В результате имперской интеграции в Южной Америке зародилось новое общество, не похожее на европейское и отличающееся от североамериканского. Нигде не происходило такого цивилизационного смешения, как в Южной Америке. Причем интеграция народов дала очень интересные культурные феномены. Так, есть огромная испаноязычная культура, которая проходит мимо нас: кино, литература, философские труды и музыка. Между Испанией и Южной Америкой идет активная интеграция: безвизовый режим между бывшим ядром империи и периферией, на испанском языке снимаются сотни фильмов довольно неплохого качества. Только в 20-м веке мировая культура приросла Сальвадором Дали, Габриэлем Гарсиа Маркесом, Хорхе Луисом Борхесом, Хулио Кортасаром, Пабло Нерудой и другим талантами. Испанская империя давно умерла, но испанская имперская культура продолжает воспроизводиться. Бывшая имперская периферия Южной Америки активно интегрируется с бывшим ядром – европейской Испанией.
Интересно проявилось наследие испанской имперской культуры после того, как колонии Южной Америки объявили независимость от испанской короны. Имперское ядро в Мадриде до такой степени ослабло, что сил воевать с колониями уже не было.
Однако война за независимость испанских колоний в Южной Америке не закончилась простым освобождением от власти правящих элит в Мадриде. Тут же началась большая война за создание собственной империи в Южной Америке. Инициатором выступил Симон Боливар – небогатый идальго из Каракаса, сегодняшней столицы Венесуэлы. Примечательно, что Боливар учился в имперской столице Мадриде, путешествовал по Швейцарии, Германии, Италии. В 1805 году даже посетил Соединенные Штаты, которые вот уже 30 лет как были независимыми от Лондона.
То есть представитель небогатых правящих элит из колонии Симон Боливар получил отличное европейское образование, изучал передовой опыт разных империй. Причем этот опыт он потом употребил для борьбы с Испанией и построения собственной империи.
Симон Боливар недооценен современной историей. На самом деле это личность, сопоставимая с Наполеоном, Лениным, Бисмарком и Цезарем. Это человек, опередивший время. Каждое столетие в политике появляются люди, которые ценой сверхусилий заставляют колесо истории крутиться быстрее, чем обычно. Такие личности побуждают человечество прыгать через ступеньку на лестнице развития. Эти гении видят цели, выходящие за пределы их физической жизни. И Симон Боливар был таким.
Провинциальный дворянин, получивший хорошее образование в столице империи и посмотревший на передовой опыт Европы и Северной Америки, возвращается домой и включается в политическую борьбу. Выходит на первые роли и становится одним из лидеров провозглашения независимости Венесуэлы. Затем несколько лет головокружительных приключений, успешные восстания в Колумбии, Эквадоре и Перу.
Вновь созданные республики становятся частью Великой Колумбии – союзной конфедерации, которая существует пока только в идеях самого Боливара. Никакой идеологии Великой Колумбии ранее не было. Правящие элиты Южной Америки давно хотели перестать делиться с правящими элитами Испании. Однако если идти на поводу у правящих элит, то борьба с имперским центром приведет лишь к перераспределению богатств в их пользу и банального сепаратизма. Такой подход не может привести к развитию.
Поэтому Боливар предлагает идеологию новой испанской империи Великой Колумбии. И плевать, что в идеологии этой империи нет самой Испании, – имперская культура принадлежит всем наследникам. Так, восстание против испанской монархии на самом деле становится борьбой за построение новой империи в Южной Америке.
К сожалению, Боливар на посту верховного правителя Великой Колумбии не смог удержать сепаратизм правящих национальных элит. Идея интеграции Южной Америки в империю не была понята в начале 19-го века, как не была понята идея Наполеона об интеграции в Европе. Правящие элиты растащили Великую Колумбию по национальным закуткам. На самого Боливара покушались. Однако он сложил с себя полномочия правителя Великой Колумбии, отказался от собственности и провел остатки дней на пенсии в уединенном месте в горах.
Идея Великой Колумбии жива и по сей день: например, Уго Чавес, легендарный президент Венесуэлы, создал идеологию боливарианства. В честь Боливара названа страна Боливия. Испанская культура остается имперской культурой, поэтому попытки интеграции Южной Америки в единую империю будут продолжаться всегда.
Интересен также феномен популярности социализма в Южной и Латинской Америке в 20-м веке. Куба, Чили, Аргентина, Бразилия, Перу, Боливия, Колумбия, Эквадор, Никарагуа – везде к власти приходили социалисты, коммунисты, социал-демократы и прочие «левые». В Южной Америке идеи социальной справедливости легли на фундамент массового католицизма. Образ мученика и образ Че Гевары идут рука об руку. Фидель Кастро всегда подчеркивал, что если бы Христос жил сегодня, то он был бы коммунистом.
Католические священники активно помогали «красным» партизанам. Идеи справедливости и истинной христианской веры удивительным образом перемешались в новой имперской культуре Южной Америки.
Социализм 20-го века для Южной Америки стал новой версией Великой Колумбии. Поддержка Советского Союза давала надежду на объединение в единую империю всех наследников Великой Колумбии. Социализм стал органичной частью имперской культуры Южной Америки. Основатели магического реализма в культуре Маркес и Борхес был социалистами. Именно «красная» идеология, занесенная из Советского Союза, сформировала идеологию Южной Америки.
Итак, только имперская идеология способна обеспечить торжество миропорядка. Функция правящих элит – воспроизводить и транслировать миропорядок – нерешаема без имперской идеологии.
Однако империя всегда существует за счет поглощения национальной периферии. Так происходит до тех пор, пока периферия не заканчивается и империи не сталкиваются друг с другом. Тогда случается мировая война, двигаются границы, переселяются народы и образуется новая национальная периферия. Единственно возможная форма сосуществования империи и национальной периферии – постепенная колонизация. Это естественный процесс, который нельзя остановить, но можно замедлить или ускорить.
Каждая империя должна решить проблему колонизации национальной периферии. Сделать это можно, только выработав собственную имперскую идеологию – в нашем случае русскую. Следовательно, анализировать надо русскую имперскую культуру.
Глава 4. Колонизация по-русски
Вопрос русского колониализма – один из самых острых для миллионов русских людей разных национальностей. Если вы думаете, что этот вопрос стоит только в среде историков, то глубоко заблуждаетесь. Этот вопрос актуален для русских людей, живущих на национальной периферии. Для русского человека в Таджикистане, Молдавии, Туркмении, Узбекистане, Украине русский вопрос – не просто идеологический диспут. В начале 1990-х это был и вовсе вопрос сохранения жизни, свободы и достоинства. Очень непросто сегодня носителям русской идентичности на Украине.
Особенно жестко обстояли дела с русским вопросом в Средней Азии. Порой семьи бросали все и садились в ближайший поезд до любого города России. Хотя большинство русских уезжали потому, что не могли найти себя в новом национальном государстве.
Как мы видим, русский народ 25 лет подряд бежит с национальной периферии. Причем не имеет значения, что это: субъект федерации Якутия или независимый Узбекистан – русскому становится дискомфортно в национальных республиках. Он чувствует себя там человеком второго сорта, носителем «неправильной» имперской культуры.
Рис. 4. Численность русских в субъектах Федерации (тыс. чел.)
Рис. 5. Численность русских в республиках бывшего СССР (тыс. чел.)
Очень показателен случай с гражданской войной на Украине. Переход Крыма под российскую юрисдикцию, война против Донбасса вызвали атаку оставшейся части Украины на все русское. Удар пришелся именно по русской имперской культуре любой идеологической версии, начиная от памятников Ленину и русским полководцам и заканчивая запретом ввоза книг и вещания российского телевидения. Государственная и частная пропаганда в Киеве уже два года вдалбливает в голову мысль: «Во всем виноваты Россия и русские».
Российскому телезрителю в последние несколько лет открыли окно в мир украинской политики. На федеральных каналах он увидел украинских политологов и политиков, которые объясняют, что люди на Донбассе сами себя обстреливают. Люди из Киева, Днепропетровска и других городов, которые так или иначе поддерживают убийства русских, могут часами отстаивать свою позицию перед миллионами русских граждан. Российский зритель, увидев этих персонажей, очень удивился. Потому что держат украинских экспертов на российском федеральном телевидении как ручных бесов, которые вызывают у аудитории отвращение, ненависть и другие эмоции. С этой задачей украинские эксперты справляются отлично – российская телеаудитория сливается в экстазе ненависти с украинскими фашиствующими интеллигентами.
Но попробуйте на секунду выйти из российской телевизионной реальности и представить себя живущим в украинской телереальности. Вам уже два года твердят по телевизору, что «Россия напала», «Крым отжали», «Путин посылает наемников на Донбасс». Телевещание с другой точкой зрения отключили. Раз в полгода выпускается список с запрещенной для ввоза из России литературой. В основном под цензуру попадают современные публицисты. За открытую прорусскую позицию могут убить возле собственного дома, как киевского писателя Олеся Бузину.
Представьте себе, что вы живете в реальности, где слова лысого украинского эксперта в «Воскресном вечере» Соловьева – не крики в студии, а официальная государственная политика. И если вы ее не поддерживаете – вы сепаратист и агент России.
Быть русским в сегодняшней Украине достаточно непросто. Так же как непросто было быть русским в Молдавии, Грузии, Узбекистане и Таджикистане в начале 1990-х. В уральско-сибирском пограничье – Оренбурге, Омске, Новосибирске и других городах – живут десятки тысяч русских уроженцев Ташкента, Бухары, Фрунзе, Уральска, Актюбинска, Целинограда и Душанбе. Все они покинули национальную периферию, когда оттуда ушла русская империя. А вместе с ней значительно ужалась русская имперская культура, идеология русской империи стала нежелательной и кое-где уголовно наказуемой. Причем уезжали русские и из национальной периферии Российской Федерации. Русские уезжали из Якутска, Абакана, Кызыла и Улан-Удэ. Процессы были идентичны во всей исторической России – хоть в Ташкенте, хоть в Риге, хоть во Львове, хоть в Якутске.