этому странному жуткому существу и погладил его по голове. Вожак вежливо махнул хвостом, развернулся и потрусил в туман.
– Крендель, ты как?
– Терпимо, – глухо ответил проводник, осторожно перешагивая с камня на камень. – Не сказать что хорошо, но пока двигаться могу.
– Тим, – снова позвала мама. – Сынок, я так скучала по тебе. Помнишь, как мы с тобой…
– Тим Бесстрашный, неужели ты нас боишься? – презрительно бросил Ник.
– Он не уйдёт от нас, правда? – ласково произнесла Лиана.
Шёпот раздался совсем рядом, Тимур озирался, но вокруг только клубился туман.
В следующую минуту бормотание стало тише, словно Тени вели разговор между собой. Вдруг раздался голос – тонкий, резкий. Настойчивые интонации напоминали вопли директора детского дома.
– Гадёныш, думаешь, тебе удастся уйти?
Тимура охватил настоящий страх. Сердце забилось в бешеном ритме. Пот застил глаза. Руки свело судорогой, так крепко он сжал ручку фонаря.
– Не слушай его, Тим, я тебя защищу, мой мальчик, – ласково сказала мама.
Теперь голоса уже не просили и не умоляли, а настаивали и требовали. Тимуру казалось, они мечутся и бьются в его голове. Если так будет продолжаться, он долго не продержится и просто сойдёт с ума.
Очередной вой и бешеный лай призрачных гончих нарушили недолгую тишину – загнали очередную жертву. Тимур не мог сосредоточиться, какофония из голосов не давала закончить ни одной мысли.
– Я… – Тимур споткнулся и упал, больно ударившись головой о камень. Фонарь отлетел и разбился, издав громкий хлопок.
Договорить странник не успел, его обволокло что-то тёплое и ласковое, глаза закрылись. Последнее, что выхватил взгляд, – свернувшийся калачиком проводник. «Крен…» – промелькнуло в голове, и с этой мыслью Тимур погрузился в дрёму, в мягкое забытьё на тонкой грани яви и сна. Реальность перестала существовать. Он плыл в зыбком пространстве, смутно разбирая доносящиеся извне звуки: лай призрачных гончих, шелест шёпота. Странное ощущение: он словно вышел за пределы тела, оставаясь при этом в сознании, так бывает, когда вот-вот заснёшь, но ещё продолжаешь воспринимать происходящее вокруг.
Тимур очнулся на изумрудно-зелёной поляне перед белоснежным двухэтажным коттеджем с мансардой и зимним садом. На открытой веранде стояли несколько плетёных кресел и лёгкий ажурный столик. Он медленно прошёл по вымощенной плиткой дорожке к дому.
На лужайке, не замечая его, Лисёнок с Ником запускали воздушного змея.
– Папа, смотри, мой выше, – заливисто смеясь, Лиза бежала босиком по траве и высоко подпрыгивала.
– У лисят всё получается лучше всех, – Ник подхватил её на руки.
– Ник, Лисёнок, – позвал растерянный Тимур.
Они не услышали. Ник подкидывал Лизу и ловил. Всё происходило как в замедленной съёмке: счастливое лицо Лисёнка, пружинящие рыжие кудряшки, которые падали ей на глаза, Ник, наполненный отцовской гордостью, с восхищённой улыбкой на губах.
– Идите обедать! – Лиана в белом платье призывно махала с порога дома. – Тим!
Она бросилась к нему, обхватила и прижала к себе.
– Где ты был? Мы ждали тебя!
– Тимка, Тим! – неслась через двор Лиза. – Папа, папа, мой брат вернулся! – Она прижалась к нему с другой стороны.
– Ну здравствуй, Тим, – Ник подошёл и протянул руку. – Эй, женщины, дайте мужчинам поздороваться.
Лиана с Лисёнком, улыбаясь, отпустили Тимура.
– Где пропадал?
Тимур почувствовал твёрдое рукопожатие. Ник отпустил его ладонь и обнял, потом отстранился и взъерошил ему волосы.
– Тим Бесстрашный, – глаза Ника лучились радостью.
Тимур никогда ещё не был так счастлив. Его ждали, о нём помнили.
Вдруг словно гигантская волна смыла всё вокруг. Теперь он стоял у подножия холма, вдаль уходила пыльная грунтовая дорога с цепочкой узких маленьких следов. Сердце ухнуло.
– Мама, – уверенно прошептал он и побежал. – Мама-а-а.
Тимур добрался до вершины и увидел Агату. Ветер развевал её бирюзовое платье, белый шарф парусом парил сзади.
– Ма-ма-а-а, – закричал он, сбегая вниз.
Агата обернулась и остановилась, приложив ладонь козырьком ко лбу.
– Подожди меня! – выкрикнул Тимур.
Он догнал её и схватил за руку. Агата нежно улыбнулась и привычно потрепала его по волосам.
– Мама, – выдохнул Тимур, вглядываясь в родное лицо и стараясь запомнить каждую чёрточку.
Радость разливалась в душе, заполняя каждый её уголок. Видения сменялись одно другим, и в каждом из них Тимур был бесконечно счастлив. Но чем счастливее он становился в своих грёзах, тем сильнее чувствовал потерю чего-то очень важного в реальности, странное ощущение рождало беспокойство и безотчётный страх.
