С любовью,
Кто-то постучал в детскую. Мгновение спустя дверь распахнулась и на пороге, заполняя собой весь проем, возник мистер Ингланд. В игровой и детской спальне он всегда казался исполином, или сами комнаты будто уменьшались, стоило хозяину войти.
Чарли стоял у кровати Милли, широко расставив пухлые ножки. Малыш обернулся на голос отца и протянул ему ручку.
– Настоящий генерал, – с гордостью отметил мистер Ингланд. – Няня Мэй, на следующих выходных в Кроу-Нест, поместье отца Лилиан, намечается праздник: предприятию Грейтрекс-милл пятнадцать лет. Это недалеко, поэтому на ночь мы не останемся.
– Да, сэр. Дети поедут?
– Обязательно. Некоторых членов семьи вы уже встречали, но имейте в виду: там будут еще дети, за которыми никто не присматривает. И они могут озорничать.
– Слушаюсь, сэр.
– Вам понравилась свадьба?
– Да, сэр. С погодой очень повезло.
– Новости из дома? – Мистер Ингланд мотнул головой в сторону моей кровати, на которой лежало письмо от Элси.
Я молча кивнула, чувствуя, как сильно забилось сердце.
– Вот уж не думал, что девушки вашего плана заводят ухажеров, – ухмыльнулся мистер Ингланд.
– У меня его нет, сэр.
– Ваша личная жизнь – не мое дело. Смею лишь надеяться, что хотя бы некоторое время вы не покинете нас ради вступления в законный брак. Что подводит меня к следующей мысли. – Он со вздохом присел на кровать Саула. – Я ценю вашу тактичность с Лилиан. Няня Мэй, вы очень добры ко всем нам.
– Большое спасибо, сэр.
– В случае любых затруднений, – он внимательно на меня посмотрел, – пожалуйста, обращайтесь ко мне.
На пару секунд повисла пауза.
– Да, сэр.
В это время из игровой прибежала Милли.
– Ты обещала помочь с мозаикой! – воскликнула она.
– Я помогу, мисс.
– Разве тебя не учили, что перебивать невежливо? – Мистер Ингланд ласково потрепал девочку по голове.
Он сгреб дочку в охапку и, кинув на постель, стал яростно щекотать. Я с улыбкой смотрела, как Милли, надрываясь от хохота, визжит, чтобы папа ее отпустил.
Поместье Кроу-Нест располагалось на вершине холма, окруженного перелеском, недалеко от Хардкасл-хауса, и в сравнении с последним напоминало дворец. Большой дом состоял из центральной части и двух боковых флигелей. Окна были размером с въезд в железнодорожный тоннель, вдоль дорожки к парадной двери шли бархатные канаты. В поместье имелось озеро, лужайки и террасные газоны, цветочные сады, виноградники и винодельня. К западу от застекленного зимнего сада находилась оранжерея с экзотическими растениями. В саду бродили ламы и альпаки, которые под серым небом Йоркшира казались существами из иного мира.
Подобно бесчисленному семейству Грейтрекс, сотни их рабочих – управляющих, клерков, ткачей, сортировщиков, прядильщиков, операторов сушильно-ширильной машины[51], посыльных – сидели за элегантно накрытыми столами. Все они еще летом получили приглашения на плотной кремовой бумаге. Под белыми парусиновыми навесами были расставлены столы, ломившиеся от говядины и баранины, пирогов с голубятиной, жареных уток, тетеревов и куропаток, сливовых пудингов, пирожных-корзиночек и желейных конфет, а также мороженого для детей.
Детей на празднике было очень много. Сидя с моими подопечными и их бесчисленными двоюродными братьями и сестрами, я наконец осознала истинные масштабы и влиятельность семейства миссис Ингланд. Центром всего, в сюртуке с золотыми пуговицами и брюках в шотландскую клетку, был седобородый Чемпион Грейтрекс – восьмидесятилетний старец, полвека несущий на своих плечах бремя власти и богатства, словно легкую шелковую накидку. На него постоянно устремлялись двадцать-тридцать пар глаз, как будто окружающие не верили, что этот человек состоит из плоти: отец девятерых детей, владелец сорока ткацких фабрик, который провел свое предприятие сквозь взлеты и падения, не закрыв ни единого филиала. Мистер Грейтрекс прохаживался по газонам между группами гостей, а под его холеной рукой поблескивала серебряная альпака – набалдашник тонкой черной трости.
Когда мы утром выезжали из дома, я не представляла и десятой доли размаха нынешнего празднества, рисуя в своем воображении обычный пикник в большом саду. Прекрасные наряды детей Ингландов смотрелись буднично и незаметно среди моря белоснежных платьев и матросских костюмчиков младших представителей йоркширской знати. За детьми Грейтрексов следовали нянечки и гувернантки, которые мило переговаривались между собой. Одна или две восхитились моей форменной одеждой и расспросили о Норланде. Они виделись не первый раз и знали подопечных друг друга, а потому расположились рядом на шерстяных покрывалах и непринужденно болтали, периодически вытирая с губ малышей хлебные крошки. Глядя на бестолково носящихся по траве детей, я задумалась: как бы их организовала Сим? Наверное, хлопнула бы в ладоши и выстроила в два ряда для игры в «Мистера Крокодила»[52].
