Русский имперский миропорядок предлагает выбор: либо консервативное ядро империи, где все уже поделено между правящими элитами, либо колонии, где все зависит от тебя. Пограничье империи манило людей дерзких и смелых. Каждый рубеж империи брался самородками, которые возникали будто из-под земли. Тимофей Хабаров, покоривший Дальний Восток. Петр Семенов-Тянь-Шанский открывший и исследовавший горы Средней Азии. Александр Суворов и Григорий Потемкин, завоевавшие Причерноморье. Михаил Воронцов, наместник в Новороссии, Бессарабии и на Кавказе. И сотни других подвижников империи. Откуда брались эти люди и почему они появлялись целыми плеядами?
Ответ кроется в культурных особенностях русского имперского миропорядка. Как мы помним, верховный правитель России, обездвиженный аппаратом и номенклатурой, либо будет посажен ближайшим окружением в хрустальную клетку и не станет ничего решать, либо создаст группу единомышленников и решит вопрос о власти. Верховному правителю необходимо опираться на людей, способных принимать внесистемные решения. Аппарат и номенклатура не в состоянии принимать нелинейные решения. К тому же аппарат склонен бесконечно долго откладывать. Многочисленные комиссии, комитеты и подкомитеты могут собираться годами и полировать и без того выхолощенное решение. Такова суть любого аппарата.
Единственная возможность для верховного правителя обладать полнотой власти – сформировать группу единомышленников, способных на внесистемные поступки. Человек, который готов променять теплое и доходное место в столице на таежные болота, явно не будет жить по законам аппарата и номенклатуры.
Если мы посмотрим на «птенцов гнезда Петрова», «фаворитов Екатерины», «ленинскую гвардию» и «сталинских соколов», то увидим людей внесистемных, энергичных и амбициозных. Номенклатурные правящие элиты считали их опасными. И они действительно были опасны для системы, особенно если не могли найти себе применение. Летчик-асс Покрышкин до войны был известным новосибирским хулиганом. Кем бы он был, если бы не стал летчиком и не случись войны?
Так возникает дуализм развития империи. Для первого шага в колонизации необходимы люди, способные на внесистемное поведение. А для того, чтобы затем десятилетиями постепенно и системно внедрять имперский миропорядок, нужны аппарат и номенклатура.
Поэтому когда мы говорим о брежневском застое, речь идет как раз об аппаратном этапе развития исторической России. Система была отлажена, все развивалось по накатанной, в результате советское общество пережило самые счастливые и сытые 20 лет жизни. При этом когда аппаратная империя приняла авантюрное решение воевать в Афганистане, то не оказалось новых Суворовых и Потемкиных – людей исторического масштаба, способных на внесистемные решения. Похожая ситуация была в России при правлении Николая I – тогда власть аппарата и чиновной номенклатуры достигла вершин. Все было зарегулировано – на каждый шаг имелась инструкция. Любая инициатива должна была быть согласована.
Испытанием для аппаратноуправляемой империи стала Крымская война. Ее Россия с позором проиграла, хотя были фантазии «отжать» у Турецкой империи Молдавию, Болгарию и Константинополь. Николай I, начиная авантюрный поход в Молдавию, который привел к Крымской войне, находился в плену иллюзий, созданных аппаратом и номенклатурными элитами.
Мудрость верховного правителя выражается в его умении терпеть рядом с собой более сильных личностей, чем он сам. И самое главное умение – это умение делиться властью, или, говоря языком управления, делегировать полномочия. Обладатель верховной власти добровольно отдает ее часть своему генерал-губернатору и наделяет его высшими полномочиями. Эта модель управления неприемлема с точки зрения аппаратного управления. Как это взять и назначить наместника с полномочиями президента независимой страны? Как разрешить вести внешнеполитические переговоры военному? Почему решение о штурме Измаила не было согласовано в канцелярии? Почему иностранный гражданин без вида на жительство Ришелье назначен генерал-губернатором Новороссии и Бессарабии? Почему купцы Строгановы финансируют частную военную кампанию Ермака вопреки мирным договорам с ханом Кучумом?
Аппарат живет по логике, согласно которой функционирование системы является главной ценностью. Правящие аппаратные элиты превращаются в функции государственной системы. Вы можете увидеть этих людей в коридорах любой власти – в городском совете, в областной думе, в региональном и федеральном правительстве, в Госдуме и в администрации на Старой площади.
Представитель аппаратных элит – всегда незаметный человек в скромном деловом костюме. Общается он с вами так, что нельзя понять, говорит он «да» или «нет». Он делает так не потому, что хочет обмануть вас, просто аппаратный элитарий не принимает решений. Он является всего лишь функцией, передаточным звеном. Аппаратная система управления работает по принципу затухающего сигнала. Власть отдает приказ – аппаратная система приступает к исполнению. Например, аппарат получил приказ построить новый город. Разложил эту задачу на сотню мелких составляющих: привезти бетон, найти строителей, привлечь архитекторов и обеспечить финансирование. Аппарат не знает, зачем он строит город. Аппарат просто выполняет тысячу необходимых функций. Это важнейшая задача, и считать аппаратное управление плохим или хорошим в корне неверно. Аппаратное управление необходимо там, где речь идет о поддержании миропорядка.
