Но что характерно: жажда наживы правящих элит сопровождалась геополитическими прожектами, громкими заявлениями и прочим политическим пафосом. Плодили сотни министерств, ведомств, приводили к присяге ничего не понимающих солдат. В 1918 году в Киеве развернулась ярмарка тщеславия. Проходимцы становились министрами и исчезали с казенными деньгами на народное образование. Бандиты с большой дороги получали полковничьи лампасы и грабили уже под флагом Украинской Народной Республики. Всего за три года Украина прошла все стадии развития государства – успела побывать парламентской республикой, военной диктатурой, германской колонией, конфедеративным государством, Западно-Украинской и Украинской народными республиками. В качестве основания нового государства была выбрана национальная культура. Причем в ее конфликтной версии – как отрицание имперской русской культуры. Интересно, что, сохраняя имперские порядки по форме, украинский правящий класс так и не смог решить внутри себя вопрос о власти.
Живучесть русской имперской культуры проявляется в том, что в центре всегда стоит вопрос о власти. Любой русский исторический миф решает вопрос о власти. Былинный богатырь доказывает Тугарину Змею и Соловью Разбойнику, кто главный на Руси. Иван Грозный покоряет Казань и приводит татарские правящие элиты к присяге Москве. Петр I бодается с Карлом XII на Балтике и, наконец, ставит шведов на место под Полтавой. Даже Пушкин – «наше всё» – и тот погибает на дуэли. Решает вопрос о власти Ленин во всей «красной» мифологии, начиная от рассказов Бонч-Бруевича о детстве Ильича и заканчивая кинофильмами, лозунгами и плакатами. «Кто виноват?» – спрашивал эмигрант Герцен. «Что делать?» – предлагал политический диссидент и ссыльный Чернышевский.
Вопрос о власти находится в ядре русской имперской культуры. Только решив его, можно стать центром силы, империей. Однако утратив сигнал из имперского центра, который формулировал цели, украинские/грузинские/молдавские/армянские и прочие правящие элиты русской имперской культуры начали кидаться из крайности в крайность. Вместо того чтобы признать за собой русскую имперскую культуру, те же украинские правящие элиты начали опираться на национальную культуру. Но как любая национальная культура, украинская культура в отрыве от имперской культуры становится изоляционистской. А борьба с «красной», но все-таки Россией делает ее еще и антирусской. Естественно, что на такой культуре никакого миропорядка не построишь.
Правящие элиты бесконечно конфликтуют между собой, доказывая, кто является главным носителем национальной культуры. Республика разваливается – «красные» заняли Харьков и выходят на Полтаву, а в Киеве идут дебаты о том, можно ли вести делопроизводство на русском языке и каким должен быть флаг – желто-голубым или сине-желтым.
Украинская национальная культура не дала новорожденным правящим элитам Украины ничего, на чем можно было основать государство. Впрочем, для чистоты понимания: также ничего не дала правящим элитам грузинская, белорусская, казахская, киргизская и узбекская национальные культуры в период 1918–1921 годов, когда массово возникали молодые национальные республики. Все они были покорены русской имперской культурой в ее «красной» версии. «Красная» Россия была понятна, потому что решала ключевой вопрос – о власти. Национальные правящие элиты уловили знакомый имперский сигнал и после недолгого сопротивления подчинились имперской культуре. Податные сословия вздохнули с облегчением, что закончилась гражданская война, потому что конфликтуют правящие элиты, а гибнут все подряд.
Украинский случай отката от имперской к национальной культуре в начале 20-го века вовсе не уникален. По этому же пути пошли среднеазиатские национальные элиты – так появились басмачи. Замечательный советский фильм «Белое солнце пустыни» как раз описывает подобную ситуацию: решается вопрос о власти между красной Россией (товарищ Сухов) и национальными правящими элитами (басмач Абдулла). Бывшие правящие элиты (таможенник Верещагин) вынуждены самоопределяться, с кем они в вопросе о власти. Так как за Суховым стоял миропорядок, то Верещагин, естественно, склонился к нему. Потому что за национальным проектом басмача Абдуллы ничего, кроме отрицания имперской культуры и курса на самостийность и бандитизм, не было.
Если бы мы немного интересовались историей национальной периферии России, то увидели бы, что все национальные правящие элиты ведут себя по одинаковым схемам. Мы рассмотрели модель поведения украинских национальных элит в условиях кризиса центра имперской власти в 1917 году. Давайте сравним поведение правящих элит Украины в условиях самостийности после 1991 года.
Все годы существования Украину сотрясают политические кризисы. Первый президент Кравчук ушел в ходе досрочных выборов. Второй президент Кучма завершил свое правление первым Майданом в 2004 году. Ющенко к концу своего первого срока пользовался поддержкой 3 % граждан, хотя на Майдане четыре года назад его носили на руках. Янукович бежал в Ростов. Порошенко пришел к власти в условиях раскола Украины на четыре части: Крым отошел России; непризнанные ДНР и ЛНР; остатки Украины.
