Мишура — страница 6 из 16

— Хоть бы рыбу пожалел, ― она кивает золотой рыбке, мерно болтающей плавниками в аквариуме на кофейном столике.

— Это, кстати из-за него все, ― Люк перебивает череду «Ну-ну-ну!», посланную одному из игроков на стадионе вдогонку упущенной передаче мяча.

— Он сказал, что ему плохо слышно.

— Прям так и сказал? ― куксится Джоанна.

Даже дети знают, что рыбы не умеют разговаривать. Как бы сильно ей того не хотелось и как бы часто не приходилось самой общаться с рыбой время от времени, надо признать, у местного поселенца стеклянного пузыря, наполненного водой, напрочь отсутствует склонность к обучению.

Надутые губы, вскинутые брови, скрещенные на груди руки ― все выдает бурлящий внутри тела Джо негатив.

— Ты же планировала к маме поехать. Я не думал, что ты дома.

— Я тоже про тебя так думала, ― прямолинейно рубит Джо.

Вот Джоанна закрывает собой уже добрую часть экрана, а на его намеки подвинуться, выраженные жестами, не реагирует.

Люк, подобно школьнику, которому мать читает лекцию о вреде телевизора, пытается сменить локацию и съезжает в сторону. Вести вдумчивые беседы он сейчас не намерен, а ждать окончания телевизионной вакханалии не намерена она.

— Джо, четвертая четверть идет. Бога ради, не маячь, ― Люк возвращается в позицию диванного критика.

Девчонка усаживается рядом. Раз это так важно для него, возможно, ей тоже стоит попробовать включиться в процесс? Происходящее на экране выглядит непонятным. Гулливеры в майках носятся с позиции на позицию по каким-то неведанным ей траекториям, мнутся, валяются по полу, попеременно выбрасывают какие-то тройки. Счет скоро перевалит за сотню.

Люк затихает, нервно сводит пальцы на переносице. Джо думает, что вполне бы смогла уснуть у него на плече. Музыкальное сопровождение и чужая болтовня перестают ее напрягать.

— Ты знаешь, сколько времени? ― Мурлычет она, перебирая волосы на его затылке. ― Пойдем в кровать? ― Она отказывается от попыток вникнуть в игру, прикрывает глаза.

— Да твою налево! Моя бабка передавала бы лучше! ― Выстреливает Люк, невзначай отталкивая Джо и не замечая ее попыток соблазна.

Девчонка встает с места и закатывает глаза. Пару минут назад она называла его школьником, а сейчас сама готова показать ему язык.

Она решает сменить локацию, охладиться, выпить воды и скрывается в кухне. Бардак не ограничился гостиной и распространился на соседнюю комнату. На столешнице валяются пакеты, какие-то фантики, коробки с ресторанной едой. Этот натюрморт ясно говорит, что ее стряпня осталась нетронутой в дебрях холодильника.

И вроде бы ей хочется разругаться, как в кино, выдрать вилку шнура от телевизора из розетки, побить посуду, разодрать себе горло вопросами о том, почему Люк ведет себя так, словно он живет здесь один. Но Джоанна не находит в себе сил устраивать сцену, поскольку считает, что не имеет на это прав. Подселилась в чужую квартиру, живет за спасибо, не платит по счетам в хронической форме. Будет она еще одеяло на себя тянуть.

Шум бегущей из крана воды не способен заглушить распространяющийся гул. Вечеринка не собирается заканчиваться. Наоборот: становится громче.

Девчонка наливает полный стакан воды, пялится на бушующего в гостиной придурка. Она видит все больше плюсов в планировке его большой квартиры. Так можно каждый день наблюдать шоу: собственный домашний зоопарк, площадка романтического реалити, психбольница с белыми стенами.

Чем еще ей заняться глубокой ночью? Вернуться в спальню, тупить в телефон, излить душу кому-то из сонных подруг, залипнуть в потолок в надежде, что все закончится? В ящике слева от вытяжки тусуется ее аптечка. Снотворным она пользуется редко. Сейчас идея пригубить кажется как нельзя кстати. Правда, по завершении матча у раззадоренного Левана наверняка будет игривое настроение, небось еще приставать будет.

— Да пошел ты в задницу! ― злостно бубнит под нос она, выуживая таблетку из банки. ― Сам отказался, когда предлагали.

Поезд ушел ― она отправляет снотворное в путешествие по пищеводу.

Неистовый рев в очередной раз доносится до нее. Волна подходит и отходит, растворяясь пеной. Из той воды Джо выбралась, так и не погрузившись до конца, зато Леван плещется и крутится в водовороте, отрываясь по полной. Конец четверти, тайма, периода, игры в целом? Джо ядовито бурчит про себя, что ей абсолютно параллельно. Ей осталось минут пятнадцать, седативы и так отрубят. Ее накроет свое цунами.

За окнами гаснут огни, краски перестали разливаться по паркету. Леван гремит стеклянной тарой, бросает подушки на место, подобно парням из NBA, метавшим мячи в корзину, а после выплывает из-за угла, пританцовывая и слегка пошатываясь.

— Чего не спишь? ― Люк расплывается в довольной улыбке.

— Прикалываешься?

— Днем прямой эфир был, сейчас повтор завел. Я просто не мог пропустить.

— Ага, ― создает видимость присутствия Джо, между делом посылая стакан принимать горячий душ в посудомоечной машине.

