Завершив исследование тем под общим заголовком «Бог и его миссия» и дополнив их актуальной трактовкой библейского монотеизма и библейской миссии, мы переходим к следующей точке треугольника, озаглавленной «Народ и его миссия».
Согласно распространенному пониманию христианской миссии, ее происхождение принято связывать с зарождением самой христианской церкви. Разве Иисус не велел ученикам ждать, пока на них не снизойдет сила Святого Духа, прежде чем отправляться проповедовать покаяние и прощение до концов земли? И разве сошествие Святого Духа в день Пятидесятницы не положило начало церкви? Эти два момента неразрывно связаны друг с другом словами, которыми Лука завершает свое Евангелие и начинает Книгу Деяния.
Столь естественная связь экклезиологии и миссиологии, несомненно, оправдана. Но лишь только что присоединившегося к нам читателя удивит мысль о том, что эту связь можно проследить гораздо дальше – к временам Ветхого Завета. В день Пятидесятницы на свет появилась новозаветная церковь, но Божий народ ведет свою историю от Авраама. И, как не уставал доказывать всем и каждому апостол Павел, к какому бы народу мы не принадлежали, пребывающий во Христе одновременно пребывает и в Аврааме.
Именно с него мы и должны начать разговор о народе, который Бог сотворил и призвал для участия в своей миссии. Божий завет с Авраамом, по мнению некоторых, самое важное событие с точки зрения богословия миссии и миссиональной библейской герменевтики. Оно, как мост, ведет нас от Быт. 12 до Откр. 22, а потому вполне заслуживает отведенных ему двух глав. Для начала в шестой главе мы постараемся оценить значение божественного избрания Авраама и его потомков в качестве проводника благословений для народов земли, а также его последствий для этого первого великого поручения. Затем, в седьмой главе мы проследим парадоксальную двойственность вселенской природы завета (заключенного ради благословения всех народов) и его индивидуальности (носителем этого благословения стал один народ). Обе части этого парадокса имеют важное миссиональное значение.
Следуя по пути великого библейского повествования, мы приближаемся к исходу. В богословском смысле, мы переходим от избрания к искуплению, в миссиологическом – от одного человека, Авраама, избранного ради всех народов, к народу искупленному, чтобы служить живому Богу среди прочих народов (Израиль). Исход – первый исторический пример искупления, и в восьмой главе мы рассмотрим его богатую и многогранную значимость. Но и искупленный народ продолжает жить на той же планете, будучи подверженным общественным и экономическим последствиям человеческой греховности. Бог учел это в своем законе, явив на примере юбилейного года истинную заботу о благополучии каждого человека, воплощенную в предписанных механизмах справедливости. В девятой главе исследуется логика исхода и его миссиологическая значимость, а сам он используется для комплексного практического изучения миссии.
Становление Божьего народа происходило в контексте заключенного с Богом завета. Это еще одна ключевая библейская тема, направляющая ход великого повествования. В десятой главе мы будем говорить о том, как изменялась формулировка завета с течением времени от Ноя до Христа в контексте нашего понимания миссии Бога.
Божий народ, избранный, искупленный и связанный вечным заветом, призван жить особой, святой, нравственной жизнью в глазах Бога и других народов. Этот факт тоже чрезвычайно важен с миссиологической точки зрения, поскольку, как нам предстоит убедиться в одиннадцатой главе, библейская миссия невозможна без библейской этики.
Такова тема шести глав, составляющих следующую часть нашего исследования, – Божий народ, которому доверено участие в божественной миссии.
6. Божий народ. Благословенное избрание
Представьте себе, что причиной всех богословских споров в истории христианства могла бы стать успешная миссионерская деятельность и быстрый рост церкви. Ведь именно так все и начиналось. Первый представительный церковный собор (Деян. 15) был призван решить целый ряд проблем, возникших в связи с небывалым успехом межкультурной церковной миссии. Начало ей положила Антиохийская церковь, распространявшая благую весть среди многоликого, преимущественно языческого, населения современной Турции. Павел и Варнава, которым доверили эту миссию, были не первыми, кому удалось объединить иудеев и язычников евангелием Иисуса Христа. До них это уже делали Филипп (Деян. 8) и Петр (Деян. 10). Следующим шагом стало основание целых общин верующих – иудеев и язычников – иными словами, организация многонациональных церквей. Кроме того, Павел и Варнава учили, что новообращенные христиане стали неотъемлемой частью Божьего народа, Израиля, не обращаясь при этом в иудейство.
