Каюта была пуста. Ильтс уже все понял, но, сопротивляясь догадке, открыл дверцу душевой кабины. Девчонки и там не было – только лужи на полу.
Он включил систему связи и гаркнул – точнее прохрипел – на весь корабль: «Юэль!» Ответа не дождался.
Ильтс не стал тратить время на обход всех помещений, и пошатываясь, выбрался на палубу. Катер исчез.
Ильтс привалился к стене. Линтийка его перехитрила, вздумала сама задержать оскорбителя богини. Двигали ею религиозные чувства или желание получить награду, Ильтса не волновало. Нужно было немедленно вмешаться, пока девчонка не спугнула беглецов.
Он спустился, точнее, скатился по лесенке и, войдя в рубку, устремился к приборам дальней связи.
Вспыхнул желтый луч, раскрылся веером, замерцал, сменился на зеленый, показывая, что на вызов ответили. Ильтс невольно вытянулся. В конусе света явился Аграв, начальник полиции. Изображение было размытым и нечетким, казалось, Аграв висит, не касаясь пола, да еще ему почему-то срезало ступни и макушку. Но Ильтс не придал значения неполадкам связи.
Несмотря на безобразное изображение, можно было различить, что Аграв хмур и всклокочен. Волосы торчали во все стороны, глаза превратились в узенькие щелочки между распухшими, покрасневшими веками.
– Слушаю, – сказал Аграв.
Ильтс заключил, что связь еще хуже, чем он предполагал – его самого Аграву и вовсе не видно.
– Слушаю.
Голос начальника, не менее хриплый, чем у Ильтса, напомнил, что на Златке сейчас два часа ночи.
– Говорит Ильтс. Я нашел их.
По тому, как подобрался Аграв, как провел рукой по лицу, сметая следы сна и усталости, как прояснился его взгляд, стало видно, что начальник полиции не нуждается в объяснениях.
– Где?
– На Фригии.
Ильтс не стал докладывать про сбежавшую переводчицу и угнанный катер (по возможности старался не расстраивать начальство). Но тут же его поразила неприятная мысль: «Девчонка угнала катер. Как узнала пароль?» Однако искать разгадку было некогда.
– Мне нужна помощь.
– А именно?
– Отправьте патрульные корабли – установить блокаду Фригии. «Неуловимая» не должна ускользнуть, а одному мне не под силу ее задержать.
– Хорошо, Ильтс.
– И еще. Сообщите линтийцам.
Начальник полиции тяжело засопел.
– Не рано ли? – в голосе его чувствовалось сомнение. – Когда Соэл окажется в наших руках…
– Будет поздно, – непочтительно оборвал Ильтс. – Не забывайте, моя переводчица – линтийская гражданка. Не хватало только, чтобы она известила драгоценных соплеменников. Первый сигнал линтийцы должны получить от нас, иначе награда ускользнет.
Волшебное слово «награда» заставило начальника полиции согласиться со всеми доводами подчиненного.
– Ильтс, ждите подмогу.
Изображение Аграва растаяло, погас светящийся конус. Ильтс, обессилев, повалился в кресло. Мог передохнуть и вдоволь поломать голову над вопросом: как проклятая девчонка подслушала пароль? Неужели он звал Ойму не только во сне?
Стоя по колено в снегу, Юэль задумчиво озиралась. «Нужно перевалить за гребень холма, спуститься в низину, миновать ущелье и тогда я попаду в круглую долину, к замку Хэшки и Тройма».
Сначала девушке казалось, что она легко одолеет этот путь, но с каждым шагом наваливалась все большая усталость. Юэль негромко вздохнула, вспомнив, как быстро – в прошлый прилет – кот-коххи домчали их с Ильтсом до замка на санях. В этот раз, увы, ее никто не встречал.
Девушка вздохнула погромче. Найдись у нее антигравитационный пояс – добралась бы до замка в считанные минуты. Юэль представила, как бежит, едва касаясь носками снега. И тут же провалилась по грудь. «Нет, – рассуждала она, барахтаясь в снегу, – Лэтэ может говорить, что хочет, но антигравы – вещь незаменимая».
Выбравшись из сугроба, она с трудом отдышалась и упрямо заковыляла к вершине холма. «Ильтс приземлится раньше, чем я добреду до замка». Она заторопилась изо всех сил, проклиная собственное невежество. Будь она настоящим пилотом, сумела бы посадить катер прямо в долине, или заставила бы плыть на воздушной подушке – прямо к замку.
Глаза болели от снежного блеска. Юэль временами смежала веки, но тут же оступалась и падала в снег.
Почему кот-коххи ее не встретили? Ильтс уверял: они радушно принимают всех гостей, спешат приветствовать прямо на космодроме, у трапа корабля. «Не заметили приземлившийся катер?» В это Юэль почему-то не верилось. Неужели на Фригии что-то случилось – настолько важное, что заставило хозяев изменить свои обычаи?
«Быстрее, быстрее,» – погоняла себя Юэль. Она должна быть в замке прежде, чем Ильтс очнется и обнаружит ее отсутствие. «Успеть, успеть предупредить».
Она снова остановилась, задыхаясь. Оглянулась, проверяя, далеко ли отошла от катера. Немного приободрилась, обнаружив, что катер превратился в жука – красного жука с черным хвостом, отчетливо выделявшегося на ослепительно-белом снегу.
