесь я оставаться больше не могу. Я оставлю тебе свои координаты. Когда надумаешь принять деньги отца, позвони мне, поедем к нотариусу.
– Спасибо, – ответил Виталий и улыбнулся.
– Ну, желаю тебе скорейшего выздоровления. Пока.
Она вышла из палаты и тут же наткнулась на Алису в сопровождении следователя.
– Добрый день! Дайте угадаю! Вы тоже к Виталию! – пошутила Муза.
– Я решила его навестить, – ответила Алиса.
– А мне нужно, чтобы он ответил мне еще на кое-какие вопросы, – сказал следователь.
Муза пожала плечами и прошла мимо к лестнице. Внизу, в вестибюле, ее остановил мужчина в белом халате.
– Можно вас на одну минуточку?
– Да?
– Добрый день. Я работаю в этой больнице. Я травматолог. А вы из этих, ну, как их? Из следаков?
– Я? – удивилась Муза и почему-то соврала: – Да, я помощница прокурора, а что?
Глава 21
Прошло три недели.
Муза вернулась в Верхневолжск все с той же миссией – передать наследство сыну-инвалиду от блудного отца. Вообще, по мотивам этой истории можно было снимать слезливый сериал для домохозяек, имеющих возможность смотреть все серии подряд. Ей позвонил Виталий и сказал, что готов идти к нотариусу. Муза сразу же согласилась передать то, что обещала. Вот только останавливаться в гостинице она больше не хотела, поэтому подгадала с поездом так, чтобы сразу по приезде направиться в нотариальную контору.
На вокзале она взяла такси и через двадцать минут вошла в кабинет нотариуса, где ее ожидали Виталий, которого сопровождала Алиса, и незнакомый солидный седой мужчина с кустистыми бровями и в деловом костюме. Это был Валерий Алексеевич, нотариус, хозяин кабинета.
После слов приветствия нотариус спросил:
– Документы взяли?
– Да, конечно! Все здесь, – сказала Муза и положила перед ним папку с документами.
– Вы готовы передать имущество Виталию Федоровичу?
– Виталию Федоровичу я передам все, что мне поручили передать, это моя миссия. Я выполняю последнюю волю умирающего, – ответила Муза.