Что же проповедовал Павел? И почему его проповедь вызывала у одних страх, а у других – яростное сопротивление?
Евангелие Павла
Проповедь Павла, по сути, содержала в себе то, о чем мы говорили во второй части. Из описания Лукой апостольского благовестия в Книге Деяния, а также из упоминаний в посланиях самого Павла проповеди, обращенной к каждой из насажденных им общин, мы заключаем, что Павел учил следующему:
• Есть только один великий Бог, явивший себя в сотворении мира и в истории Израиля.
• Все остальные боги – ложный плод человеческого воображения. Они не в состоянии позаботиться о нас и даровать нам спасение.
• Единственный живой истинный Бог послал своего Сына, Иисуса из Назарета, чтобы исполнить обещание, данное Израилю.
• Смерть и воскресение Иисуса открыли всем народам путь к спасению, прощению и вечной жизни.
• По вере в Иисуса, помазанного Богом Спасителя и Царя, любой из нас может стать частью искупленного Божьего народа и быть причисленным к праведникам, когда Бог в лице Иисуса вновь придет судить землю.
• Чтобы стать частью народа завета, достаточно обратиться к Богу через покаяние и веру в Иисуса.
Это удивительное послание, принесшее радость и надежду многочисленным общинам язычников, вызывало яростное возмущение некоторых соотечественников Павла. Разве в Писании не ясно сказано, вопрошали они, что живой Бог уготовал спасение одному Израилю? Только избранный народ завета может обрести праведность и не страшиться Божьего гнева. Принадлежность к Израилю обязательно предполагала обрезание и соблюдение заповедей Моисеевой Торы, особенно тех, которые зримо подчеркивали отличие иудеев от остального мира, – законов о чистоте или нечистоте в тех или иных областях жизни (например, во всем, что связано с пищей), а также соблюдение субботы. Если язычники хотят примкнуть к стану праведных и получить гарантию спасения, им надлежит, по сути дела, стать иудеями, приняв обрезание и соблюдая Моисеев закон. Желая приобщиться к благословениям завета, они должны соблюдать его условия и войти в число избранного народа. Иными словами, им предстояло бы пройти традиционный путь новообращенного иудея.
Не все противники Павла отвергали Иисуса-Мессию (как это делал сам Павел до встречи с Иисусом по дороге в Дамаск), проникаясь жестокой враждебностью ко всему, связанному с христианством. Многие христиане из иудеев – нередко убежденные фарисеи, как и сам Павел, – испытывали те же сомнения по поводу обращения язычников. Вера в Иисуса, без сомнения, важна, рассуждали они, но и она не отменяет главных библейских условий завета.
Итак, Лука описывает конфликт, разгоревшийся в ранней церкви после успешного благовестия среди язычников. С одной стороны, Антиохийская церковь с радостью встретила Павла и Варнаву, которые по возвращении из первого миссионерского путешествия «рассказали все, что сотворил Бог с ними, и как Он отверз дверь веры язычникам» (Деян. 14, 27). Но, с другой стороны: «Некоторые, пришедшие из Иудеи, учили братьев: если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись».[148] Когда братья собрались в Иерусалиме для разрешения конфликта, мы читаем: «Тогда восстали некоторые уверовавшие из фарисейской ереси и говорили, что должно обрезывать язычников и заповедовать соблюдать закон Моисеев» (Деян. 15, 1.5).
В Книге Деяния Лука рассказывает об участии в соборе Петра, Павла и Варнавы, а затем об окончательном, основанном на Писании решении Иакова. Богословский ответ самого Павла в более выразительной формулировке приводится в его послании Галатийской общине, членам которой тоже пришлось столкнуться с настойчивой пропагандой «иудействующих».[149] Эти люди подвергали сомнению уверения Павла в том, что веры в Мессию Иисуса достаточно для спасения и принадлежности к Божьему народу.
«А как же Моисей?» – восклицали они.
«Забудем пока о Моисее; а как же Авраам?» – спрашивал в ответ Павел.
Они думали, что нашли в Писании решающие доказательства в пользу своих идей. Павел опроверг их, предложив заглянуть еще глубже в историю Израиля и указав на преимущество Божьего обетования Аврааму. Как для Павла, так и для его сторонников речь шла об авторитетности Писания. По общему мнению, какое бы направление миссионерской деятельности ни избрала церковь, оно должно иметь подтверждение в Писании (известном нам сейчас как Ветхий Завет).[150] Павел предлагает новую герменевтику, в которой первостепенное значение отдается завету с Авраамом, как с хронологической, так и с богословской точки зрения.
