– Очень хорошо, – кивнул нотариус и включил кондиционер, так как в комнате было душновато, несмотря на прохладную погоду.
– Значит, оформляем дарственную? – открыл папку нотариус.
– Я сказала, что я все передам Виталию Федоровичу. Но его здесь нет, – ответила Муза, вытягивая ноги в сапогах и расстегивая на одном молнию. – Извините, что-то давит, икра отекла в поезде.
В кабинете повисла неловкая пауза.
– Как это «нет»? Что значит «нет»? Вот Виталий Федорович, которому вы хотели передать все имущество его покойного отца, – удивился Валерий Алексеевич.
– Я знаю, кому и что я должна отдать. Но я не вижу наследника.
– Как это? – напрягся Виталий, а Алиса сжала его плечо, словно предупреждая о чем-то. – Это же я! Муза, ты что такое говоришь?
Муза не удостоила Виталия ответом.
– Что все это значит? – поправил очки нотариус.
– Да все понятно! На ваших глазах совершается преступление, а вы все – свидетели! – завелся Виталий. – Да она просто решила прикарманить мои деньги! Сначала корчила из себя такую святую простоту, видимо, рассчитывала, что я не соглашусь! Да и жить, практически, привыкла за это время на мои деньги. А тут я ее вызвал, собираюсь всё забрать! Вот она и расстроилась! – нервно прокомментировал парень на коляске.
– На окнах решетки, – внезапно заметила Муза.
– Что? – повернулся к ней Виталий. – При чем тут это?
– Да. У нас решетки во всех кабинетах на первых двух этажах, – ответил ей Валерий Алексеевич. – Во избежание краж. Тут сейфы, архивы, это многих могло заинтересовать.
– Меня сейчас интересует совсем другое! Ты, московская штучка, верни мои деньги! – покрылся красными пятнами Виталий, а костяшки рук Алисы, сжимающей его плечо, побелели, но похоже, что он это не чувствовал.
– Зачем вы приехали, если не хотите ничего подписывать? – удивился Валерий Алексеевич.
– Это последняя просьба умирающего, и нарушить ее большой грех, – сказала Алиса, решив надавить на Музу.
– А с тобой, Алиса, я смотрю, произошли разительные перемены. Ты все-таки решила остаться с Виталием? Я тебя уговорила? Или это огромные деньги, которые должны были сегодня приплыть к нему? – спросила Муза, расстегивая молнию на втором сапоге. – Извините еще раз!
– Я не понимаю… – стукнул кулаком по столу Виталий.
– А я объясню. Я для этого и приехала! Не зря же… – высморкалась в бумажную салфетку Муза. – Что-то простыла. Думаю, начинать надо издалека.
– Мы внимательно выслушаем вас, только бы прийти к общему знаменателю и остаться всем довольными, – сказал нотариус, занервничав.
– А так не бывает в жизни, чтобы все были довольны! Кто-то обязательно расстроится. – Почему-то Муза на этих словах посмотрела на Виталия и Алису.
Она налила себе из графина воды и удобно устроилась в кресле. Вела она себя совсем не так, как раньше. Взгляд был строгим и холодным.
– Так вот! Издалека и начнем! Например, с лихих девяностых. Чем не начало для криминальной истории? А что, хорошее было время! Беспредельное. Но кто-то остался честным человеком, а кто-то нет. Это зависит не от времени, а от человека! И что я слышу о вашем городе? Да ничего особенного. Все как всегда. Все как везде. Такой же беспредел, такая же братва. Вот возьмем, например, трех парней: Антона, Григория и Петра. Весьма крутые ребята. Бандюганы. Во-первых, они все остались живы, это уже хорошо. Во-вторых, сколотили себе капитал. Откуда взяли деньги, никто не интересовался. И создали они свой бизнес, выкупив весьма доходное дело – гостиницу. Это круто! Пацаны будут уважать! На какое-то время даже затихли, решив, что они бизнесмены. Обзавелись семьями, построили дома, накупили машин, яхт, недвижимости за границей. Но понятно, что криминальная сущность в человеке до конца неискоренима. Возникает ощущение, что если когда-то тебе все с рук сошло, то вообще сойдет и дальше.
– Зачем нам слушать про каких-то бандитов? – нервно спросила Алиса.
– А ты не переживай, я скоро подойду к главному, – ответила Муза, оглядываясь по сторонам. – Да выключите вы кондиционер! Лучше бы окно открыли для проветривания.
– Не открывается. Извините, это мера предосторожности, – вздохнул нотариус, которого, понятное дело, вся эта ситуация напрягала. Ему-то хотелось скорее все подписать, заверить, да и дело с концом.
– И вот приехала ваша покорная слуга в местную гостиницу и чисто случайно наткнулась на подвыпившую горничную. И вот тут взошел на трон Его Величество Случай. Почему она мне доверилась? Отчего ее прорвало? Это мы уже никогда не узнаем в связи с гибелью Людмилы. Я, наверное, внушаю окружающим доверие, если люди в последнее время перед смертью доверяют мне свои тайны.
– Ага! Еще скажи, что тебя ангел поцеловал! – чуть ли не сплевывая на пол, процедил сквозь зубы Виталий.