Украинские правящие элиты воспроизводят все те же культурные стереотипы национального поведения, ничем не отличаясь от национальных элит 1918–1921 годов. Леонид Кучма зачем-то пишет книгу «Украина не Россия», хотя такой вопрос на повестке дня не стоял. Постоянные спекуляции вокруг статуса русского языка, отказ вступать в торговые и военные союзы с Россией, Белоруссией и Казахстаном. Украинский национальный миф изначально строился на отрицании русской имперской культуры во всех ее проявлениях. Поэтому сейчас на Украине сносят одновременно памятники и Ленину, и царским генералам, и писателям. Украинской национальной культуры недостаточно для миропорядка.
Чуть севернее Украины находится третья славянская республика – Белоруссия. В отличие от Украины, никаких кризисов власти там не наблюдается. С миропорядком в республике, может быть, даже лучше, чем в Российской Федерации, судя по официальной статистике преступлений, продолжительности и качеству жизни. В Белоруссии пошли по пути внедрения русской имперской культуры, но в белорусском прочтении. Правящий класс страны считает себя наследником правящего класса «красной» Белоруссии. Собственно, истоки современной государственности находятся в БССР. Белорусская национальная культура признается частью имперской русской культуры, что вызывает недовольство среди узкой прослойки национально-озабоченной интеллигенции, праворадикалов и либералов.
Правящим элитам Белоруссии не надо опираться на национальную культуру отрицания русской имперской культуры. Это выражается в государственном статусе русского языка – после принятия этого закона все политические языковые баталии в обществе закончились. В то время как на Украине на языковом вопросе спекулируют уже более 20 лет. Украинская национальная культура не может позволить себе уравнять русский язык в статусе с украинским, потому что это похоронит националистические идеи превосходства украинского элитария над русским. Правящие элиты Украины, опираясь на национальную культуру, не смогли предложить своего и разрушили остатки русского имперского миропорядка. Правящие элиты Белоруссии опирались на русский имперский миропорядок, претендуя на особое, белорусское мнение. Так родилась пословица о том, что «белорус – это русский со знаком качества».
Если мы рассмотрим поведение национальных элит Кавказа, то увидим, что только те элиты, которые опирались на русский имперский миропорядок, смогли провести свои республики сквозь испытания 1990-х. А в центре русской имперской культуры, как вы помните, находится русская армия. Можно утверждать, что Армения смогла выстоять только благодаря тому, что в республике размещается российская военная база. Независимость непризнанного Приднестровья и признанных Южной Осетии и Абхазии обеспечена вооруженными силами РФ. Киев не начинает полномасштабное наступление на Донбасс только потому, что опасается повторения принуждения к миру, как это было с Грузией 08.08.08. Правящие элиты национальной периферии всегда адаптируются под текущую конъюнктуру. Как только имперская власть ослабевает – начинаются автономистские движения. Когда дела у империи идут хорошо, то правящие элиты периферии становятся первыми сторонниками имперского миропорядка.
Итак, правящие элиты выполняют важнейшую историческую функцию – воспроизводят миропорядок. Если правящим элитам разрешить владеть крепостными крестьянами, то они начнут воспроизводить помещичий миропорядок. Если в ходе гражданской войны страна разваливается на части, то власть начинает принадлежать вооруженным бандам и отрядам, – так появляются новые правящие элиты, которые воспроизводят миропорядок неофеодализма. Если к власти придут социалисты, то начнется формирование принципиально другого миропорядка.
Однако правящие элиты руководствуются своими интересами. Поэтому ориентируются в первую очередь на личное обогащение и движимы желанием передать власть и собственность по наследству. Так внутри правящих элит зарождаются центробежные тенденции. Если правящие элиты заняты исключительно обогащением и межвидовой конкуренцией – это сигнал, что очень скоро государство и общество испытают кризис.
Только имперская культура способна удерживать правящие элиты воедино. Потому что лишь она способна стать базой для устойчивого миропорядка. Имперская культура побуждает правящие элиты конкурировать с такими же имперскими элитами других культур. Когда советские ученые хотят отправить человека в космос раньше, чем американские ученые, – тогда развивается все человечество. Имперская культура позволяет ставить сверхзадачи – БАМ, ДнепроГЭС, Санкт-Петербург, Магнитка. Правящие элиты, выпадающие из имперской культуры, стремительно деградируют.
Национальная культура и, соответственно, национальный миропорядок сильно расслабляют правящие элиты. «Сверхзадачи не ставятся, имперские сигналы из центра не поступают – можно заниматься личными делами» – примерно так рассуждает среднестатистический представитель правящих элит. Причем так думает элитарий любого уровня – от министра до главы сельсовета. Собственно, развитие России в период высоких ц