Под Танюсиково стрекотание мы медленно продвигались к медпункту, останавливаясь у каждой двери, чтобы послушать и подсмотреть, что за ними происходит. В кабинете географии Витя Феофанов из 10-го «Б» потел у карты, в кабинете английского малыши разучивали песню «Битлз», на физике наш параллельный 8-й «Б» писал контрольную… В общем, все были при деле, одни мы наслаждались неожиданной переменой и не торопились обратно, в трудовые будни.
Но все хорошее рано или поздно кончается. Вот и мы наконец добрались до первого этажа, где находился медкабинет. Я думала, что маленькому приключению настал конец, но нет, оказалось, что самое интересное еще впереди.
По дороге к медкабинету находилась учительская. Брыкало по инерции заглянул туда и доложил:
— Пусто!
— Ага, — сказал Смыш, и глаза его сверкнули. — Девчонки, вы — на стреме! А мы, — он толкнул Брыкало в спину, — идем на дело.
— А… что… — только и успели выговорить мы, как парни скрылись за дверью учительской.
— Ой, — Танюсик испуганно прижала ладошки к запылавшим щекам. — Что сейчас будет!
Зайти в учительскую, в особенности в отсутствие учителей — это покруче включенного на уроке мобильника! За такое могли не только двойку поставить, но и замечание в журнал записать, а то и выговор в личное дело. А уж разборка на линейке и у директора с родителями такому храбрецу гарантирована!
Поэтому мы с Танюсиком, стоя плечом к плечу около двери, дрожали крупной дрожью.
— Если тут сейчас кто-нибудь появится, я упаду в обморок, — заявила подруга, сжав мне руку холодными пальцами — совсем как недавно за гаражами.
— С точки зрения маскировки — отличное решение! — одобрила я, стараясь не показать, что мне тоже ужасно страшно.
И тут послышался звук спускающихся по лестнице шагов. Мы с Танюсиком оцепенели.
— А если спросят, что мы тут делаем? — прошептала подруга.
— Скажем, что потеряли золотую сережку и теперь ищем, — осенило меня — как всегда в трудные моменты.
— Супер! — одобрила Танюсик. Она быстро вытащила из уха сережку и зашвырнула ее куда-то подальше от учительской.
— Ты с ума сошла! — ужаснулась я, но было поздно.
Шаги стремительно приближались, и вот из-за угла показалась Людмила Викторовна — секретарша директора. При виде нас лицо ее приняло недовольное выражение.
— Девочки! А вы что здесь делаете? — строго спросила она. — Почему не на уроке?
— Э-э-э… Мы после прививки! — выпалила Танюсик, прячась за меня.
— Сочувствую, — хмыкнула Людмила Викторовна и взялась за ручку двери. — Но теперь, когда самое страшное уже позади, можете смело возвращаться в класс.
— Не можем! — Танюсик, собравшись с духом, выступила вперед. — Я сережку где-то тут потеряла. Золотую. Если не найду, меня родители из дома выгонят.
— Сережку? Золотую? Надо же! — Людмила Викторовна, помедлив, отпустила ручку и шагнула к нам. — А ну-ка, покажи, как она выглядит!
Танюсик с готовностью подставила ей ухо со второй сережкой.
— Красивая, — сочувственно кивнула Людмила Викторовна и снова взялась за ручку. — Ладно, поищите, может, вам и повезет.
— Людмила Викторовна! — Танюсик рванулась к женщине, умоляюще сложив перед собой руки. — А вы нам не поможете? А то звонок скоро, народ из класса высыпет, все затопчут, и тогда уж мы точно ее не найдем…
— Помочь вам? Ну хорошо, — секретарша со вздохом отступила от двери. — Показывай, куда она упала…
— По-моему, где-то здесь звякнуло, — Танюсик, подмигнув мне, наклонилась, почти коснувшись носом пола. — Надо вот тут как следует посмотреть…
— А может, туда закатилась? — Я потянула «золотоискателей» к раздевалке перваков. Тщательно изучая каждый сантиметр пола, мы завернули в отсек, забитый одеждой и обувью. Краем глаза я увидела, как парни выскользнули из учительской и, показав нам поднятые большие пальцы, на цыпочках ринулись к медкабинету. А мы, с облегчением переведя дух, с усиленным рвением предались поискам.
Шутки шутками, а сережки нигде не было. Я видела, как в душе у Танюсика постепенно нарастает беспокойство, да и сама начала волноваться — подруга и так по моей вине потерпела урон из-за бус, так теперь еще и это!
Клементина Федякина возникла рядом, как из-под земли.
— А чего это вы тут делаете? — с удивлением спросила она.
— У меня сережка потерялась! — В голосе Танюсика звенели уже непритворные слезы. — Золотая!
— Федякина? А вы почему тут? — Людмила Викторовна с трудом разогнулась, тяжело села на детский стульчик.
— Прививка, — с готовностью отрапортовала Федя, потирая плечо. — От гриппа. У нас всему классу сегодня досталось.
— Ах да, ты же тоже из 8-го «А», — кивнула секретарша. — Девочки, думаю, сережка пропала. Можете поискать до звонка, а мне пора идти.
Она ушла, мы остались в раздевалке одни.
— Ужас, — всхлипнула Танюсик. — Кошмар. Я теперь буду, как золотой леопард без изумрудного глазика.
— Чего?! — опешила Клема.
— Ну, тут недавно кража была, с выставки, у золотого леопарда изумрудный глаз умыкнули. Так что мы с ним теперь — родственные души!