Итак, в одном из ставших классическими отрывков апостол объединяет следующие четыре момента:
• Божье обетование.
• Веру Авраама.
• Вселенскую миссию Бога, пожелавшего благословить все народы в семени Авраама.
• Обещание спасения всем наследникам веры Авраама.
Именно это, по утверждению Павла, – живое повествование о Божьем замысле спасения для всех народов в Аврааме – находится в самом сердце евангелия, возвещенного в Писании.
Так Авраам поверил Богу, и это вменилось ему в праведность. Познайте же, что верующие суть сыны Авраама. И Писание, провидя, что Бог верою оправдает язычников, предвозвестило Аврааму: «в тебе благословятся все народы». Итак, верующие благословляются с верным Авраамом (Гал. 3, 6–9).
Посему, уверяет Павел, благовестие язычникам несет в себе отнюдь не предательство Писания, а его исполнение. Призвание Израиля, согласно Божьему замыслу, состояло в объединении народов земли; в нем и заключалось исполнение главного обетования, данного Богом Аврааму. Иисус был израильским Мессией, а поскольку Мессия воплотил в себе самосознание и миссию Израиля, приобщение к Мессии по вере означало приобщение к Израилю. Став же частью Израиля, мы становимся истинными потомками Авраама независимо от своей национальной принадлежности, ибо «Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники» (Гал. 3, 29).
Мы еще вернемся к более широкой миссиональной подоплеке понимания Павлом евангелия, но сейчас мне хотелось бы вслед за апостолом вернуться к истокам и вспомнить Авраама.
Вспомним Авраама
Слова, которые Павел называет «предвозвестием» евангелия («в тебе благословятся все народы»), впервые прозвучали в Быт. 12, 3 как главное из Божьих обетований Аврааму. Этот отрывок имеет основополагающее значение не только в Книге Бытие, но и во всей Библии. В Книге Бытие оно считается настолько важным, что повторяется пять раз с небольшими вариациями (Быт. 12, 3; 18, 18; 22, 18; 26, 4–5; 28, 14).[151] Очевидно, что это не просто запоздалое дополнение в конце Божьего обетования Аврааму, а его ключевой элемент. Благословение народов – самый существенный момент обещания, данного Богом Аврааму, как с текстуальной, так и с богословской точки зрения.
Быт. 12, 1–3 имеет огромное значение в Книге Бытие: в этот момент история предыдущих одиннадцати глав, описывающих отношения Бога со всеми народами (ее иногда называют «первобытной историей»), сменяется повествованием о патриархах и о становлении Израиля как отдельного народа. Особое значение этого отрывка во всей Библии объясняется именно тем, что, по словам Павла, он «предвозвестил» евангелие. Он несет в себе благую весть о том, что, несмотря на все произошедшее в Быт. 1 – 11, Бог, в конечном итоге, задумал благословить все человечество (к этому моменту новость действительно прекрасная). Вся остальная Библия повествует о том, как именно народы обретут это благословение, причем центральное место в повествовании занимает Христос. Видение, завершающее библейский канон, в котором люди из всех племен, народов и языков поклоняются живому Богу (Откр. 7, 9-10), несомненно, перекликается с обетованием Быт. 12, 3, связывая историю воедино.
Всю Библию можно представить как длинный ответ на очень простой вопрос: как поступит Бог с человеческим грехом и непослушанием? В истории, описанной от первой книги (Быт. 12) до последнего повествования в Откр. 22, звучит ответ Бога на проблему, представленную мрачными картинами Быт. 3 – 11. Или в контексте этой книги, в Быт. 3 – 11, возникает проблема, решению которой посвящена миссия Бога во всей ее полноте.
Быт. 12 следует за Быт. 1 – 11. Этот очевидный факт не только напрямую связан с обсуждаемой выше основополагающей значимостью первых нескольких стихов Быт. 12, но и одновременно напоминает нам о том, как важно (здесь, равно как и в других частях Писания) уделять внимание контексту.
Ранняя история человечества повествует, прежде всего, о великих Божьих деяниях при сотворении вселенной. Далее в ней говорится о мужчине и женщине, созданных по Божьему образу, которым доверена забота о земле и возможность наслаждаться при этом всеми Божьими благословениями. Но все пошло не так, когда человек восстал против своего Творца, не поверив в его благость, ослушавшись его повелений и перейдя границы дарованной ему свободы. Результатом этой нравственной «независимости» для человека стал полный разрыв всех установившихся в мире отношений. Охваченные страхом и чувством вины, Адам и Ева попытались скрыться от Бога. Мужчина и женщина уже не могли смотреть друг другу в лицо без стыда и взаимных обвинений. Под тяжестью Божьего проклятия земля далеко не так охотно дарит нам свои плоды, как было задумано в начале.