– Скорее бог брака Гименей пометил! – парировала Муза и, как ни в чем не бывало, продолжила: – Вот горничная Людмила меня и заволокла к себе в каморку и рассказала, что не все чисто в гостинице. Год назад с одинокими девушками случались неприятности. Казалось бы, сказала и сказала. Но если ее потом убили, значит, была в ее словах правда. А ведь тогда меня интересовало только одно – кто мог услышать? Как?! Мы были вдвоем. И ведь совсем я забыла про то, что раньше гостиницы были с прослушками во всех номерах. Следили не только за постояльцами, но и за обслуживающим персоналом, за ними даже больше. С удвоенной силой, чтобы не фарцевали, не вступали в связи с иностранцами, не воровали. И, как оказалось, в комнатке горничной тоже стояла прослушка. Вот у меня здесь есть соответствующее заключение эксперта, – достала бумагу из файла и положила на стол Муза.
Нотариус заинтересовался, но у него и работа такая – интересоваться разными документами.
– И что? – спросил Виталий.
– Это доказывает, что кто-то еще услышал ее признание и, характерно, воспринял его очень серьезно. А еще любой здравомыслящий человек поймет, что прослушать запись не мог случайный человек с улицы. Вот эксперты и нашли в гостинице специально оборудованную комнату, где стояла звукозаписывающая аппаратура. В эту комнату доступ только у начальства гостиницы. Интересная информация? – спросила Муза, но ей никто не ответил. И она, вздохнув, продолжила: – Интересно, наверное, было начальникам наблюдать за сексом проживающих парочек? Такое реалити-шоу. Извращенцы и отморозки, одним словом, что говорить! А еще наблюдать в душе за одинокими и симпатичными девушками. По пьяни возникали разные мысли, и почему-то казалось, что одинокая девушка должна очень радоваться, что на нее обратили внимание, да еще такие крутые ребята – владельцы гостиницы! Это же класс! Они и в ресторан свой же отведут, и напоят бесплатно, да и сексом обеспечат, а то и деньгами. Что в этом плохого? Может, много раз и прокатывало. Думаю, что развлекались начальнички по полной, но хочется-то большего. Но всегда найдутся женщины, которые откажут. Так ведь? Не все же на всё согласны, – вздохнула Муза. – Этим они и подписывали себе приговор. Дурехи, наверное, думали, что не случится ничего плохого, ведь все же не бандиты пристают, а бизнесмены.
– А почему ты при этом всё время смотришь на меня? – забеспокоился Виталий.
– Да нужен ты мне! Я чисто теоретически. Рассказ интересный? – спросила Муза.
– Из области фантастики, – буркнул в ответ Виталий.
Муза не стала с ним спорить, она пребывала в каком-то особом боевом настроении.
– Именно о таких случаях и рассказала Людмила. Может, она стала свидетельницей и корила себя за то, что не помогла, – не знаю. Но ее этот вопрос явно волновал. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке – не зря в народе говорят. Может, ей заплатили за молчание и деньги эти были давно пропиты, а воспоминания мучили ее сердце и мысли? И она захотела немного облегчить свою ношу и поделиться со мной – незнакомым человеком. Иногда легче довериться чужому, чем близкому.
– Конечно! А над тобой-то люди вообще нимб видят в последнее время, поэтому и доверяют, мы уже говорили об этом, – съехидничала Алиса, но Муза на нее не обратила внимания.
– Может, вашим рассказом заинтересуются правоохранительные органы? – стрельнул глазами в ее сторону Валерий Алексеевич.
– Пока обойдемся своими силами. А там всегда успеем привлечь кого и куда следует, – туманно заметила Муза, вставая и начиная прохаживаться по кабинету. – То, что горничная сказала правду о творящихся преступлениях, доказывает ее убийство. За фантазии не убивают, это факт. И видимо, всё было очень серьезно, раз пошли на такое преступление. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предположить, что могли сделать с одинокими постоялицами. Правильно – изнасилование! И кто из мужчин хочет попасть в тюрьму по этой статье? Да, не смертная казнь! Но во что тебя там могут превратить? Для некоторых – лучше смерть! То есть измываться над кем-то слабым – это пожалуйста, но если такое же может произойти с тобой, то сразу же – пас! Одно дело – быть известным «быком» в городе, с деньгами и авторитетом. И совсем другое – загреметь в камеру за изнасилование. Братва точно бы не поняла. Жертв оставили жить, ясно, что при условии полного молчания. Девушек запугали, подкупили или пригрозили, что такие сведения принесут только позор и дурную славу. Да и доказать, мол, ничего не сможешь. Много свидетелей, что сама сидела и пила с мужчинами. Никто не принуждал, вместе ушли по доброй воле. А вот свидетелей, что в номер к ней ворвались силой, уже нет. Мол, ничего тебе не доказать, девка. Сиди и молчи! Они и молчали. А вот горничной веры уже не было, раз проговорилась незнакомому человеку. Оставалось что? – сама себя спросила Муза и ответила: – Оставалось одно: узнать, будет ли действовать человек, которому рассказали о бывших преступлениях? Проследить осталось только за ним, так как рассказчик уже никому ничего не расскажет. Как это сделать? А присмотреть непосредственно за этим человеком, подружиться с ним. И сразу же ко мне в номер пришла молодая, симпатичная и испуганная женщина и сказала, что к ней пристают, тем самым подливая масла в огонь и зондируя, вникла ли я в слова горничной Людмилы. Как это было элегантно сделано! – закатила глаза Муза. – Хотя ты же профессионалка! Нет, Валерий Алексеевич, не подумайте ничего плохого. Я тут навела справки и узнала об Алисе много интересного: девочка в семнадцать лет поехала в Москву и сразу, без блата, без денег, без подготовки поступила во все театральные вузы. Ничего так? Талантище! И это странно, Алиса, не так ли, что мне почему-то была рассказана слезливая история об отчислении из медицинского вуза.