Несмотря на царящую вокруг беготню, смена обстановки подействовала на меня живительно; сидя на свежем воздухе под открытым небом, я поняла, какой мрачной и замкнутой была жизнь в долине.
Бо́льшую часть дня я наблюдала за миссис Ингланд. В нежно-розовом льняном платье с черным атласным бантом на шее она, словно бабочка, порхала между группами беседующих. Вот миссис Ингланд встала возле братьев на зеленом пригорке. Вскоре к ним подошли родители – отец в строгом черном, а мать в серо-коричневом, длинных перчатках и шляпе со страусиными перьями. Не прошло и минуты, как миссис Ингланд вернулась на свое место за пустым столом. Она сидела, обхватив себя руками и притоптывая ногами, словно от холода. Ее взгляд был устремлен вдаль, на озеро.
Ко мне подбежал красный запыхавшийся Саул и попросил лимонада. Оставив его с Чарли, который выдергивал из газона пучки травы, я отправилась за напитком, потом вернулась и села рядом с Саулом и Чарли. На меня навалилась усталость. Саул опять обмочил кровать, а пока я посреди ночи меняла простыни, проснулись Милли и Чарли. Малыш не желал засыпать, и несколько оставшихся до рассвета часов я мерила шагами игровую комнату, укачивая его на руках.
Мы смотрели на бег в мешках у подножия холма, и я заметила Милли, которая стояла в окружении двоюродных сестер, накручивая на палец волосы.
– Можно я пойду играть? – спросил Саул.
– Да, только не спеши. Здесь слишком много народу.
– Хорошо.
Саул рванул вперед, будто гончий пес, а я, взяв Чарли за пухлую ручку, повела его туда, где сидела миссис Ингланд. На столах валялись надкусанные корзиночки вперемешку с остатками подтаявшего мороженого. В воздухе витал приторный запах сладостей.
– Детям нравится? – спросила миссис Ингланд.
Судя по темным кругам под глазами, ночью она спала не больше моего.
– Да, – сдерживая зевок, я поставила Чарли на траву рядом с собой.
Малыш тоже устал и мог расплакаться из-за любого пустяка.
– Мне понравилась речь вашего дедушки.
– Действительно?
– Особенно его фраза про сообщество работников фабрик, каждая из которых словно город.
– А он, конечно, лорд-мэр[53], – с невеселой усмешкой произнесла миссис Ингланд.
Мы смотрели на веселящихся гостей. Поодаль на газоне двое мужчин скинули рубашки и затеяли соревнование по борьбе. Возле рододендронов перетягивали канат. Несколько ребятишек гладили ламу палевого цвета, которая, как собака, ходила на поводке.
– Как же тут здорово! – восхитилась я. – Будто в парке развлечений. Ваш отец вырос в Кроу-Нест, мэм?
– Да. В Змеином гнезде[54], как я называю это место.
Я с трудом сдержала удивление. Чарли нашел упавшую ложку и колотил ею по траве. Глядя на малыша, мы не заметили приближения Хелен Грейтрекс.
– Добрый день, Лилиан.
– Добрый день, мама.
Миссис Ингланд не привстала, чтобы поцеловать мать. Пожилая женщина посмотрела на меня поверх лорнета.
– Добрый день, миссис Грейтрекс, – поздоровалась я.
Она не обратила на меня внимания и уселась возле дочери.
– Как в старые добрые времена, – заметила миссис Грейтрекс. – Все дети в сборе.
Миссис Ингланд промолчала.
– Я поинтересовалась у Чарльза, как ему удалось тебя вытащить. Не помню, когда ты в последний раз приезжала к нам с отцом в Реддиклифф.
– С детьми выбираться непросто, – ответила миссис Ингланд.
– Зачем тогда нужна она, – миссис Грейтрекс указала на меня кивком головы, – раз ты не можешь оставить детей? Мне скоро пятьдесят девять, Лилиан. Я уже не в состоянии целыми днями трястись в карете.
На другом конце газона, где собралась группа гостей, раздался взрыв хохота. Мистер Ингланд весьма органично смотрелся среди них, и, если бы не черная шевелюра, его можно было бы принять за самого мистера Грейтрекса. Несколько мужчин пришли с тростями, как у Чемпиона, две из которых отобрали их сыновья и устроили между собой дуэль.
– Чарльз хочет поговорить с твоим отцом, – произнесла миссис Грейтрекс.
– Они и так сейчас говорят, – заметила миссис Ингланд.
– С глазу на глаз.
– И о чем же?
– Полагаю, о делах. Наверняка попросит очередной кредит.
– А разве отец не получает прибыль от займов? Никогда не поверю, что он одалживает деньги без процентов.
Повисла гробовая тишина.
– Пусть делами занимаются мужчины, – наконец проговорила миссис Грейтрекс. – Твоя бабушка пришла бы в восторг от праздника.
– Толпы людей, поливающих твои газоны пивом… Есть от чего прийти в восторг!
– Ты могла бы проявить более активное участие. Спряталась, будто пыль в углу.
– Тут спокойнее.
– Ты не заболела? У тебя изможденный вид.
– Я здорова.
Пожилая дама вперила в меня взгляд стальных глаз.