А когда заходит речь об изменениях миропорядка – расширении или сужении границ имперской культуры, новой колонизации, интеграции национальных элит в имперские, – здесь аппарат бессилен. Подобные задачи требуют принципиально других кадров, а самое главное – совершенно иного отношения правящих элит к власти и собственности.
Александр Меншиков – ближайший друг и соратник Петра I – после его смерти стал фактическим диктатором России от имени Екатерины I. Его боялись европейские и азиатские монархи. А закончил свою жизнь всесильный Меншиков в Сибири, в Березове, что в нынешней Тюменской области. И вы думаете, Меншиков жалел о своей судьбе? Переживал об утраченных капиталах и собственности? Вовсе нет, он и в ссылке продолжал такую же активную деятельность. Строить церковь в сибирской провинции для него было не менее важным занятием, чем быть губернатором Петербурга.
Что движет такими людьми? Откуда они приходят и куда уходят? Можно ли воспитать таких людей?
Ни марксизм, ни либерализм, ни расизм, ни нацизм, ни какая любая другая идеологическая, историческая и экономическая теория не может объяснить, откуда берутся личности в истории. Поэтому мы не будем разбираться, как они появляются, а станем воспринимать это как факт и для чистоты понимания будем называть таких людей избранными элитариями.
Избранные элитарии, подобные Меншикову, Суворову, Ломоносову, Потемкину, Молотову, Фрунзе, появляются вокруг верховного правителя, когда тот решается создать альтернативный аппаратному контур управления. Империи для развития и рывков необходим другой управленческий метод.
Людям типа Меншикова, Потемкина и Молотова не надо ставить аппаратные задачи. Они не будут согласовывать каждый шаг и годами разрабатывать инструкции. Таким людям надо обозначить конечную цель и отдать власть в этом вопросе. Ну и, конечно, снабдить ресурсами. Люди, способные к проектному управлению, сами являются людьми-проектами. Они всю жизнь тренируют себя, куда-то стремятся и даже в старости заняты общественной деятельностью.
Если верховному правителю удается выделить из окружения и привлечь на свою сторону десяток-другой избранных элитариев, то жизнь в империи начинает преображаться. Верховный правитель в обход аппарата ставит проектные задачи избранным. Потемкин имеет право прийти к императрице и потребовать денег, власти и особых полномочий. Так же как Меншиков может спорить с царем, обсуждая генеральный план Петербурга. Фрунзе может повысить голос на Ленина, когда дело будет касаться его родной Средней Азии. Избранные многое могут себе позволить, потому и вошли в историю. Поэтому их именами названы улицы, скверы, самолеты, города и планеты.
Социальное поведение избранных отличается от поведения аппаратных элит. Представитель аппаратной элиты ориентирован на накопление и передачу собственности, титула и власти по наследству. Аппаратный элитарий свою задачу видит в постоянном движении по ступенькам социальной иерархии. Поэтому аппаратные элиты формируют влиятельные роды и фамилии. Среди аппаратных элит принято женить детей и сращивать капиталы и чины. Эти элиты в первую очередь живут ради своих детей. Сохранение и передача по наследству – вот их главный мотив. Любой аппаратный элитарий стремится стать номенклатурой, то есть занять достойное место среди высших правящих элит, стать одним из тех, кого приглашают на день рождения премьер-министры и президенты.
Избранные элитарии мотивированы личным эго и амбициями. Материальные блага являются для них скорее показателем социальной успешности, чем самоцелью. Михаил Воронцов, будучи главой русской оккупационной администрации Парижа, оплатил все долги русских офицеров в парижских кафе. Был вынужден сам залезть в долги, но тем не менее оплатил. Избранными элитариями движут тщеславие и властолюбство. Поэтому проектное управление – возможность для избранного элитария самому почувствовать себя верховным правителем. Перед тобой лежит опасная и неизведанная Сибирь или Новороссия. Здесь ничего нет, но ты можешь быть полным властелином.
Разная социальная мотивация избранных и аппаратных элитариев постоянно приводит к конфликтам. Избранные пытаются получить власть над аппаратными, а аппаратные окружают избранных интригами и подставами.
Однако с точки зрения развития русской имперской культуры избранным элитариям нужно всегда находить применение. Потому что, как показывает нам опыт брежневского и николаевского застоев, диктатура аппаратных элит часто завершается крахом.
Империи необходимы избранные элитарии. Однако где их брать? Как их воспитывать? Этот вопрос волновал многие поколения верховных правителей. Все они догадывались, что дело в воспитании и образовании. Петр I думал, что надо отправлять учиться в Европу. Знаменитый пушкинский лицей по задумке Александра I должен был стать кузницей избранных элитариев.