Вель кивнул головой и сказал:
— Все наши отделения к вашим услугам. Мы находимся в отличных сношениях со всеми немецкими фирмами в Китае.
— Так… Отлично! — сказал доктор. — Теперь уже и недолго ждать.
— Майор, — шепнул Вольф, — когда же наверное?
— Новый год несет с собой войну, господа! — ответил серьезным голосом японец.
Потом все трое умолкли и начали любоваться рейдом. Ночь спускалась медленно. Сначала прозрачная, она становилась все темнее и сумрачнее. На море зажглись белые, красные, зеленые огни на баках и мачтах судов и на пловучих буйках. Вдали, на одиноком утесе, ярко вспыхивал огонь маяка. С какой-то батареи производилось испытание прожектора. Ослепительно яркий сноп лучей бежал по морю, нащупывая каждую волну, каждый рыбачий челнок, запоздавший в море. Иногда вдруг вырисовывался черный остов китайской барки с призрачными, белеющими, как крылья гигантской птицы, парусами. На далеком горизонте казались неподвижными идущие пароходы, и над ними замерли клубы и полосы черного дыма. Внизу затихал город. Доносились звуки оркестра, и где-то неподалеку тихим голосом пел заунывную песню китаец, а в воздухе шуршали летучие мыши.
Вель и японец чувствовали, что они сливаются с тишиной и ночным покоем природы. Только Вольф думал о другом; он соображал что-то и делал какие-то заметки в записной книжке.
— Вы совсем лишены мечтательности, капитан? — спросил, слегка поморщившись, японец.
— Вовсе нет! — ответил Вольф. — Только я приехал сюда не мечтать, майор. Однако, поздно уже! Мне нужно домой, меня ждут письма и укладка, так как завтра я возвращаюсь.
Они начали прощаться, крепко пожимая друг другу руки.
— Капитан! — сказал японец. — Я имею поручение от нашего морского штаба передать вам книгу с отрывными листами пропусков для пароходов с грузами торгового дома «Артиг и Вейс».
Вольф и Вель опять сели за стол и начали рассматривать тетрадь. Страницы ее представляли большие, в пол-листа писчей бумаги квитанции за № 141–160 и государственным гербом Японии. На квитанциях по-японски и английски было напечатано:
«Приказ: всем командирам военных и дозорных кораблей японского флота, командирам портов и океанских дистанций предписывается, при предъявлении настоящего приказа, не производя осмотра и не чиня препятствий, пропускать пароходы с грузом торгового дома „Артиг и Вейс“ по любому направлению, предупреждая таковые о зонах минных заграждений».
— Вы найдете возможным переслать эти документы Вотану? — спросил Вольф, обращаясь к Велю.
— Да! — ответил тот. — Завтра я отправляю большую партию сукна и шелка и сумею переслать шефу эти ценные пропуски.
Выйдя из ресторана, новые знакомцы разошлись в разные стороны.
VI
Вотан был очень взволнован.
Он получил телеграмму из Берлина за № 923, вызывающую его немедленно прибыть в Германию.
Телеграмма была подписана Гинце, начальником агентурного отделения военного министерства. Никаких подробностей в телеграмме не было и Вотан терялся в догадках, опасаясь интриг Вольфа.
Глава торгового дома «Артиг и Вейс» призвал к себе доверенного бухгалтера и приказал ему в два дня сделать краткий отчет по делам фирмы.
— Дела наши представляются в очень неблагоприятном виде, — заметил бухгалтер. — Желание задавить русскую торговлю принуждало фирму продавать все товары по ценам, явно для фирмы убыточным. Мы закончим год с значительным убытком.
На лице Вотана эти слова не вызвали ни беспокойства, ни удивления.
— По первое сентября вы сведете мне баланс фирмы! — повторил он свое распоряжение. — Я еду в Берлин.
Пока бухгалтерия работала днем и ночью, Вотан писал доклад о деятельности фирмы и об ее исключительном значении на Тихоокеанском побережье и о пользе, приносимой ею германской торговле и промышленности и германскому делу в Азии. Старик работал упорно и серьезно, обдумывая каждое слово и каждое положение в своем докладе, которым он хотел доказать свою деятельность и предусмотрительность. В докладе часто повторялась фраза «когда я состоял на действительной службе Его Величества Императора Германии…»
Вотан написал несколько писем в Берлин: одно из них было Гинце, другое генералу Эммиху, начальнику штаба главной квартиры. В обоих письмах, написанных 21 августа 1903 года, глава торгового дома, кажется, ничего общего с политикой не имеющий, с подробностями, изобличающими большой опыт, описывал общественную и государственную жизнь на Дальнем Востоке и во всей Манчжурии, перечислял количество населения, войск, судов, называл имена разных лиц и прибавлял к ним некоторые определения: «добрый ганноверский немец», «считает себя здесь в чистилище и рвется на нашу дорогую родину», «преданный делу юноша» и т. д.
Во время этой работы, к Вотану явился Нохвицкий. Он вошел вместе со стариком в магазин и шел за ним по лестнице. Когда Вотан входил в свой кабинет, за ним вошел и Нохвицкий.
Он помог старику снять пальто, и тот, думая, что за ним шел служитель, не глядя на него, приказал:
— Позови ко мне главного бухгалтера!
