Планета была огромная, но с небольшой плотностью. Это означало, что гравитация на поверхности будет низкой. Детям это понравится, подумал Джордж. Не будет ощущаться разницы после искусственной гравитацией на корабле. Высокое атмосферное давление и содержание кислорода сделают их сперва легковозбудимыми, но в итоге все будет хорошо. У них появится возможность вдоволь набегаться кругами для разрядки. Да, там найдется где поноситься, если не окажется опасных животных. И они, наконец, слезут с меня. Как только я думаю, что предстоит еще целый месяц лететь на Землю, у меня ёкает селезенка. И ведь это я сам придумал, как нам провести отпуск!..
Планета росла на глазах, синевато-серый шар, постепенно заполонивший обзорный экран. Высотомер заработал на высоте 500 000 футов, тогда Джордж включил вспомогательный двигатель и стал медленно снижаться. Сквозь плотные облака поверхности планеты совсем не было видно.
На высоте 100 000 футов радар начал показывать поверхность. Сначала тянулся океан, затем они полетели над сушей. Но через минуту с высотомером стало твориться что-то не. Световая стрелка начала вдруг прыгать. 80 000 футов — 70 000 — 80 000 — 69 000 — 78 000 — 69 000 — 76 000…
Горы, подумал он, такие вот странные горы, что понатыканы поодиночке по всей поверхности. Из-за них будет трудно приземлиться. Снижаться нужно крайне осторожно, медленно и плавно, пока мы не пролетим через толстый слой облаков и не увидим своими глазами, что там на поверхности.
Джерри и Лестер стояли рядом с ним, зная по опыту, что лучше отцу не мешать. Джордж услышал шаги возвратившейся Сабины.
— Карл заснул, — сказала она. — Он всегда начинает ныть, когда голодный и сонный. На планете с ним все будет в порядке. Просто, когда мы летим в космосе, здесь нет смены дня и ночи, и Карл не может к этому приспособиться. Я думаю…
Не оборачиваясь, Джордж взял ее за руку.
— Пожалуйста, Сабина, не сейчас. Там происходит что-то странное.
Сабина замолчала. Джордж всматривался в экран, но свет, приходящий снизу, был слишком серым и неясным. Радар тоже не давал четких показаний, а стрелка высотомера по-прежнему прыгала. 59 000 — 48 000 — 58 000 — 48 000.
Горы, повсюду горы. Высокие горы с острыми пиками и глубокими долинами, отделяющими каждую от соседних. И не видно никаких равнин, подходящих для приземления.
Есть ли они здесь вообще? 46 000 — 45 000 — 45 000 футов — показания высотомера стали теперь устойчивыми. Но внезапно стрелка на миг опустилась до 31 000 футов, и Джордж повернул корабль. Он углядел одну равнину, а второй могло и не быть. Нужно приземляться здесь.
Они, наконец, прорвались через облака, и внезапно дети громко вздохнули.
— Папа, смотри! — воскликнул Джерри. — Это же деревья-горы!
Мальчишка прав, подумал Джордж. Это действительно громадные деревья, высокие, как горы. Именно поэтому они вздымались в небо поодиночке, и не было здесь никаких горных цепей. Они простирались кругом, насколько он мог видеть. Хорошо, сказал себе Джордж, что мы не попробовали приземлиться между ними. Это закончилось бы катастрофой.
Чистая удача, что они все же нашли равнину. Это оказалась гигантская поляна, места там в дюжину раз больше, чем нужно для приземления, и Джордж мог посадить корабль прямо посередине.
— Это там что, трава? — спросила Сабина.
— Да, она здесь довольно высокая, но я полагаю, что это трава. Сабина, здесь, кажется, все слишком большое.
— Черт побери, пап, — сказал Джерри, — ты думаешь, что звери здесь такие же большие?
— Наверное. Но я думаю, нам не стоит о них волноваться. Атомные винтовки смогут их отпугнуть.
— Ты разрешишь мне пострелять из винтовки, папа? — нетерпеливо спросил Лестер.
— Нет, — коротко ответил Джордж. — И больше меня не проси.
— А я смогу стрелять, папа? — спросил Джерри. — Мне уже одиннадцать лет, почти двенадцать.
— Никто не дотронется до винтовки, кроме вашей матери и меня, — сказал Джордж. — А теперь, если вы позволите, я пойду на посадку. И я не хочу, чтобы кто-то отвлекал меня, пока я приземляюсь.
Он без проблем приземлился почти в самом центре поляны и отправился взять образцы воздуха и почвы. Дети нетерпеливо ждали результатов, стремясь оказаться на свежем воздухе. Сила тяжести здесь была низкой, чуть ли не в половину земной. Они замечательно проведут время, бегая и прыгая вокруг — если не будет никакой опасности.
Но пока что придется подождать, подумал Джордж. Потребуется три часа, чтобы закончить анализы, и хотя на корабле имеется широкий набор антибиотиков, было бы глупо рисковать. Не стоит гнать лошадей. Пока они не убедятся наверняка, что здесь нет никаких вирусов или прочих чужих форм жизни, с которыми не смогли бы справиться их лекарства.
Сабина провела это время, готовя обед. Потом все посмотрели стереофильм, а после просто глядели на Джорджа, ни слова не говоря, но раздражая его простым присутствием. Джордж и без этого волновался, а когда проснулся Карл и начал плакать, он был готов выпустить всех наружу, не дожидаясь завершения анализов.
