Глава 12
В октябрьском воздухе ощущалась бодрящая свежесть, на ясном небе сияло солнце. В Хардкасл-хаусе царила сумятица – настоящее испытание для слуг: приносились и уносились шелковые галстуки, яростно натирались башмаки, срочно менялось платье для Милли, которая опрокинула на себя завтрак. Тильда кружилась по дому, как юла; видимо, Блейз работала куда сноровистей, чем считали хозяева. Ингланды решили не нанимать новую горничную, сделав Тильду общей служанкой. Бедняжка едва справлялась с валом работы.
Я взялась отнести вниз поднос из-под завтрака и вышла из детской на лестничную площадку. Из спальни миссис Ингланд доносились громкие голоса. Спустя мгновение дверь ее комнаты распахнулась и оттуда вышел мистер Ингланд. Я услышала обрывок его фразы: «…поеду с детьми один!» Хозяин кинул на меня сердитый взгляд, как бы призывая разделить его гнев.
– Тильда! – рявкнул мистер Ингланд, свесившись через перила. – Тильда!!!
На лестнице мне навстречу с важным видом поднималась Тильда. Она нарядилась в лучшее платье, завила локоны и уложила их в красивую «ракушку».
– Тильда, помогите, пожалуйста, миссис Ингланд одеться. Нам выезжать через полчаса. Бродли готов? – проговорил мистер Ингланд.
– Полагаю, да, сэр, – ответила она и юркнула в комнату хозяйки.
Я вернула поднос на кухню. Миссис Мэнньон мыла посуду после завтрака. На ней был приталенный черный жакет и юбка, а под горлом красовалась янтарная брошь. Я единственная из всей прислуги оставалась в форменной одежде.
– Что за наказание! – воскликнула миссис Мэнньон. – Тильда носится как угорелая, Эмили пошла укладывать волосы и пропала, а я забрызгала мылом всю юбку!
– Оставьте посуду. Я помогу, когда уложу Чарли.
Я поспешила наверх, чтобы собрать детей. Ровно в половине одиннадцатого я выстроила старших у входной двери и сама с Чарли на руках встала рядом, надеясь, что его длинное белое платье не запачкается по дороге. Вскоре спустился мистер Ингланд: в темном костюме, в руке трость с серебряным набалдашником, над верхней губой ежик подстриженных усов. Слуги собирались возле каретного сарая, поэтому мы ждали только миссис Ингланд.
Спотыкаясь, она сошла по лестнице, явно чем-то расстроенная. На миссис Ингланд было платье цвета черничного мусса, на руке болтался шелковый ридикюль.
К моему изумлению, она протянула мне конверт.
– Вот, пришло вам вчера.
Я тут же узнала почерк Элси. Миссис Ингланд не потрудилась объяснить, почему отдает мое письмо лишь сегодня. Пробормотав слова благодарности, я сунула его в карман и повела детей на выход.
Мы приехали почти последними. Церковь оказалась не та, куда ходили Ингланды, и принадлежала другой конфессии. Я помогла детям подняться по ступеням и вслед за хозяином и хозяйкой направилась к специально приготовленной скамье впереди. Почти все места были заняты, и гости оборачивались на нашу процессию, двигавшуюся по проходу. В первом ряду со своей семьей сидел мистер Бут, который периодически кому-то кивал и махал рукой. Завидев меня, он улыбнулся, и я почувствовала, как заливаюсь краской.
Рядом со мной села миссис Ингланд. Склонив голову в шляпке, она неотрывно смотрела на свои руки в безукоризненно чистых перчатках. Мистер Ингланд усадил Чарли себе на колени. Малыша очень заинтересовали отцовские усы, и он стал их тянуть, чем вызвал умиление и смех гостей.
Вскоре заиграл орган, и все дружно поднялись. По проходу двинулась Блейз в сопровождении подружек невесты. Она была в простом платье кремового цвета с короткими рукавами, которое дополнялось перчатками до локтя и букетиком белых полевых цветов. Красиво завитые темные волосы прикрывала вуаль, а на губах сияла улыбка до ушей.
Жених и невеста начали произносить клятвы, и я, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, стала смотреть на композицию из розовых роз и затылки сидящих впереди людей. Кроме того, я волновалась за миссис Ингланд: переполненная лихорадочной энергией, она сидела как на иголках, открывала и закрывала псалтырь и не поднялась со скамьи, чтобы пропеть гимн. Даже ее дети вели себя достойнее.
Наконец, молодых объявили мистером и миссис Бут, и мы влились в медленный поток движущихся вдоль прохода гостей. Мистер Ингланд беспрестанно пожимал руки и обменивался приветствиями. Мы достигли выхода лишь через пять минут, и к тому времени, когда к нам подошел викарий в узкой черной сутане, миссис Ингланд куда-то исчезла.
– Кажется, мы не встречались, – проговорил священник, пожимая руку мистеру Ингланду. – Преподобный Джон Блекли.
Невысокий викарий кротко смотрел на мистера Ингланда сквозь очки в золотой оправе.
– Чарльз Ингланд. Рад знакомству, святой отец!
Пока мужчины беседовали, я стала искать глазами шляпку хозяйки, выделяющуюся в море черного и коричневого.
– Мы можем подойти к мистеру Буту? – обратился ко мне Саул.
– Да, – кивнула я. – Я вижу молодых вон там. Хотите их поздравить?
– А ты пойдешь с нами, няня Мэй? – спросила Милли.
Проверив, нет ли поблизости мистера Лоудена, я подвела детей к тесному кружку людей, обступивших жениха и невесту. Милли и Саулу выдали по горсти риса, и когда дети обсыпали зернами больше себя, нежели новоиспеченных супругов, все засмеялись. Мистер Бут притворился, будто его ранили, и дети развеселились еще больше.
