Закрутив кран и убрав мобильник в карман, Дмитрий вышел из ванной комнаты. Белла по-прежнему сладко спала на его кровати.
Когда час назад он подошел к пожарным сказать, что в его номере он забыл человека, они уже собирались уходить. Посмеявшись над ситуацией, разрешили не будить спящую красавицу и всем разойтись по номерам. Дмитрию же после предъявления удостоверения рассказали, что пожар был странный: загорелась розетка, вроде как от короткого замыкания, но огня было мало, зато было много угарного газа. Если бы в комнате был человек и спал, то с вероятностью в девяносто девять процентов не проснулся бы уже никогда, но это следователь пусть разбирается.
Ночь выдалась тяжелая, а виновник данного торжества в пьяном угаре благополучно спал у Дмитрия на кровати, да так сладко, что ему захотелось из вредности разбудить ее. Понимая, что тогда не удастся поспать и ему, Дмитрий отговорил себя от этой аферы. Ведь у него есть как минимум час-полтора, чтоб хоть немного выспаться. Он решил ее больше не жалеть и, устроившись с другой стороны кровати, мгновенно уснул.
Девчонку бережет Бог, не иначе. Да, человек, смотревший сейчас в окно, верил в Бога. С таким же в своей практике ему сталкиваться еще не приходилось. Когда Бог берет покровительство над кем-то, то все – считай, пропало, но деньги получены, значит впереди Китай, будем работать там, что поделать. Работа есть работа.
Белла ехала в старенькой «газели», которую вел улыбающийся Денис, и думала, думала, думала, но мысли никак не могли выстроиться в ровный ряд, она в первый раз в своей жизни не могла ничего контролировать, ничего. Мир опять повернулся к ней спиной, и все пошло не по плану. Как слепой котенок, она решила довериться Дмитрию: он обещал, что все будет хорошо и что теперь все у него под контролем. Все ли?
Проснулась она сегодня в его объятиях. Боясь пошевелиться и разбудить его, она начала рассуждать, после выпитого вчера это давалось ей с трудом. Но она очень старалась, несмотря на жажду и на головную боль. Сначала ее накрыл стыд, но она вовремя оценила ситуацию и поняла, что они оба одеты. Потом злость – как-то уж очень откровенно он ее обнимает, затем она улыбнулась, потому что поняла, что ей это приятно. Высвободившись из его объятий, она решила, что надо возвращаться в номер и хотя бы успеть принять душ. Через час завтрак и выезд в Китай. Подойдя к раскрытому чемодану, набитому скомканными второпях вещами, она не обнаружила наволочки с разбитым подарком. Его необходимо все равно найти и вернуть, решила она, пусть разбитым, пусть в наволочке, но вернуть. Оглядев комнату, ничего похожего она не увидела и решила посмотреть под кроватью. Там было пыльно и пусто. «И здесь нет», – подумала Белла и начала вылезать из-под кровати. Попятившись, Белла уткнулась тем, чем, собственно, и пятилась, от страха она замерла. В голове за пять секунд прокрутилось пять тысяч вариантов, во что, собственно, это она уперлась своей пятой точкой, и когда остался единственно возможный, она сказала:
– Только не пинайте меня, как в прошлый раз, – попросила Белла и продолжила свой путь.
Александр Александрович Александров был напуган: то отравившийся шеф московского отделения, то пожар в номере туриста. Конечно, слава богу, все живы, но им нежелательно привлекать внимание к своей группе. Вроде и события эти случайность, но у него непривычно сосало под ложечкой, а внутренний голос просто кричал: «Стоп, отменяй все, стоп!»
Переправа в приграничный Хэйхэ осуществлялась теплоходами под гордым названием «Амур-2008», речной вокзал Благовещенска был новым, хорошо оборудованным зданием небольшого размера. За семь месяцев Александров выучил здание порта вдоль и поперек, с ним здоровались, а девушки-таможенницы, красотки, каких свет не видывал, даже пытались заигрывать. Обычно он делал это с большой охотой, но сегодня флиртовать настроения не было. Состояние страха первый раз за семь поездок подкатило к горлу и ухнуло камнем в пятки. Когда он приехал в гостиницу, портье сказал, что ночью был пожар в номере, где проживает турист из его группы. Он так мчался наверх, как не бегал со времен своего школьного спортивного прошлого. Группа завтракала в ресторане. Подлетев к столу, он спросил:
– Что с подарком?
Вопрос прозвучал немного странно, теперь-то он это понимал. Этот говнюк с грязными патлами – кажется, Семен – оборвал его:
– А как Курчатова, вы не хотите спросить?
– Мне портье сказал: без жертв.
Тут как раз в ресторан вошла Белла.
– Коробка стояла в другом углу, вроде целая. Вот, – и показала ее Александрову.
Он выдохнул и вышел из ресторана, сил не было, стресс забрал все.
И вот сейчас он стоял на таможенном контроле разбитый, ни сил, ни настроения. Но пора работать, на раз, два, три, поехали:
– Ниночка, вы, как всегда, прелестны. Вам как никому идет таможенная форма, она подчеркивает ваши зеленые глаза. Нина, ваши глаза как у колдуньи. Где вы были на выходных, в «Пекинской утке»? Почему я вас там не видел? А не сходить ли нам с вами в следующий раз туда вместе, потанцуем на их движущемся танцполе. Я уверен, вы танцуете, как богиня, при ваших-то данных.
