Он что-то невнятно забурчал и быстро захлопнул за мной дверь.
Через пятнадцать минут я уже был в офисе у Мэддокса.
Мэддокс был не из тех людей, кого приятно приглашать в гости. Может быть, тому виной постоянное напряжение, работа на износ, но у него всегда был вид готового к извержению вулкана. Личная секретарша босса, девица, больше смахивающая на мальчика, была необыкновенно высокой и тощей. Мы называли ее Китовый ус Гарриэт. Несмотря на это, она обладала достаточной живостью и ко мне относилась хорошо. Пока я стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу, Гарриэт занималась тем, что усмиряла гнев шефа. Судя по груде изорванной бумаги и куче сломанных карандашей, я заключил, что кризис уже миновал. Решительно шагнув на ковер, я остановился в шести шагах от стола шефа.
– Добрый день, мистер Мэддокс, – произнес я, жизнерадостно улыбаясь.
Мэддокс привстал, но Гарриэт заставила его сесть. Довольствуясь гримасами и ужимками, редактор закричал:
– Вернулся наконец, некомпетентный, бесполезный, пустоголовый кретин! А еще журналист! И это наш специальный корреспондент! Называется…
– Мистер Мэддокс, прошу вас, – увещевала шефа Гарриэт. – Как можно встречать так мистера Милана, если вы хотите, чтобы он помог вам…
– Помог мне! – рявкнул Мэддокс, рванув на себе воротничок. – Да как совесть позволяет этой чернильной душе стоять передо мной и не краснеть! Безмозглый кретин! Он обошелся мне в двадцать пять тысяч долларов! Двадцать пять тысяч! И посмотрите на него! Ему как с гуся вода!
– Я не виноват, – сказал я, предусмотрительно отступив назад. – Спросите у Жудена. Он расскажет вам, что произошло. Вас обманули, мистер Мэддокс. Вся ответственность за это лежит на Шамвее.
Мэддокс стал раздуваться от гнева.
– Меня обманули, все в порядке! – Он рванулся вперед, нависая над столом, в то время как Гарриэт удерживала его за пиджак. – У тебя, видно, крыша поехала, осел безмозглый! Я знаю все об этом… Ты, может быть, и сумел заморочить голову Саммерсу всеми этими историями, но меня не проведешь! Летающие женщины! Говорящие собаки! Человек в колбасе!!! Ха!
– Не будем вспоминать об этом, – сказал я. – Я пришел поговорить с вами об Андаска.
– Андаска? – Лицо редактора сразу напряглось, и он внимательно посмотрел на меня. – Что ты этим хочешь сказать? Что ты знаешь об Андаска?
– Я знаю, что вы против него, – заявил я твердо. – И что Крюгер заинтересован в вашем молчании.
Мэддокс сел обратно в кресло.
– Как ты об этом пронюхал?
– Крюгер мне сам сказал. Но послушайте, мистер Мэддокс, забудьте о двадцати пяти тысячах. Такая газета, как ваша, может себе позволить роскошь потерять такие деньги, в то время как…
Я опасался, что он вновь начнет орать, но Гарриэт крепко припечатала его к креслу.
– …Крюгер подстроил все так, что дочь Шамвея обвиняют в убийстве. Если он не получит компрометирующие его фото, он отправит ее в полицию. Он предложил мне обменять фотографии на девушку. А это грозит ей по меньшей мере электрическим стулом.
Мэддокс испустил долгий, глубокий вздох.
– Так ты хочешь эти фотографии. Хочешь передать их Крюгеру? Ты не получишь их! Даже если придется послать каждого мужчину, женщину и ребенка на электрический стул в этой стране! Ты понял меня?
– Я так и думал. Немножко терпения, мистер Мэддокс. Выслушайте мой отчет, он многое объясняет.
– Ха! А для чего же я пригласил тебя сюда? Неужели только для того, чтобы полюбоваться на твою идиотскую физиономию!
– О'кей. – Я пододвинул стул ближе. – Это займет немного времени, но я хочу, чтобы меня не перебивали.
– Немножко терпения! – съязвил шеф. – Это тебе следует разуть глаза и пошевелить извилинами.
Но ему не удалось больше меня запугать. Я описал патрону все свои приключения, начиная от встречи с Мирой и до посещения Крюгера.
Редактор сидел, барабаня пальцами по столу, с таким видом, словно собирался меня проглотить. Гарриэт стенографировала мой рассказ. Когда я закончил, наступило долгое молчание. Никакой реакции. Даже у Гарриэт был недовольный вид.
– Ну и бредни! – запоздало взорвался Мэддокс. – Это определенно. Ты опасен для общества, молодой человек. Знаешь, что я собираюсь сделать? Собираюсь тебя изолировать. К концу следующей недели ты уже будешь в палате для буйнопомешанных, пусть даже для этого мне придется истратить последний цент.
Я поспешно вскочил, с беспокойством глядя на шефа.
– Но… вы не можете так поступить!
– Еще как могу, – проворчал он. – Чего ждать. В это время на следующей неделе ты уже будешь в смирительной рубашке…
В дверь постучали.
– Войдите! – крикнула Гарриэт.
Вошел Мэрфи. Я никогда не видел, чтобы человек так сильно изменился за такое короткое время, что я находился в редакции. Его лицо страшно побледнело и осунулось. Он выглядел так, словно постарел лет на сто.
– В чем дело? – рявкнул Мэддокс. – Вы видите, я занят!
– Извините, мистер Мэддокс, сэр, – сказал Мэрфи тихим голосом. – Но я не могу больше работать. Я пришел попрощаться.