– Мы любим тебя, Тим…
– Любим…
– Любим…
– Ты станешь сильным…
– Очень сильным…
Тимуру казалось, будто кто-то словно вгрызается ему в мозг. Не было никакой боли, наоборот, слова звучали пленительной мелодией, проникающей в него и пропитывающей душу незнакомым раньше чувством превосходства и силы. Тёмной силы. Стало страшно. Искушение было велико. Оно позволяло сбросить груз ответственности и забот, отказаться от усложняющих жизнь эмоций и переживаний. Его манили свободой без запретов и норм, той, в которой есть только инстинкт самосохранения, чувство превосходства и безграничная власть. Больше не будут важны любовь, доброта, сочувствие, сопереживание.
– Я пришёл, Тим…
Невыносимая боль пронзила грудь, будто внутри разгорелось невидимое пламя. Жар расползался по телу, проникая в кровь и мышцы. Организм вырабатывал энергию, необходимую для перерождения. Ещё немного, и тело расплавится.
Яркая вспышка ослепила. Тимур попытался открыть глаза, сил не хватало. Он снова стал проваливаться в сон. «Скорее вернуться назад». Но свет не давал покоя, заставляя посмотреть на реальность.
– Не уходи, сынок, – кричала мама.
– Тим, Тим, смотри, – смеялась Лиза.
– Я сейчас, – прошептал Тимур.
Свечение усиливалось, пронизывая сомкнутые веки и причиняя дикую боль. Тимур заставил себя открыть глаза, чтобы прекратить пытку.
Озаряемый сиянием, над ним возвышался Серебристый каштан. Мощный поток света разогнал туман, окружив Тимура мерцающей сферой, вокруг которой, злобно шипя, метались шептуны. Странник, отгоняя видение, тряхнул головой. Каштан не исчез, а, наоборот, стал ещё реальнее. Листья налились густым серебром, гигантские корни, словно огромные змеи, шевелились на земле, распахнутая дверь звала внутрь.
Тимур попробовал подняться. Тело, будто налитое свинцом, отказывалось подчиняться.
– Я не могу, – прошептал он. – Не могу.
Дико захотелось пить, пересохшие губы потрескались. Струйка тёплой крови стекла по подбородку. Под спиной что-то двигалось, настойчиво подталкивая. Тимур обернулся. Толстый корень Каштана, изгибаясь, нежно обхватил его, приподнял и поднёс к ступеням. Сил переползти порог не осталось. Толчок, и он оказался в доме – дверь с оглушительным грохотом захлопнулась. Очертания комнаты становились яснее. Тимур попытался сесть. Нащупал рукой что-то мягкое, с трудом повернул голову и увидел Кренделя, неподвижно лежавшего рядом. Сердце мальчика сжалось от острой боли.
– Крендель, Крендель, – шептал он, пытаясь растормошить проводника, но тело оставалось неподвижным.
Он обнял его за голову и зарыдал.
Призывный лай призрачных гончих вывел Тимура из оцепенения.
– Пэква… Помоги мне, – странник сидел посреди комнаты. – Помоги…
Дом содрогнулся. Серебристый каштан, поднявшись на мощных корнях, шагал, отчего, казалось, сотрясалась земля. Чёрные Тени испуганно разлетались в разные стороны. Свора собак с диким воем отскочила назад, освобождая дорогу, но не прекращая огрызаться. Яркое сияние, исходящее от Дома, осветило камень с гладкой зеркальной поверхностью. Рядом лежали человек в тёмной одежде и серый проводник, прижавшийся к нему спиной. Их тела словно усохли, будто лишились всей жидкости. Жуткая, страшная картина.
– Мы уходим отсюда, – сквозь зубы прохрипел Тимур. – Уходим.
Каштан тяжело развернулся, как вдруг с другой стороны валуна странник увидел белую кроссовку.
– Стой!
Дом замер. Тимур прильнул к окну. Это действительно была кроссовка с ярко-полосатым шнурком – кроссовка Пэквы. Адсила сумела её отсюда вывести.
Серебристый каштан вздохнул, вытянулся, Тимуру показалось, что комната в момент сузилась, а потолки стали выше. Исходящий от стен свет становился ярче и ярче, пока не залил всё вокруг.
Тимур ходил из угла в угол, иногда замирая на полпути. Прислушивался к происходящему внизу – тихо, абсолютное безмолвие.
– Мёртвая тишина, – прошептал Тимур.
Ни скрипа, ни звука. Дом, который всегда находился в движении, сейчас молчит, так же как замерший на полу Крендель.
Надо действовать. Но что можно изменить, если твой друг мёртв? Друг, который вчера с тобой говорил, смеялся, оберегал тебя, а теперь лежит неподвижно. Как жить дальше? Как вообще с этим жить? Он втянул Кренделя в эту историю и остался жив, а самый близкий друг погиб. Как найти себе оправдание? И существует ли оно? Тимур обхватил голову руками и тихо завыл, стиснув зубы. Он должен спуститься к нему. Нельзя оставлять его там одного. Неправильно. Так не должно быть.
Тимур медленно двинулся вниз, останавливаясь на каждой ступени. «Мне было так же больно, когда я потерял маму… Теперь Крендель… Я не могу… не хочу…» Он развернулся и стал быстро подниматься обратно, но остановился и усилием воли заставил себя вернуться.
Проводник был там, где он его оставил. Мягко ступая, словно боясь разбудить друга, Тимур подошёл и сел рядом на пол. Потом закрыл Кренделю глаза (было невыносимо видеть остекленевший взгляд), осторожно поднял его голову и положил себе на колени.
– Прости меня, прости.
Тимуру очень хотелось плакать. Но в нём как будто высохли все слёзы. Ни одной, совсем ни одной. Сухие воспалённые глаза, блуждающий взгляд. Он перебирал шерсть на голове Кренделя и только повторял: