Без образа верховного правителя в России рушится все. Начинается борьба за власть между группами правящих элит, политический раскол перерождается в смуту, которая затягивает обслуживающую прослойку и обывателей, – так начинаются гражданские конфликты и войны.
Вспомните период правления Ельцина, посмотрите на остатки Украины – все это результат отсутствия образа верховного правителя. Если правящие элиты не способны договориться и выдвинуть компромиссную фигуру, которую все они будут признавать в качестве арбитра и высшей власти, миропорядок по-русски заклинивает. Начинаются политические кризисы. Парламенты становятся разносчиками бунта. Региональные правящие элиты идут вразнос и ставят на сепаратистов. От оппозиции откалываются радикалы, уходят в подполье и вооружаются. Все это признаки того, что у вас в стране нет образа верховного правителя.
Постсоветские республики, где правящие элиты поняли это, – выстояли. И в России, и в Беларуси, и в Казахстане сформирован образ верховного правителя, оппозиция укрощена, правящие элиты прикормлены, телевизор и парламент контролируются.
Верховный правитель в этой схеме – человек, который несет ответственность за все и вся. Все рекламные и медийные ресурсы концентрируются на его личности. Он играет в хоккей и теннис, помогает слабым, ставит на место наглецов, собирает урожай, поздравляет молодоженов и отвечает на вопросы в прямом эфире.
Представьте себе огромный зрительный зал на несколько миллионов человек. Огромная сцена, большой экран. Все камеры направлены на одного актера. Еще несколько актеров второго плана – и много массовки. Теперь представьте, что вы уже 15 лет смотрите один этот сериал с одним главным героем, а остальные действующие лица меняются для поддержания диалога и раскрытия образа главного героя.
Создание и поддержание образа верховного правителя – главная задача русской имперской идеологии. Как и любая идеологическая задача, работа с этим образом сугубо технологична. Управление общественным мнением и создание политических образов – это такая же работа, как производство творога или строительство жилых домов. Кто владеет технологией – у того получается. Кто занимается самодеятельностью, обычно все ломает и в конце концов проигрывает.
Правящим элитам нужен доминирующий образ верховного правителя для того, чтобы не привлекать внимание обывателя к своей текущей деятельности. Когда внимание всего зрительного зала приковано к подвигам главного героя, очень удобно воровать одежду в гардеробе.
Но несмотря на все изъяны, эта модель с персонифицированной властью в лице верховного правителя в миропорядке по-русски реально работает. Работала она у Ивана Грозного, Петра I, Екатерины Великой, Владимира Ленина, Иосифа Сталина и Леонида Брежнева. Даже у никчемного последнего «красного» императора Горбачева до определенного момента были безусловный авторитет и вся полнота власти. Работает эта модель сегодня у Нурсултана Назарбаева в Казахстане, у Александра Лукашенко в Белоруссии, у Владимира Путина в России. Причем модель функционирует при любом общественном строе: абсолютной монархии, военном коммунизме, развитом социализме и номенклатурном капитализме.
Однако кроме достоинств у русской имперской модели власти, конечно же, есть и недостатки. Например, верховный правитель рискует оказаться в ситуации, когда правящие элиты создали образ небожителя и тем самым оторвались от реальности.
Если на дворе эпоха консерватизма и охранительства, то аппарату часто удается подавить волю верховного правителя. Так, например, произошло с Леонидом Брежневым. Ситуация была под контролем, все проблемы загонялись внутрь общества, сложности в экономике решались за счет накопления долгов. Аппарату удавалось все контролировать вплоть до внештатной ситуации – обрушения цен на нефть на мировой бирже. Но это уже было после смерти Брежнева – так незабвенный Леонид Ильич правил, не управляя.
Но аппарат не способен управлять развитием. Номенклатура может воспроизводить текущий миропорядок, но не в состоянии конструировать новый. Аппарат – это большой ксерокс: может наштамповать миллион копий, но не способен нарисовать картину.
Каждый период охранительства и консерватизма заканчивается глубоким кризисом. Это может быть война с внешним противником, революция, дворцовый заговор или путч; в любом случае в зоне риска оказывается фигура верховного правителя. В кризисные моменты консервативный миропорядок рушится в одночасье. Это случается потому, что аппарат не может копировать, ведь изъяли оригинал. Так происходило, например, в 1917 году после отречения Николая II от власти. Или после путча 1991 года в Москве. Аппарат заклинило – он не знал, какой миропорядок воспроизводить. С одной стороны, есть союзная власть, с другой – республиканские власти. Где верховный правитель? Чьи приказы исполнять?
В такие моменты правящие элиты оказываются беспомощными – и вся надежда остается на верховного правителя. Если он проявляет слабость, как, например, Горбачев или Николай II, то империя рушится. Если воли достаточно, то, как во времена Петра I, Ивана Грозного или Ленина, империя растет невиданными темпами.
Кризис русского охранительства и консерватизма приводит к значительному обновлению правящих элит. Так появляются дворяне у Петра I. Так возникает опричнина у Ивана Грозного. Так Ленин передает управление всей империей одной партии.
В такие исторические времена аппарат подавляется коллективной волей правящей группировки элит. Кризис власти приводит к тому, что одна группировка монополизирует власть и вынужденно берет под управление все государство. Каждый кризис заканчивается диктатурой – это неизбежность миропорядка по-русски. А для справедливой, авторитетной и антикризисной диктатуры снова необходимы личность и образ верховного правителя. Чтобы завершить кризис, обывателю надо показать царя/генсека/императора/президента. И новые правящие элиты выдвигают такого человека. Очень часто он возникает из ниоткуда. Кто помнил в 1916 году о Ленине, который давно находился в эмиграции? Кто точно знал о судьбе директора ФСБ в 1998 году?
Миропорядку по-русски нужно прийти в равновесие, а для этого необходим образ верховного правителя. Аппарат начинает ловить привычный сигнал и нормально работает. Поэтому большевикам так быстро удалось восстановить управляемость Россией – аппарат империи просто подчинился и стал выполнять сигналы из имперского центра. Аналогично проходили дворцовые перевороты: еще вчера императора зовут Павел, а сегодня уже безвластие. Новый царь еще не коронован, а претендентов несколько. Именно этот момент для переворота выбрали декабристы – когда вопрос о власти еще не был решен и Николай I был еще не коронован.
Для того чтобы разобраться в реальных политических процессах внутри правящих элит, необходимо отбросить в сторону иллюзии, созданные шоу-политикой. В условиях информационных технологий 21-го века массовое сознание обывателей требует постоянного воздействия. Если в 20-м веке для агитации было достаточно двух-трех листовок, то сегодня вас агитируют круглогодично и без остановки.
Принцип тотальности – это базовый принцип формирования доминирующего образа. Вы должны увидеть образ верховного правителя в телевизоре, услышать его голос по радио, прочитать о нем в газете, послушать мнение экспертов о его личных качествах и узнать, как ему грозят наши враги, – только так вам будет донесен сигнал.
В современном мире обывателю предлагают, навязывают и продают образы повсеместно. Вместо йогурта обыватель покупает образ йогурта, выбирая из всплывающих в памяти рекламных стереотипов – слоганов и логотипов. Автомобиль выбирается на основании обзоров в глянцевых журналах и отзывов в Интернете.
Политика давно превратилась в отдельную отрасль медиабизнеса, как и спорт. Только этот факт стесняются обсуждать правящие элиты. Дело в том, что они уже достаточно глобализированы, а образ верховного правителя строится на патриархальных, архаичных и консервативных ценностях и смыслах русской имперской культуры. Поэтому правящие элиты стараются скрывать свой образ жизни и социального поведения. Элитарии прячут доходы, переписывают активы на жен и разводятся, делают тестя акционером предприятий с миллиардными оборотами. В общем, идет нормальная жизнь правящих элит. В это время внимание обывателя должно быть приковано к подвигам верховного правителя. В этом заинтересованы все группы элит – таков смысл консенсуса в миропорядке по-русски.
Если вы будете помнить эти нехитрые правила шоу-политики, то вам будет проще разбираться в текущей политической ситуации. Вы уже не будет глядеть на происходящее глазами обывателя, а сможете посмотреть на ситуацию глазами элитария.
Представьте: вы успешный миллиардер с виллой в Швейцарии и офисами в Лондоне и Токио. Вы входите в сотню влиятельных людей России. Вы не у власти, но при власти. Вы способны организовать кредит региональному правительству Поволжья, чтобы оно приняло бюджет. Расплатятся с вами подрядом на ремонт всех дорог региона. Впрочем, даже не с вами расплатятся, а с вашими аффилированными компаниями. У вас этим занимается отдельный менеджер. В общем, вы один из тех пяти тысяч российских инвесторов, которым, по данным Госстата, принадлежит 90 % частных богатств России. Это и есть правящие элиты России – люди, чье влияние на процессы в государстве значительно превышает их формальный статус.
Современное государство устроено таким образом, что в рамках шоу-политики мы видим только верхушку айсберга. Мы взаимодействуем с государством, когда берем какие-то справки, получаем паспорт, платим налоги и оформляем субсидии. В остальном случае формируется политическая повестка дня, которая затмевает процессы в государстве. Обыватель следит за приключениями российских ВКС в Сирии, а в это время две корпорации схлестнулись в борьбе за пост замминистра энергетики. Потому что впереди новый год, и надо будет распределять квоты. Так что обыватель живет в своей повестке дня, а элитарий в своей.