– Что все это означает… вы уходите? Как это? Ведь вы же проработали у нас двадцать лет.
– Да, это так, сэр, – Мэрфи печально покивал головой. – Это будет жестоким ударом для моей жены. Но мне лучше уйти сразу, пока я еще нахожусь в здравом уме.
Мэддокс вскочил на ноги.
– Что вы здесь несете! – заорал он с яростью. – В чем дело? Довольно с меня загадок! Эти забавы могут дорого вам обойтись! У меня нет желания тратить время попусту. Возвращайтесь стеречь двери. А если вы выпили, идите отдыхать! Вы наш старый служащий, и я, так и быть, прощу вам вашу выходку.
Мэрфи шагнул вперед.
– Дело не в этом, сэр, – проговорил он с удрученным видом. – Дело в моей голове.
– В вашей голове? – с беспокойством уточнил Мэддокс.
– Именно так, сэр. Еще утром с ней было все в порядке, а теперь что-то случилось. Лучше уж уйти сразу, а то не ровен час наломаю дров.
– А что позволяет вам думать, что ваша голова не в порядке?
– Происходит что-то странное, сэр. В моей голове слышатся голоса.
Мэддокс повернулся к Гарриэт.
– Разве люди слышат голоса только тогда, когда не в порядке голова?
Гарриэт пожала квадратными плечами.
– Такой симптом ничего хорошего не предвещает, – осторожно подала она голос.
Мэддокс вытер лицо носовым платком.
– Понятно. А о каких голосах идет речь конкретно?
– Внизу стоит огромная собака, – ответил Мэрфи, не в силах унять охватившую его дрожь. – Мне показалось, что она заговорила со мной. Поэтому я и утверждаю, что слышу голоса.
– Заговорила с вами… Собака? Что она сказала? – спросил Мэддокс.
– Она хотела узнать, меняю ли я носки каждый день.
Я вскочил с криком:
– Кто? Собака?
Мэрфи отступил назад.
– Да, мистер Милан, большая собака. Я не стал бы вас обманывать, но…
– Где он? Это же Викси! – Я повернулся к Мэддоксу. – Необходимо срочно привести его сюда!
– Но я не могу этого сделать, – пролепетал Мэрфи. – Это выше моих сил!
Я метнулся к двери и распахнул ее настежь. Половина персонала редакции, занятая подслушиванием, кубарем влетела в кабинет Мэддокса. Я даже не обратил внимания, отстранив одних и перешагнув через других. Внизу собралась толпа. А вот Викси и след простыл.
– Видел кто-нибудь здесь собаку? – спросил я.
– Я видел, – здоровенный амбал подошел ко мне. – Огромный волкодав. Он исчез несколько минут назад. Должно быть, он до смерти напугал папашу Мэрфи, так как бедняга опрометью кинулся к лифту. Пес вышел отсюда со смущенным видом.
– В какую сторону он пошел?
– Направо. А в чем дело?
Не отвечая, я выскочил на улицу. Викси нигде не было видно. Но это меня мало беспокоило. Если он куда и направился, то только домой. Я знаком остановил такси и дал водителю адрес.
– Езжайте поближе к тротуару, – распорядился я. – Мне нужно увидеть приятеля.
Водитель, небольшого роста человек с бегающими глазками, прикоснулся к своей фуражке.
– Я остановлюсь, когда вы скажете, – он тронул машину с места.
Мы почти доехали до нашего дома, когда я заметил Викси. Вид у него был гораздо лучше. Кто-то все-таки позаботился о нем. Но на голове по-прежнему красовалась скверная рана.
– Остановитесь, – потребовал я, поспешно вылезая из машины. – Викси, старый дружище! – крикнул я на бегу. – До чего приятно тебя снова видеть.
Викси быстро обернулся.
– Прекрасно, – сказал он. – А я тебя повсюду ищу.
– Идем в машину. – Я нежно погладил пса по спине. – Нам нужно обсудить массу вещей.
Мы влезли в машину.
– Покатайте нас немного, – сказал я таксисту. – Мне не терпится поговорить с моей собакой.
Водитель посмотрел на Викси.
– Прекрасная у вас собака, – похвалил он. – Надеюсь, мистер, вы ее не бьете?
– С чего это вы взяли? – Я подтолкнул Викси в угол и устроился рядом с ним. – Послушайте, – попросил я словоохотливого водителя. – Мне нужно обсудить с собакой кучу вещей, так что на болтовню у меня времени нет.
– Не люблю типов, которые бьют своих собак, – не унимался водитель, поворачиваясь в нашу сторону. – В последний раз я поймал одного такого, он удирал от меня с такой скоростью, что мог бы поставить рекорд.
– Ха! – сказал Викси, придвигая свою морду к самому лицу водителя. – Должно быть, он был совсем маленьким.
– Ну и что с того, это ведь ничего не меняет, – автоматически ответил парень, трогая машину с места. Мы с Викси отбросили всякую стеснительность и обменялись сердечными взглядами.
– Что ж, старина, раз уж нам посчастливилось встретиться, расскажи хоть немного о том, что произошло.
Прежде чем Викси успел ответить, тормоза резко заскрипели, и мы оба оказались на полу.
– Что за дурацкий поступок? – заорал я сердито. – Если вы думаете, что у нас нет других дел…
Водитель повернулся к нам. Его лицо было белым, как рыбье брюхо.
– Боже мой! – сказал он с дрожью в голосе. – Я не ослышался, эта собака говорит?