– Я дипломат, а не телепат, – отнекивался Соэл.
– Кто же нам тогда скажет, чего они хотят?
– Я.
Черная стена, покрытая мелкими трещинами раздалась в стороны. Одновременно раздвинулся свод, и в лучах дневного света появилась Юэль. Остановилась, часто моргая, глядя туда, где у стены окаменели три безмолвных фигуры. Девушка улыбнулась – и словно вдохнула жизнь в эти изваяния.
– Юэль! – закричали все трое в один голос.
– Значит, я не ошиблась! – захлебнулась от восторга Лэтэ. – Это был твой портрет!
– Нэтийский дознаватель тоже здесь? – вскинулся Соэл.
– Я опередила его… ненамного. Слушайте. Прежде всего нужно договориться с хозяевами недр. Я буду переводить.
– Сумеете? – удивился Соэл. – Язык бо-грах очень древний. Вряд ли вы его знаете… Или примените иные способности?
Юэль укоризненно посмотрела на Лэтэ.
– Болтушка!
– Я не говорила, – начала оправдываться Лэтэ. – Об этом – не говорила.
Рэн сощурился на Соэла.
– Умерьте-ка свое профессиональное любопытство.
– Подождите! – воззвала Юэль. – Я все объясню. Я умею читать мысли. И сейчас этим воспользуюсь.
Пирамида, свитая змеями, внезапно осела, дала трещины, и вскоре короткие белые существа отползли назад. Лэтэ подскочила к сестре и стиснула ее в объятиях. Юэль предпочла бы объятия Рэна, но смогла лишь послать капитану красноречивый взгляд.
Белые змеи кружили вдоль стен. В их, на первый взгляд, хаотичном движении наметился некоторый порядок. Самые крупные змеи подползли к ногам людей, а мелкие – отодвинулись к валунам. Лэтэ с ужасом смотрела на белую тварь, протиснувшуюся в первый ряд. В размерах это существо превосходило своих сородичей раза в три. На его спине, вероятно, от старости, проступили желтые пятна, а глаза совершенно выцвели.
– Я не могу передавать свои мысли всем одновременно, – провозгласила Юэль. – Буду говорить с Номером Первым, а он переведет остальным.
С коротким свистом Номер Первый взмыл над головами сородичей и очутился на плече Юэль. Он так раздулся от гордости, что напоминал круглый светильник, поблескивающий тремя парами разноцветных огней.
– Скажи им, – быстро велел Соэл, – мы сожалеем, что их потревожили. Лэтэ попала в пещеру случайно, а мы поспешили ей на помощь. Мы не желаем вреда бо-грах и просим разрешения удалиться.
Юэль безмолвно прикоснулась к Номеру Первому. Он вцепился щупальцами в ее палец и чуть приподнялся на хвосте, издав серию коротких, еле слышных свистов.
Юэль чутко прислушивалась, ожидая, когда в головах властителей недр смутные образы облекутся в мысли, и мысли прояснятся настолько, чтобы в них можно было разобраться. Лэтэ, морщась, разглядывала Номера Первого, стараясь уверить себя, будто он не похож ни на змею, ни на червяка. Соэл приготовился встретить любой ответ бо-грах вежливой улыбкой. Рэн напряженно прикидывал пути к отступлению – на случай, если переговоры сорвутся.
Самый старый и самый крупный бо-грах, изящно подперев плоскую голову розовыми щупальцами, начал речь. К изумлению Лэтэ, звуки, издаваемые им, не напоминали шипение, а скорее – журчание.
Когда бо-грах умолк, Юэль перевела.
– Они просят прощения за попытку вас удержать. Сначала они думали, что Лэтэ – враг. Потом увидели, что ошиблись, и попытались вступить в контакт. Ты поняла их рассказ и ответила танцем.
– Почему же они не отпускают ее? – улыбка Соэла стала жесткой.
Юэль, склонив голову, внимала мыслям старейшины.
– А! Понятно!
– Боюсь, что не совсем, – заметил Соэл чуть-чуть нетерпеливо.
Юэль повернулась к Лэтэ.
– Всему виной твой танец. Бо-грах потрясены: ты умеешь говорить движениями. Они хотели, чтобы ты помогла им объясниться с верхними жителями.
– С кот-коххами? – уточнил Соэл.
– Да. Бо-грах не смеют выйти на поверхность, помня древний договор. И не знают, как объясниться с кот-коххами, тем более, что давно позабыли их язык. Властителям недр нужна помощь. Вот они и хотели, чтобы Лэтэ стала переводчиком.
– Они же не знали, как вовремя подоспеешь ты, – засмеялся Рэн. – Повезло беднягам.
Лэтэ обрадованно вздохнула.
– Что им нужно от кот-коххов? – полюбопытствовал Соэл.
Юэль немного помолчала, затем кивнула головой, будто в подтверждение собственным мыслям.
– У них страшное перенаселение. Бо-грах – не все, конечно, но многие – хотели нанять корабли и улететь куда-нибудь… – Юэль запнулась. – На необитаемые планеты… – договорила она машинально, думая уже явно о другом.
– Что с тобой? – всполошилась сестра.
– Они могли бы возвратиться на Флорентину… – негромко произнесла Юэль.
– Куда? – заинтересовался Соэл.
– На Флорентину…
– Мортейю? – уточнил Рэн.
Юэль кивнула, глядя в стену.
– Это родная планета бо-грах. Подождите, я должна им сказать!
Она повернулась к белым змеям, вытянула вперед руки, словно о чем-то прося. Судя по захлебывающемуся свисту Номера Первого, он едва поспевал за наплывом ее мыслей.