— Сейчас, — ответил Нохвицкий, — но раньше мне надо выяснить мое положение и передать вам важное письмо и поручение.
Вотан, уже шедший к своему столу, резким движением повернулся и едва не вскрикнул, узнав Нохвицкого.
— Вы?.. вы?.. — спросил он. — Опять? Что это значит?
— Я прислан к вам капитаном Вольфом, — сказал, отчеканивая слова, Нохвицкий. — Позвольте мне, однако, представиться: Нохвицкий, Михаил Юрьевич, из… сахалинцев, простите за выражение, но из хорошей семьи, уверяю вас.
— Что вам надо? — сказал, угрюмо взглянув на него, Вотан.
— Прежде всего, вернуть к себе ваше доверие! — начал тот, закуривая папиросу. — А потому — вот-с!..
Нохвицкий подал Вотану злополучную телеграмму.
— Теперь она мне не нужна! — продолжал он. — Мы служим общему делу, потому что, вероятно, и цель у нас с вами общая — деньги-с, презренный металл, смех желтого дьявола, как говорят поэты…
Он хихикал гнусавым, тонким смешком, потирая маленькие тщедушные ручки.
Потом он подал Вотану письмо Вольфа и, когда старик пробежал его, сказал:
— Я привез всякими правдами и неправдами радиотелеграф. Его надо установить в указанном месте. Прошу вас прикомандировать ко мне вашего служащего Теппеля.
— Когда вы отправляетесь? — спросил Вотан, пряча телеграмму и письмо в бумажник. — Завтра? Отлично!.. Все будет готово. До свидания!
Не подавая руки Нохвицкому, Вотан указал ему на дверь и опустился в кресло.
VII
На другой день белый катер торгового дома «Артиг и Вейс» отвалил от пристани и пошел к выходу из Восточного Босфора. На носу сидел в охотничьем костюме, с ружьем, перекинутым через плечо, Нохвицкий.
Он имел рассеянный и веселый вид. Громко насвистывал какую-то песенку и болтал ногами.
Теппель — длинный, некрасивый немец с красным носом, с постоянно слезящимися глазами, почти не говоривший по-русски — сосредоточенно смотрел на воду и методично выпускал изо рта клубы сигарного дыма. У машины и в кочегарке возились японцы и японец же штурман стоял на руле. Катер миновал Эгершельд, вошел в Босфор и перед ним поднялась из моря черная, изъеденная волнами и временем скала с маяком и белой тучей носящихся вокруг чаек.
После трех часов плавания по спокойному морю, катер подошел к острову Ракорд и, раз только черкнув килем по гальке, вплотную пристал к берегу.
Нохвицкий с Теппелем и японцы быстро приступили к работе. На высоком дубе водрузили мачту и раскинули сеть на соседние деревья, обрубив на них часть ветвей.
Между Теппелем и японским штурманом произошел спор, где укрыть электрическую станцию и аппарат. Немец хотел вырыть ход под деревом и устроить там подземную пещеру, но японец настоял на своем. Он ловко снял с дуба большой кусок коры и затем начал выжигать дерево при помощи паяльной лампы. На другой день к вечеру в дубе образовалось большое дупло, где свободно поместилась вся станция телеграфа. Дупло заделали резиновой материей и куском коры, прикрепив ее к стволу длинными и тонкими гвоздями.
VIII
Вольф не возвращался. На все письма Вотана он отвечал полным молчанием. Ни преданный Вотану Вель, ни приказчики из Харбина не могли ничего сообщить о капитане, который пропал, как камень в море. А между тем, Вольф делал свое дело. Он объездил все станции Китайской Восточной железной дороги, перебывал во всех китайских городах, расположенных поблизости от линии дороги, завел знакомство с китайскими и японскими купцами, получил от них какие-то письма и в свою очередь передал им небольшие, голубого цвета билеты, прося их тщательно прятать эти, по-видимому, ничтожные клочки бумаги.
Вольф возвратился домой неожиданно. Случилось это как раз в тот день, когда старый руководитель фирмы «Артиг и Вейс» собирался на вокзал. Свидание их было коротко и вселило еще большую тревогу в сердце старого Вотана.
— К сожалению, — сказал он, — вы так долго отсутствовали, что я не мог передать вам ведение всех дел нашего торгового дома.
— Мне это и не надо! — ответил, пренебрежительно пожав плечами, Вольф. — Вы знаете, что меня мало интересуют дела «Артиг и Вейс». Я здесь для иных целей.
И, отвернувшись с прежним рассеянным и пренебрежительным видом, он начал закуривать сигару, глядя в окно.
Старик хотел уже покинуть комнату, но остановился, а затем подошел к капитану.
— Я и опасаюсь, что фирме нашей угрожает большая опасность, если местные власти узнают, каковы те цели, для которых вы находитесь здесь. Фирма и раньше служила осведомительным органом для нужд германского правительства, но теперь деятельность эта становится такой определенной и столь опасной, что я предвижу уже тот день, когда наша фирма будет закрыта по местным законам!
Вольф медленно оглянулся и вскинул глаза на Вотана. В этом взгляде было столько равнодушия, что Вотан махнул рукой и злобно хлопнул за собой дверью.