— Ты дуешься?

— Нет, ― сухо отвечает она, не позволяя себе открыть на него огонь.

— Ты дуешься, ― констатирует Люк. Он тянет ее за талию, не позволяя уйти из комнаты и исчезнуть в темноте. Мягко сводит ее руки, когда та устало, слабо и раздраженно просит отпустить ее.

— Я не хотел тебя будить. Увлекся.

— Я говорила тебе, что завтра у меня важная встреча, мне нужно рано встать. Я хотела выспаться, ― тихо сетует она, не разрывая объятия. ― Ужин приготовила, ты даже не прикоснулся.

— Да я сыт до отвала. Мы с Марцией зависли над проектом, пока ждали ответ от заказчика, дегустировали меню, устроили себе небольшую вечеринку в офисе. Кучу всего прислали, это Марси еще половину забрала. Китайский новый год, короче.

Джо обращает внимание на поникший хвост глянцевого серпантина ярко-красного цвета, прижатый дверцей холодильника.

— Китайский новый год? Сейчас же не февраль.

— Надо тусовку подготовить. У нас своя атмосфера.

— А у меня тут своя, ― канючит Джо, давая понять, что ей не хватает внимания. ― Я думала, ты под утро вернешься. Хоть бы написал, что приедешь пораньше. Сегодня же пятница.

— Сегодня четверг, ― отвечает Леван, ловя невнимательную, наивную и глупую, но все же свою девчонку на оплошности, которая могла привести к катастрофе, ― но технически ты права, уже пятница.

Джо жмурится от неловкости. Она без труда разглядела беспорядок дома, но не смогла рассмотреть название дня недели на экране мобильника.

— И ты тоже могла написать, что решила остаться дома.

— Прости, ― извиняется она за то, что запуталась, как кот в мишуре, в разбросанных листках календаря и однообразных буднях, смешавших мысли в кашу. Вот и не нужно ей никуда вставать рано утром.

— Кажется, кто-то засиделся, ― отвечает Люк, рисуя пальцами дорожки на ее спине. ― Нужно куда-то вместе выбраться, ― Джоанне, заключенной в объятья, остается лишь угукнуть в ответ.

— Ну и как матч? ― прорезается у нее голос.

— Наши выиграли. «Чикаго Буллз» порвали «Нью-Йорк Никс».

— Так если порвали ньюйоркцев, как же наши выиграли? ― не понимает обитательница Бруклина.

— Я не говорил, что я из Иллинойса? ― расплывается в улыбке Леван.

Джоанна отрицательно мотает головой.

— Когда-нибудь расскажу подробнее.

Джо молча кивает. Слипаются глаза. Она принимает его предложение отправиться досыпать. Леван обещает ей скоро присоединиться, выпускает ее ладонь из своей.

Джоанна возвращается в пустую постель, льнет к холодным простыням. Где-то далеко, совсем тихо, шумит вода по сточным трубам. Какая же она все-таки эгоистка. Вцепилась в парня зубами и когтями, не позволила без скандалов и часа прожить для себя. Невнимательная балда.

Ей стыдно. Раздула из мухи слона и теперь валяется, подмяв под себя одеяла, ожидая, что ее снова обнимут погладят по бедовой голове и поцелуют в макушку. Джо боится, что она со своими привычками канючить и устраивать закидоны на ровном месте когда-нибудь надоест Люку. У его терпения, в отличие от кредитной карты American Express, наверняка есть лимит. Джоанна знала, что их совместная жизнь не будет идеальной, как в сказке, ждала, что когда-нибудь их с Люком накроет та самая «бытовуха», спасибо, что из-за разбросанных носков еще не ругались.

Возможно, поэтому она не слишком горячо приняла его предложение съехаться: хотела оттянуть домашние склоки как можно дольше. Сколько они живут вместе? Месяца полтора. Не прибили друг друга ― и ладно. Серпантин их жизни сделал еще один виток.

Вода прекращает шуметь. Девчонка считает секунды до момента, когда ее беспокойное уединение будет нарушено. Тишина снова вскрыта, как консервная банка. Леван скрипит половицами, клацает ручкой входной двери. Очевидно, пытается действовать тихо и по-быстрому. Старается не разбудить ее снова. Аккуратно, но тем не менее с долей стабильного безразличия перекидывает вещи через спинку кресла. Проходится пятерней по мокрому от проточной воды ежику волос, парой крепких ударов взбивает подушку, и, наконец, собирается сделать то, о чем его просила Джо ― уснуть.

Люк елозит рукой по одеялу, покрывающему изгибы тела Джоанны. Останавливается где-то в зоне ее груди, девчонка обвивает его руку своей и сцепляет ладони.

Грандиозный шарлатан и волшебная справка. Дарья Нечаева

Гадая, чем бы ей заняться,

Шура смотрела на часы,

Но день тот не спешил кончаться,

Как километры мишуры,


Которой, чтобы сэкономить,

Трудолюбивый коллектив

Покрыл обшарпанные стены,

Декор весь прочий отменив.


Со стен наверх переползая,

Свисала также с потолка,

Уменьшив площадь кабинета,

Та и была невелика.


Лапшой спадавшие лианы

Вдруг мысль зажгли, развеяв мрак:

Она включила греться чайник

И заварила «Доширак».


Покушав, Шура подобрела

И уже с легкой теплотой

Она по новой оглядела

Труды коллег, среди них ― свой.