Она внимательно осмотрелась в слабой надежде заметить хоть одного кот-кохха. Вокруг не было ни души. Солнце слепило глаза, небосвод был чист и прозрачен – яркая, незамутненная синь – только на горизонте плыло маленькое облачко.
Чем ближе к вершине холма, тем тоньше становился слой снега, тем легче было идти. Юэль оживилась настолько, что начала напевать. Вниз она побежит быстрее, глубокий снег залегает лишь у подножия, а в ущелье – это она помнила – ветер обметает камни дочиста.
Взойдя на вершину, она победно оглянулась. И оцепенела. Ощущала под ногами твердую землю, но, казалось, медленно погружается в сугроб.
Крохотное облачко на горизонте в считанные минуты придвинулось, расползлось на полнеба, утратило легкую курчавость и нежный розовый цвет. Мутно-серая туча приближалась, ее тяжелые пухлые лиловые края так и тянулись к земле.
Вскрикнув, Юэль побежала вниз по склону. Неслась гигантскими шагами, перескакивала через бугры, падала, ехала на животе, снова вскакивала и снова катилась – вниз, вниз, вниз. В ушах звучали слова Ильтса: «Фригия к нам милостива. Вы еще не видели снежных буранов». Она не сообразила даже, что легче было вернуться на катер, чем пробиваться к замку. А когда сообразила, усомнилась, выдержит ли катер натиск снежной бури? Или будет подхвачен ветром, брошен на скалы, раздавлен?
Кувыркаясь в снегу, Юэль мечтала об одном – добраться до ущелья, забиться в какую-нибудь трещину между камнями. Может, в ущелье ее не засыпет снегом?
Странный звон прокатился по долине. Оглянувшись, девушка не поверила своим глазам. Там, где она недавно стояла, вверх поднялось снежное облако, пышной шапкой укрыв вершину. Затем белая волна медленно покатилась вниз. Юэль смотрела, как завороженная. Белая волна летела по ее следам, пенный гребень вздымался все выше.
«Конец». Она не в силах была пошевелиться и, стоя по пояс в снегу, даже не пыталась убежать. Волна подкатилась к ее ногам, взметнулась ввысь, заслоняя небо, и вдруг медленно осела, не задев Юэль. Холодный ветер ударил девушку в грудь, ударил с такой силой, что повалил в снег.
Солнца уже не было видно. Лилово-черная туча с багровыми отсветами по краям готовилась проглотить холм.
Страх придал Юэль сил. Она вновь поднялась на ноги и бросилась вперед, туда, где чернели обглоданные ветром скалы. Ее снова настиг ветер, сбил на землю и поволок по снегу, по выступавшим из снега камням. Она пыталась за что-нибудь ухватиться и встать – впустую, только зачерпывала снег, да ссадила пальцы о камни.
Напор ветра ослабел так же внезапно. Юэль, пошатываясь, поднялась на колени, протерла запорошенные снегом глаза, взглянула назад. Туча накрыла холм. Точнее, вершина прорвала набрякшие лиловые складки, и вниз потек снег.
Девушка услышала собственный протяжный выдох. Снежная волна, напугавшая ее до смерти и чуть не погубившая, казалась мелкими брызгами в сравнении с этим неудержимым потоком. Снег надвигался огромным валом, сплошной стеной от земли до небес – ни щелочки, ни просвета.
Она поднялась на ноги и, прихрамывая, одолела последние шаги до черной гряды скал. Нырнула в ущелье. Каменные стены сомкнулись с обеих сторон. Высокие – голову запрокинь, и то едва вершины увидишь – и гладкие. Гладкие! Без впадин и выступов.
Спотыкаясь, бежала Юэль по ущелью. Судорожные взгляды метались от одной стены к другой, отыскивая спасительную выемку. Эхо вторило свистящему дыханию.
Ниша! Юэль метнулась в сторону и со всего маху вжалась в стену. Приникла щекой к ледяному камню. Судорожно глотнула воздух. Задержала дыхание. Прислушалась. Решила, что ей заложило уши – такая тишина стояла кругом.
Боязливо подалась вперед, и тут же качнулась назад, больно ударившись затылком о камень. Снежная стена ударилась о каменную. Скалы сотряслись.
Раздался такой звук, будто ущелье закупорили огромной пробкой. Снег хлынул в теснину и в одно мгновение спрессовался так плотно, что сбоку больше не проникал. Сыпался сверху, но и этого хватало.
Юэль, привалившись спиной к скале, смотрела, как снег скапливается у ног. Сначала тонкая пленка засыпала землю, потом начала расти, как мыльная пена, взбираться все выше.
Девушка вспомнила, как на Линтии спускалась в знаменитый аквариум. Вместе с Наан-нга-ли они надели акваланги и вошли в хрустальную камеру. У ног забурлила вода. Залила ступни, достигла коленей, поднялась до груди, сомкнулась над головой. Прозрачная перегородка упала, и они с Наан-нга-ли, оттолкнувшись, легко заскользили в зеленоватую глубь.
…Снег ледяной волной обнял колени, обхватил пояс, сомкнулся вокруг плеч.
Когда снежный воротник сдавил шею, Юэль запрокинула голову и закричала – пронзительно и беззвучно, как кричала в детстве. Мать с отцом бросались на зов, остальные недоуменно пожимали плечами: «Ребенок молчит!» Лишь в пять лет, Юэль, подражая другим детям, начала кричать, как и они – в голос, а не мысленно.
Сейчас, не помня себя, она, точно маленькая, разрывалась от немого крика.