Юэль и сама не успевала разобраться в мелькавших перед глазами картинах. Она видела песчаные вихри, слышала визг беснующихся кройнхов, ощущала, как земля содрогается от топота крылатых быков. Вспоминала единственный зеленый росток в пещере, перед изображением тонкого, многорукого существа. Им, бо-грах, исконным жителям Флорентины, уже ставшим легендой, возносили молитвы отчаявшиеся колонисты.
«Вы должны вернуться, – убеждала Юэль. – Вы бежали от войн, но войны закончились. Флорентине еще можно помочь. Заключите союз с колонистами. Их мало, и с каждым годом становится все меньше. Колонисты встретят вас как спасителей».
Бо-грах не отвечали, в мыслях их царили хаос и смятения. Тысячу лет они старались забыть Флорентину, тысячу лет рассказывали страшные истории об этой планете, о колонистах, изуродовавших поверхность планеты и вторгшихся под землю, чтобы истреблять друг друга, а заодно, и бо-грах.
В ответ Юэль снова и снова вызывала в памяти лица флорентинцев, показывала, как отчаянно неслась Ойма на крылатом быке, как ходила по кругу чаша с водой, как откапывали детей после обвала…
Юэль прикоснулась рукой ко лбу – пальцы стали влажными. Рэн взял ее за локоть и потянул к валуну. Она поспешила сесть – ноги внезапно ослабели. Долго ли она говорила? Сколько прошло времени? И… что делает Ильтс?
Но она не могла бежать из пещер прежде, чем услышит ответ бо-грах. Она отчаянно посмотрела на капитана: «Улетайте, а я останусь – говорить, убеждать». Рэн улыбнулся и присел на корточки рядом.
Легкий вздох прокатился по пещере – словно шорох взметнувшегося песка. Затем будто донесся отдаленный голос бури. Потом точно застонали скалы, загрохотали, сталкиваясь, гонимые ветром камни, низко, басовито взвыл ветер.
Бо-грах пели о Мортейе – умирающей планете, оставленной их предками. О черных пустошах, безжизненных песках, голых скалах. О планете, уродливой и грозной, словно воплощенная ненависть.
Юэль прикусила пальцы. «Они никогда не вернутся».
Песня изменилась. Теперь голоса бо-грах звенели, словно пробивающиеся из-под земли родники, бурлили, точно горные реки, грохотали, как водопады.
Бо-грах пели о Флорентине – расцветающей планете. О первых зеленых ростках и клейких листочках на деревьях. О том, как замрут на месте горы и огненные реки уйдут в глубь планеты.
Юэль решительно повернулась к капитану Рэну.
– Мы улетаем с Фригии. Можем ли… – голос ее сорвался, девушка сделала усилие и закончила: – Можем ли мы забрать с собой первую партию бо-грах?
– Если успеем, – коротко ответил Рэн.
– И если не станут возражать кот-коххи, – напомнил Соэл.
– За них я ручаюсь, – с жаром откликнулся Рэн.
– Тогда – наверх, – скомандовала Юэль.
Раздался слитный, мощный хор тысячи голосов. Песнь расколола каменные своды. В пещеру проник ослепительный свет Фригии, свет блистающего под солнцем льда и искрящегося снега.
Стены преобразились в маленькие уступы, по которым легко могли взобраться и люди, и змеи.
Соэл подтолкнул вперед Лэтэ, Рэн протянул руку Юэль. Номер первый продолжал цепляться за ее плечо, не желая утомлять себя долгим подъемом.
Ступень за ступенью они одолевали подъем, а по пятам катилась маслянистая, пульсирующая волна бо-грах.
– Уверен: без вас мы бы никогда не выбрались отсюда, а бо-грах – с Фригии, – обратился Соэл к Юэль. – Счастливый дар – телепатия. Только среди землян нет телепатов. Кто же вы?
– Думайте, что говорите, – чуть запыхавшись, вмешалась в разговор Лэтэ. – Она моя родная сестра. Я сама набирала воду в бассейн, где маме предстояло рожать.
– Мне бы не хотелось обидеть вашу уважаемую родительницу… – в глазах Соэла что-то промелькнуло и исчезло – или просто отразились солнечные лучи? – Но… э-э… много ли известно об отце Юэль?
Девушка не снизошла до ответа. Лэтэ фыркнула.
– Конечно, я могла бы поведать о романтическом приключении, случившемся с нашей мамой в районе Альфа Центавра, но… Ничего подобного не было. Наш отец – землянин. Родители обожали друг друга и никогда не расставались. Они и в последний полет отправились вместе.
– В последний? – тихо переспросил Рэн.
– Да, – еле слышно подтвердила Лэтэ. – Улетели на Олетон, но не прибыли туда. Это было семь лет назад.
– Возможно, у них отказал бортовой компьютер, – произнес Рэн.
И было в его мыслях что-то такое, отчего у Юэль захватило дыхание.
…Алое на белом – нет, слабый проблеск белого меж алых пятен. Кот-коххи лежали на свежем снегу, лежали так плотно, что снег в долине едва был виден.
Юэль оглянулась – они выбрались из пещеры подле отвесных скал, замыкавших выход из ущелья. Буран закончился. Холмы, окружавшие долину, стали как будто ниже. Или так выросли сугробы? Снег подступал к самым окнам замка.
Солнце с небывалой щедростью золотило снега, озаряло яркую шерсть кот-коххов. Впрочем, кот-коххов в их подлинном облике Юэль видела недолго. Почти тотчас ей показалось, что со всех сторон сбегаются люди в красных одеждах. Она оглянулась на бо-грах. Змеи неловко барахтались в снегу, сжимаясь от холода, и закрыв от яркого света две пары глаз.