— Погоди, — Клементина закрыла глаза и наклонилась к полу. А потом начала водить над ним руками, приговаривая: — Найдись, найдись, найдись! Ну, пожалуйста!
«Отсканировав» таким образом всю раздевалку малышни, Федя перебазировалась в соседнюю.
— Много она отыщет с закрытыми-то глазами, — Танюсик скептически скривилась и безнадежно махнула рукой. — А все из-за парней! Что они там делали в учительской, ума не приложу?
— Сочинения тырили, — раздался из-за перегородки голос Клементины. — Чтобы мне почерки показать тех пятерых, для гадания. Ну, то, о чем вы просили. Мы с ними около медкабинета пересеклись.
От изумления мы с Танюсиком даже забыли о сережке.
— Сочинения тырили?! — воскликнула подруга. — Во дают…
— Ну да, — подтвердила Клементина. — И я уже погадала.
— И… что?
— А ничего. Это не они. Ну, в смысле, того человека, которого вы ищете, среди них нет.
— Парни тебе поверили? — спросила Танюсик.
— Кажется, нет, — Клементина тяжело вздохнула. — А вы мне верите?
— Конечно! — поспешно заверили мы ее. — Еще как верим!
— И правильно, — Федя вернулась в раздевалку и протянула Танюсику сережку. Та, ахнув, растерянно пробормотала «пасибки» и вдела ее в ухо.
— А ты не можешь сказать, кто это? Ну, кто написал письмо? Просто так, без почерков… — Я с надеждой посмотрела на Клему. — А я тебе автограф Пузырева раздобуду!
— Лучше Милана, — деловито сказала Клема. — Только не сейчас, а вечером. Раньше я все равно ничего узнать не смогу.
Взлохматив перед зеркалом волосы, она убежала, а мы с Танюсиком молча смотрели ей вслед. Дело становилось все запутаннее и сложнее. А разгадка отодвигалась все дальше…
Засада с пирожками
Мы вчетвером стояли на крыльце школы и щурились от ясного сентябрьского солнышка. Всех, кому сделали прививки, отпустили с физкультуры, и мы решали, как лучше насладиться целым часом неожиданной свободы.
— Куда пойдем? — весело спросила Танюсик. — Предлагаю в кино. Там сейчас «Агатовый колобок», премьера.
— Не-е, — протянул Брыкало. — Мне лениво. И есть хочется. Давайте в кафешку.
— А может, в сквер? — предложила я. — Погода хорошая, подышим свежим воздухом. К тому же мне в четыре с Пузырем встречаться…
— Слушай, а где у тебя письмо? Ну, то самое? — спросил вдруг Смыш.
— Дома. А что?
— Принеси, а? Очень нужно, для дела.
— Прямо сейчас?
— Ну да. А чего тянуть!
Почему бы и нет? Дорога домой как раз идет через сквер, так что я вполне могу совместить приятное с полезным — и погулять, и выполнить просьбу Миши.
— Я пошла! — весело помахав друзьям, я сбежала с лестницы. Хорошо, что можно хоть ненадолго отвлечься от забот!
Миша догнал меня посреди сквера. Я уже набрала большой букет желтых кленовых листьев и теперь подбирала красные.
— Ты что, не пошел с ними? — удивилась я.
— Они сами не знают, чего хотят. Кафешка, кино… Чуть не подрались. — Миша поднял с земли красный лист, передал мне. — Решил вот проводить тебя, мало ли что.
Напоминание о наших недавних происшествиях немного меня расстроило. Мы шли, перекидываясь редкими репликами, подбирая опавшие листья и каштаны. У дверей подъезда Миша остановился:
— Я подожду здесь, хорошо?
— Как хочешь! — Я вбежала в подъезд, поднялась к себе на восьмой и…
…И уже на лестничной клетке почувствовала неладное. Это было неуловимое ощущение беды, невидимой угрозы, от чего по коже у меня пробежал озноб.
— Мама? — окликнула я, заходя в квартиру.
Молчание.
Пожав плечами, я вошла в комнату, положила листья на стол…
И вот тут-то и поняла, от чего мне не по себе. Запах. Этот запах. Туалетная вода «Матадор»… Та самая, которой пахло от напавшего на нас незнакомца!
У нас в семье никто такой не пользовался…
Колени внезапно подкосились, и я присела на стул, ежась и бессмысленно таращась в открытое окно.
Открытое окно?! Но как так получилось? Я же точно помню, что оставляла только форточку! Я вскочила, выглянула наружу… От сердца немного отлегло — во дворе все тихо, спокойно, ничего необычного. Закрыв окно, я захлопнула и форточку. Ерунда все это. Такая мнительная я стала со всеми этими происшествиями.
Потом я нашла на столе письмо, сунула его в сумку и вышла из квартиры, не забыв побрызгаться мамиными любимыми духами «Premier Jour» от Нины Риччи. Теперь «Матадор» был окончательно и полностью задавлен.
Миша ждал у подъезда. Бросив на меня озабоченный взгляд, он шикнул и прижал палец к губам:
— Тсс! Тихо!
— Что-то случилось? — не поняла я.
— Да тише ты! Не видишь, что ли? — он кивнул на стоящий у подъезда мотоцикл.
— И что? — Я все еще не догоняла.
— Тот самый! — прошипел Миша, утягивая меня в кусты. — Я уже вызвал милицию.
И только тут до меня дошло.
— Тот самый?! — Я вцепилась в Смыша холодеющими пальцами. — Значит, мне не померещилось…