И мистер Грейтрекс издал удивительно похожие звуки, чем привел меня в полный восторг.
– А теперь покажи кроншнепа!
Дядя приставил руки ко рту, и послышался необычный печальный крик.
– А тетерева?
Мистер Грейтрекс смешно закудахтал, и я, прикрыв ладонью рот, засмеялась.
– Фрэнк! – раздался сзади чей-то строгий голос.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Фрэнк быстро взглянул поверх меня и широко улыбнулся.
– Я развлекал детей, отец, – пояснил он.
– Для этого у них есть нянечка, – послышался ответ.
Меня возмутил пренебрежительный тон мистера Грейтрекса-старшего, хотя я понимала, что вряд ли он сказал так нарочно. Едва ли Конрад Грейтрекс понимал разницу между нянечкой и няней[38]. Было неясно, то ли они ждали, когда уйду я, то ли Фрэнк и сам собирался пройти дальше.
– Пойдем, Саул, – наконец сказала я, взяв его за руку.
Мы двинулись дальше по коридору, а Фрэнк с извиняющейся улыбкой прошел в столовую, к остальным мужчинам. Мы с Саулом продолжили поиски снаружи дома, однако ни во дворе, ни среди окружавших особняк деревьев Милли не оказалось. С чувством нарастающей тревоги я спросила на кухне, не видел ли кто-нибудь Милли, но все только развели руками. Поскольку мы еще не искали на втором этаже, я проверила спальни и ванную, задыхаясь от паники.
– Может, они играют в прятки, – предположил Саул.
Бельевой шкаф был пуст, но тут до меня донесся смех из комнат, отведенных детям. Я не стала закрывать туда дверь, чтобы услышать Чарли. В первой же комнате я обнаружила Милли и двух ее двоюродных сестер, сидевших на полу возле моей кровати.
– Мисс Милли, я вас везде ищу! Вылезайте оттуда. Ну вот, вы разбудили Чарли. Чем вы там занимаетесь?
Милли покраснела, и я подошла к ней, желая увидеть, во что они играют. Мой чемодан был открыт, а вещи раскиданы по полу.
– Вы сказали, что не против, если я посмотрю ваши вещи! Вы сказали, что можно! – закричала Милли.
Шокированная ее поступком, вне себя от ярости, я хватала все, до чего могла дотянуться, и швыряла обратно в чемодан.
– А это кто? – Одна из противных кузин держала в руках фотокарточку. Мою фотокарточку! Они вскрыли жестяную коробку из-под чая и нашли то, что я держала в строжайшем секрете.
– Отдайте немедленно! Милли, марш в соседнюю комнату, остальные вниз! Живо!
Две старшие девочки медленно удалились, а Милли залилась слезами:
– Я не хотела смотреть, они меня заставили!
– Выйди, пожалуйста, в игровую. Саул, проводи сестру.
С торжествующей улыбкой он взял Милли за руку и вывел из спальни. Ее рыдания доносились из коридора. Я наконец осознала, что меня трясет. Фотографию помяли, а в углу появился липкий след от грязного пальца. Я потерла уголок снимка фартуком, глаза второй раз за день обожгли подступившие слезы. На лоскутном коврике валялась вырезка из газеты, письма от Элси… Увидев выведенное «Рубарб», я запихнула всю пачку в самый низ чемодана.
За дверью раздался шум, и я крикнула, вытирая слезы рукавом:
– Уйди!
Ответа не последовало, и я обернулась. На пороге застыла Декка, широко распахнув от изумления карие глаза.
– Прошу прощения, мисс… Я думала, там…
– Саул рассказал мне, что случилось, – заговорила Декка. – Милли совершила ужасную ошибку, но как могли так поступить Сара и Памела?
Она встала на колени рядом со мной и помогла убрать разбросанные вещи. Декка ничего не рассматривала, не задавала вопросов. Лишь молча положила в чемодан мою щетку для волос, крючок для застегивания пуговиц[39] и стопку журналов.
– Спасибо, – поблагодарила я, закрывая чемодан на замок. – Зря я оставила его незапертым: моя оплошность.
– Зачем вы так, – сокрушенно покачала головой она.
– Что ж, я усвоила урок. Отныне не спущу с Милли глаз.
– И почему только она такая непослушная? – едва заметно улыбнулась Декка.
– Не будь у меня сестры, я бы никогда не поверила, что девочки в одной семье могут настолько отличаться по характеру.
– У вас тоже непослушная сестра? – спросила Декка.
– Нет. Зато братья – да. Точнее, раньше были, – улыбнулась я. – Мои младшие братья любили прятаться в угольных сараях соседей и выпрыгивали, когда те проходили мимо. Крики раздавались на всю улицу. Братья постоянно таскали домой старье со свалок или то, что упало с телег. Как-то раз приволокли дохлую кошку. Маму чуть удар не хватил. Она сказала, что они как терьеры. Один из моих братьев, Робби, чинил принесенные вещи: разные железки, лампы, часы… Робби их разбирал, а потом собирал заново.
– Вы увидитесь с ними на праздниках? Раз в год миссис Мэнньон ездит к брату в Скарборо, и нам приходится три дня питаться холодной едой.
Я положила ключ от чемодана в карман и вынула Чарли из колыбели.
– Может, и увижусь. А теперь давай разыщем Милли, пока она не наплакала целое озеро. – Кое-что вспомнив, я остановилась у двери. – Декка, сегодня у твоей мамы на запястье повязка. Она поранилась? – спросила я.
– Да, – кивнула девочка. – Мама обожгла руку о папину сигару.
Неожиданно настала жара, и мы с детьми отправились в город за мороженым. Пока мы долго шагали по пыльной дороге, я рассказывала, как в нашей семье делали мороженое зимой, просто выставляя на ночь за порог сливки с вареньем.
– Для лис? – спросил изумленный Саул.
Я невольно рассмеялась, и он засиял, довольный собой.
Помимо похода в кафе-мороженое, я планировала приобрести открытку с фотографией местных утесов для Элси. Я выбрала одну и для себя, с изображением водопада, к которому мы с детьми ходили во время прогулок. На снимке вода низвергалась со скалы, словно кружевная занавеска, а вокруг смутно темнел лес. И название было красивое – водопад Лошадиная подкова. Заметив, с каким интересом рассматривает открытки Декка, я купила одну и ей. Мы побродили по городу, разглядывая витрины магазинов, а потом отправились домой вдоль реки. Наш путь лежал мимо спортивного поля. Оказалось, что в фабричном клубе проводится турнир по крикету[40], и мы остановились посмотреть. Я подкатила коляску к скамье, и мы сели, поедая мороженое. Скамья располагалась у самой кромки крикетного поля. Вскоре Саул так увлекся, что стал подходить все ближе и незаметно для себя оказался в паре шагов от одного из игроков.
Я окликнула Саула, опасаясь, как бы он не помешал, и на мой голос обернулся еще и стоявший рядом игрок. Его лицо показалось мне знакомым, но я не сразу вспомнила, где мы могли видеться. Наконец я сообразила, что видела этого мужчину в парке напротив церкви. Он кивнул мне в знак приветствия.
– Саул, вернись на место, – сказала я.
– Он не мешает, – отозвался мужчина.
Во время перерыва в игре он принес Саулу фиолетовый крикетный мяч. Показал, как подавать, делая рукой большой замах. Саул несколько раз повторил движение и вскоре с трудом стащил с себя куртку. Чарли спал. Я раскрыла капюшон коляски, а сама ненадолго подставила лицо солнечным лучам. По краям скамей дремали немногочисленные зрители с надвинутыми до самых подбородков шляпами. Почти все мороженое Милли оказалось у нее на щеках и вокруг рта, и я достала платок, чтобы вытереть девочке лицо.
– Здравствуйте еще раз! – Мужчина из парка подошел ко мне, пока Саул тренировал подачу.
– Здравствуйте, – ответила я, держа руку козырьком от солнца.
– Выходит, вы их нашли.
– Кого?
– Остальных детей.
Я даже не улыбнулась. Мой знакомец почесал шею под затылком, такую же красно-коричневую, как и его руки. Белая форма для игры в крикет еще больше подчеркивала загорелую кожу. Правда, на сей раз его пальцы были чисто вымыты. Мужчина смущенно стоял перед нами, не зная, куда девать руки.
– Вам нравится крикет? – спросил он у Декки и Милли.
Девочки застеснялись и промолчали.
– Они еще не видели эту игру, – пришла на помощь я.
– Нет, видели, в Грейтрексе! – возразила Милли.
– А, – понимающе кивнул мужчина. – Так вы ребятишки Грейтрексов.
– Они Ингланды, а не Грейтрексы, – уточнила я.
– Ах да. А самый маленький где спрятался?
– Спит.
Протиснувшись мимо остальных игроков, которые тут же в теньке пили лимонад, наш собеседник встал поближе к Декке.
– Что там у тебя? – поинтересовался он у девочки.
Декка крепко сжимала в руке открытку, словно опасаясь, что листок унесет ветром.
– Открытка, – смущенно пробормотала она.
Мужчина пригляделся к фотографии на открытке.
– Водопад Лошадиная подкова. Одно из моих любимых мест, – сказал он.
– Мы туда тоже ходим, – отозвалась Декка.
– Могу поспорить, ты не плавала у его подножия. Я бы не советовал: там мелко, как в тазу. – В его речи тоже слышался акцент.
Декка слабо улыбнулась.
– Этот водопад назван в честь моего деда, – не унимался мужчина. – Он зарабатывал на жизнь, что называется, обувая лошадей. Как я.
Девочки уставились на него, а Милли возмутилась:
– Но лошади не носят обувь!
– На самом деле носят, – рассмеялся он. – Только под копытом, поэтому сверху не видно.
– А зачем?
– Чтобы не поранить копыта по дороге. У вас есть лошади, верно?
Девочки закивали.
– Как увидите своих лошадей, обязательно поглядите на подковы. А хотели бы посмотреть, как их делают?
– Посмотреть, как делают что? – К нам вернулся запыхавшийся Саул.
– Подковы для лошадей. Я кузнец. Когда-нибудь были в кузнечной мастерской?
– Ни разу. Хотелось бы посмотреть… Няня Мэй, можно?
– Не уверена.
– Приходите, как только выдастся свободный денек, – улыбнулся кузнец. – Мой дом на пустоши, неподалеку от вас. Как раз возле водопадов. А точнее, на Китли-роуд. Знаете, где это?
– Боюсь, что нет. К тому же, на мой взгляд, кузня – не самое подходящее место для детей.