Чарли с каждой неделей становился тяжелее. Я мечтала, чтобы малыш заплакал и я бы удалилась с ним в тихий уголок. Однако карапуз с любопытством взирал на праздничную суету вокруг.
– Мои поздравления! – бодро проговорила я.
– Спасибо! – ответил мистер Бут.
Блейз беседовала с пожилой женщиной и, снисходительно мне улыбнувшись, продолжила прерванный разговор. Мой взгляд упал на золотое кольцо на пальце новобрачной. Я повернулась к мистеру Буту, но, вероятно, вчера вечером мы исчерпали все темы для беседы. На щеках вспыхнул предательский румянец. Стакан воды оказался бы очень кстати.
– Где пройдет свадебный завтрак? – поинтересовалась я.
– Тут неподалеку. Ничего особенного, только чай да сэндвичи с ветчиной и яйцом на две дюжины гостей.
– Очень мило.
– Правда, не очень ясно, почему мероприятие называется «завтрак», хотя время сейчас послеобеденное.
– Наверное, потому, что это ваша первая трапеза в качестве мужа и жены.
– Ах, вон как.
Я понимала, что он и сам знает ответ и просто ищет повод для разговора. Вспомнилась вчерашняя прогулка по лесу, как мистер Бут держал меня под руку, как я хотела, чтобы наш разговор не заканчивался… Тут, к счастью, Чарли захотел сойти на пол.
– Ну, не буду вам мешать, – улыбнулась я.
– Веди свою няню на прогулку, молодой человек, – мистер Бут помахал Чарли. – Спасибо, что пришли, Руби.
Я шла с Чарли по дорожке, которая пересекала церковное кладбище. Малыш бойко топал между надгробиями.
– Здравствуйте! – неожиданно раздался за моей спиной мужской голос.
Я обернулась. Передо мной стоял человек, которого я меньше всего ожидала здесь увидеть.
– Мистер Шелдрейк!
Он курил сигарету, прислонившись спиной к каменной стене церкви. В коричневом костюме и кепке мистер Шелдрейк выглядел настоящим щеголем.
– Вы словно призрака увидели, – улыбнулся кузнец.
Я подхватила Чарли на руки и выпрямилась, сердито глядя на него.
– О чем вы только думали, впутывая в ваши дела ребенка?! – возмутилась я.
Пару мгновений мистер Шелдрейк пораженно смотрел на меня, затем опустил глаза и выкинул сигарету.
– Да, мне все известно, – заявила я. – Но не волнуйтесь, Декка не нарушила обещания. Она ничего мне не сказала, я сама нашла конверт.
– Декка отдала письмо ей?
– Это сделала я.
Он медленно выдохнул с облегчением.
– Понятия не имею, о каких делах вы можете вести речь с нашей хозяйкой, но, пожалуйста, больше не вмешивайте в это ни меня, ни детей! Адрес вам известен; если желаете написать Ингландам, советую купить марки.
– Няня Мэй, старшие дети вас потеряли. – Позади меня стояла миссис Ингланд.
– Слушаюсь, мэм.
Я заторопилась обратно по дорожке, рассчитывая, что хозяйка выразит свое недовольство мистеру Шелдрейку. Однако за моей спиной раздались торопливые шаги: меня догнала миссис Ингланд. Ридикюль на ее руке раскачивался от быстрой ходьбы.
Небо затянули тучи, и гости, стоявшие снаружи церкви, начали расходиться. Погода в графстве была изменчива: голубое небо утром не гарантировало ясного дня.
– Я схожу за Бродли, – сообщила миссис Ингланд.
Ее лицо напоминало застывшую холодную маску, а ведь пару часов назад из дома выходила женщина, потерявшая самообладание.
Наконец, мы с хозяйкой забрались в карету, и, усаживая Чарли на колени, я нащупала в кармане письмо от Элси.
– Мисс Декке понравился бы сегодняшний день, – заметила я.
Миссис Ингланд безучастно смотрела в окно.
– Вы не получали от нее письма? – поинтересовалась я.
– Еще нет.
– Думаю, она скоро напишет. Кстати, Блейз хорошо выглядела сегодня, – сказала я, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. – По-моему, я заметила нашу веточку мирта в ее букете.
– У нее уже заметно.
– Что заметно, мэм? – удивилась я.
Кажется, я впервые увидела улыбку миссис Ингланд.
– Блейз в положении, – ответила она, глядя на меня почти с нежностью.
Я пораженно молчала, не зная, что сказать.
– В каком положении? – встрепенулся Саул, от внимания которого не ускользнуло ни слова из нашего разговора.
– Блейз в положении стоя провела все утро, – быстро нашлась я.
Миссис Ингланд снова уставилась в окно и беспрестанно крутила обручальное кольцо под тканью перчатки, как будто пытаясь снять его с пальца.
«Дорогая Руби!
Спасибо за открытку! Я и не знала, что в Йоркшире есть водопады. Открытку я повесила на стену в гостиной. Тед спрашивает, насколько большой этот водопад по сравнению с канадской Ниагарой. Говорит, хотел бы однажды туда поехать. Мама интересуется, читала ли ты папино письмо и когда ты получишь жалованье? Говорит, что, наверное, скоро. Доктор предлагает снова полечить меня электромагнитным аппаратом. Ужасная машина, но я к ней уже привыкла. Мое сливовое дерево во дворе так и не выросло. Может, ему не хватает удобрений? Пожалуйста, пришли еще открытку, если у тебя остались деньги.