Но он этого не сделал. Он честно прождал все три часа, и, наконец, сказал:
— Хорошо, можете идти… Но только с матерью. Сабина, возьми винтовку, а им раздай карманные пистолеты. А я тем временем займусь ремонтом.
— Но, дорогой, ты не сможешь добраться до двигателя, пока он не остынет.
— Знаю, но я хочу пока приготовить инструменты. А теперь, Джерри и Лестер, запомните. Нигде ни на секунду не оставляйте свои пистолеты. Направляйте их в землю, а не цельтесь друг в друга. И держитесь поближе к матери.
— Хочу пистолет! — тут же завопил Карл.
— Можешь вопить хоть до хрипоты, дружище, но ты не получишь пистолет. По крайней мере, еще два года. Убери его, Сабина, пока это жужжание не подействовало мне на нервы, а то я могу его прихлопнуть, приняв за марсианского москита.
Сабина поспешно увела Карла, и Джордж глубоко вздохнул. Ах, моя долгожданная тишина, подумал он. Плохо только, что долго она не продлится.
Джордж достал ремонтный комплект. Затем открыл антирадиационный пакет и сделал себе укол. Следовало сделать их Сабине и детям, подумал он. На всякий случай, если они будут крутиться возле двигателя, пока я его ремонтирую, и случайно получат дозу радиации. Даже Карлу… особенно Карлу. С ребенком, который сует свой нос куда угодно, нельзя рисковать. К тому же, возможно, укол убедит его, что я говорю серьезно, когда заявляю, что меня нельзя беспокоить во время работы.
Они оставили корабельный люк открытым, и густой воздух планеты ворвался внутрь. Сначала было немного трудно дышать, но Джордж знал, что вскоре привыкнет к этому без всяких последствий. Ему приходилось привыкать и к худшему воздуху. Но почему, черт побери, снаружи так тихо? Чем там занимаются Сабина и дети? Хорошо, что его оставили в покое, замечательно, что Сабина позаботится обо всем, подумал Джордж, я должен признать, что она мила, но все-таки это странная планета, и тут может быть опасно. В конце концов, она лишь слабая женщина, а дети — ну, всем прекрасно известно, что дети всегда суют свои сопливые носы, куда не следует. А такая глубокая тишина уже кажется зловещей.
Джордж взял винтовку со стойки и вышел наружу.
Снаружи все было спокойно, но странно. Трава — красно-зеленые стебли с необычными сочленениями, толщиной в фут и даже больше, тянулись на пятьдесят футов вверх и колыхались там выше корабля, который при приземлении прожег в них широкую полосу. Ветерок не утихал, и стебли шелестели вверху, когда он шел среди них. Трава была влажной, словно недавно прошел дождь. Вероятно, поэтому огонь не распространился далеко.
Через прожженную в траве просеку он видел, как в дюжине миль отсюда вздымаются ввысь деревья-горы. Они больше походили на громадные марсианские кактусы, чем на деревья. Если ветер вообще мог их поколебать, то столь незначительно, что этого невозможно было увидеть. Они стояли неподвижные, точно замороженные.
Однако, встревожили его не растения, а животные. Сперва Джордж услышал отдаленный шум, словно что-то ломилось через заросли. Затем все стихло, но чуть позже шум возник снова, уже громче и ближе.
Затем из леса-травы выпрыгнуло маленькое красноватое существо. Оно бежало настолько быстро, что у Джорджа остались лишь смутные представления о форме его головы. Но не о количестве ног. А за ним гнался великий охотник Карл, который указывал на него пальцем и вопил: «Бах! Бах!». За Карлом выбежал Лестер, вскинул пистолет, и раздался гораздо более громкий и зловещий звук выстрела.
Стебель травы, разорванный пулей пополам, согнулся, сломался и полетел вниз, чуть было не прибив нетерпеливо рвущегося вперед Карла.
— Лестер! — закричал Джордж. — Прекрати стрелять! Остановись, слышишь?
За Лестером появился Джерри, и позади всех — Сабина.
— Что здесь происходит? — спросил Джордж.
Дети сразу же принялись объяснять, причем все трое сразу, но Джордж велел им заткнуться.
— Они гнались за животным, — сказала Сабина.
— Оно напало на них?
— Да нет. Джерри шел впереди, Лестер за ним, а мы с Карлом позади всех. Я чуть обогнала Карла, который остановился, чтобы глотнуть лимонада из бутылки, и тут же услышала, как он кричит: «Плохая собака! Плохая собака!».
— Плохая собака, — подтвердил Карл. — Украла шипучку.
— Да, какое-то медное животное выхватило бутылку прямо у него из рук и побежало сюда. А мы все за ним.
— Но оно не навредило никому из детей?
— Вообще-то нет.
— Будем надеяться, что другие животные столь же безобидны. Но мне кажется, Сабина, с этого времени детям лучше держаться поближе к кораблю. По крайней мере, до тех пор, пока мы получше не узнаем здешнюю фауну.
— Но им так нравится бегать кругом, — задумчиво сказала Сабина.
— Слишком опасно бегать там, где мы их не видим. Трава закрывает обзор во всех направлениях, остается лишь просека, которую прожег двигатель корабля при посадке. Так что мы не увидим заранее, если кто-то вздумает напасть на нас.