Пока он разговаривал с таможенницей, группа пораженно смотрела на него: из бесцветного, неинтересного и аморфного Александров на их глазах превратился в крутого мачо.
Шли по спискам, руководителем группы была Капуня, она подала списки пограничнику, и все выстроились согласно алфавиту. Оказывается, без виз можно посетить только приграничный город Хэйхэ, а в Удалянчи либо визы, либо группой по спискам от турфирмы. В бизнес-зале никого не было, мягкие кожаные диваны стояли вдоль стен, царили спокойствие и уют.
Когда все выстроились, как было приказано, по алфавиту, Дмитрий, привыкший все логически выстраивать, заметил некий диссонанс в их ряду. По его подсчетам и знанию фамилий, патлатый Семен, который сегодня почему-то помыл голову, стоял не на своем месте. Он встал за Курчатовой и перед Морозовой, а должен был стоять с ним: фамилии у них на одну букву – Сахаров и Самоваров. Расставляла всех Капуня. Вариантов два: или она ошиблась, или ошиблись при составлении списков. Но есть и третий вариант: он чего-то, возможно, не знал.
Прошли быстро, минут за тридцать, и так же организованно отправились на корабль. Дмитрий догнал Капуню и заговорщицки зашептал на ухо:
– Ты как научилась всему так быстро?
– Я же прилетела на день раньше тебя, вот и скаталась, как они называют, за речку, да что тут знать-то? А у тебя новая поклонница, смотрю, красавица Ника, она от тебя не отлипает: и на завтраке, и в автобусе. Тебе не кажется это подозрительным: еще вчера она смотрела на тебя немного с презрением, а тут такая страсть?
– Согласен. Про презрение ты, конечно, преувеличила: скорее всего, мстишь мне за то, что рассказал тебе, что Дед Мороз – это папа? Но ты должна меня понять: тебе было уже восемнадцать лет, пора было открыть тебе правду жизни. Про Нику же, нашу богиню победы, ты права. Знаешь, она и сейчас-то делает это как-то не от души, а немного с натяжкой. Постоянно оглядывается и как бы демонстрирует кому-то эдакое отношение ко мне. Ты мне вот что скажи лучше: откуда указ идти через «бизнес»? Я специально посмотрел: обычный зал заполнен только на четверть.
– Ко мне вчера подошел Александров и сказал, что так договорено с начальством. Меня в фирме предупредили, что они всегда ездят через бизнес-зал, но я решила поспорить и сказала, что это будет дороже на две тысячи пятьсот рублей на человека. Александров кивнул и вынул деньги. Все! Но Ирина, которая возила группы BRELLO до этого, сказала мне, что даже в будний день, когда обычные залы пустые, они все равно вели все группы здесь, опять же по просьбе Александрова. Конечно, это никак не возбраняется и никаких подозрений не вызывает, так как это и правда комфортнее, и удобнее.
– Теперь вопрос как родственник родственнику: ты почему семью позоришь, почему Самоваров у тебя стоял за Курчатовой, у кого-то проблемы с алфавитом?
– Как родственник родственнику отвечаю: как ты мог обо мне так подумать – о победительнице всероссийской олимпиады по русскому языку! На самом деле я сама в шоке: когда на таможне увидела списки, сначала ничего не поняла. Но он подошел ко мне и объяснил. Мол, Самоваров – это его фамилия по матери, он недавно решил взять ее фамилию, но он не успел в заграничном паспорте поменять, очень просил никому не говорить.
– Вам, девушка, за подозрение в безграмотности пардон! Я забыл, что имею дело с полиглотом. Ну и какая же фамилия у нашего Монте-Кристо, что он так не хотел ею светиться – Дантес?
– Почти, – ухмыльнулась Капуня и осторожно показала списки. Дмитрий взглянул и присвистнул.
– Да, путешествие становится все интереснее и интереснее.
Олечка на корабле забралась подальше от всех. Она вчера почти целый день просидела у окон реанимации и молила Бога.
– Миленький Боже, пусть он только будет жив, пусть не со мной, с другой – только жив. Он самый прекрасный человек на свете, умный, добрый, красивый, у него прекрасное чувство юмора. Помоги ему, Боже, спаси его, мне надо просто знать, что он есть, что он жив, что он счастлив.
Она прекрасно знала, что шефу нравилась красавица Ника, одна ее золотая коса могла поразить воображение любого мужчины. Если добавить сюда еще глаза цвета василька и стройную фигуру модели, то не устоял бы никто. Олечка рассуждала здраво: во-первых, зачем он Нике, он хоть и шеф отделения, но не «орел», да еще и старый для нее. Во-вторых, ей верилось, когда-нибудь он поймет, что Олечка хоть не такая красивая и молодая, зато очень преданная и любящая. Именно это хотелось ей показать шефу в поездке. Но сейчас ей было уже все равно, пусть будет хоть с кем, даже с Никой, только пусть будет жив. Она не хотела ехать в Китай и все утро просила Александрова оставить ее в Благовещенске ухаживать за шефом, но тот почему-то не захотел входить в ее положение и отказал ей, ссылаясь на то, что все оплачено. Мол, она все подписала и обязана ехат