Постепенно первые главы Бытия перерастают в пронзительно правдивое повествование о человеческом грехе с многократным упоминанием о знаках Божьей благодати. Змей будет поражен, Адам и Ева получили одежду, а Каин – защиту от возможного мщения. Ной и его семья спаслись от потопа. Жизнь продолжается, и Бог хранит свое творение согласно завету. Печать порока лежит на всем мире, но Божий замысел остается в силе.
К концу этой истории [Быт. 1 – 11] Божье творение приходит в состояние, частично свидетельствующее о том, что цель сотворения мира будет достигнута. Бог приводит в движение смену дней и времен года. Земля постепенно заселяется. Устанавливаются прочные границы взаимоотношений супругов, родителей и детей, определяются роли других членов семьи и связь поколений. Люди осваивают сельское хозяйство, искусство и ремесла. Появляются города и народы.[152]
Сразу после потопа Бог подтверждает обещание, данное однажды творению, и вновь благословляет людей размножаться и наполнять землю (Быт. 9, 1). Следующие две главы (Быт. 10–11) следует рассматривать как два взаимодополняющих рассказа о дальнейших событиях. С одной стороны, в десятой главе повествуется о народах, произошедших от Ноя и расселившихся по всему миру, известному рассказчику. В разных местах этот процесс описывается как «рассеяние» или «распространение» (Быт. 10, 18.32), как если бы такое рассеяние народов было вполне естественным, ожидаемым следствием обещания и заповеди, данной в Быт. 9, 1. Разве могли они наполнить землю, не расселившись по разным ее концам?
Но в одиннадцатой главе перед нами открывается совсем иная картина.[153] Люди прекращают заселять землю, остановившись на равнине Сеннаар в Месопотамии. Их решение основать город и построить в нем башню, на первый взгляд, сочетает одновременно самонадеянность (желание «сделать себе имя») и неуверенность в себе (нежелание расселиться по всей земле, как задумал Бог). Я говорю «на первый взгляд», поскольку рассказчик не сообщает нам в точности, почему строительство города и башни так встревожило Бога и вызвало у него такую реакцию. Комментаторы расходятся во мнениях по поводу двух основных причин, которыми строители объясняли свои намерения. Кальвин видит в желании «сделать себе имя» «ничто иное, как человеческую гордыню и презрение к Богу… Сооружение башни само по себе не было столь уж серьезным проступком. Но возведение вечного и нерушимого памятника в свою честь могло быть лишь проявлением упрямой гордыни и презрения к Богу».[154] Герхард фон Рад несколько более сдержанно отмечает: «Город становится символом отчаянной самонадеянности, и башня – воплощением жажды славы».[155] Однако иудейские комментаторы уделяют наибольшее внимание второй причине («прежде, нежели рассеемся»): «Строители задумали собрать людей в одном центральном месте вопреки замыслу Бога, повелевшего им размножаться, наполнять землю и обладать ею».[156]
Как бы то ни было, читатель без труда, но с тяжелым сердцем различит в этой истории отголоски самонадеянной попытки Адама и Евы стать хозяевами своей судьбы и комплекса неполноценности строителя первого города – Каина, бесцельно блуждавшего в стремлении бежать от лица Господня.[157] Быть может, рассказ о Вавилонской башне напомнит нам еще одну историю, на этот раз об ангелах, нарушивших границу между небом и землей и навлекших на себя гнев Божий (Быт. 6, 1–4). «Бог настаивает на нерушимости этой границы. Речь идет не о том, что передвижение между небом и землей невозможно. Но право на него дарует сам Бог… И он не потерпит вторжения в свои пределы».[158] Вавилонские строители захотели дотянуться до небес, противясь Божьей воле на земле.
Еще до того, как Бог вмешивается и насильно рассеивает людей по лицу земли, автор повествования мастерски высмеивает тщетность их усилий. Построенный ими город плох даже по человеческим меркам (обожженные кирпичи вместо камней, и смола вместо извести), и хотя они заявили, что построят башню до небес, Богу пришлось сойти на землю, чтобы ее разглядеть.
В ответ Бог принимает как предупредительные (он не дает им объединить усилия для централизованного осуществления своего замысла), так и насильственные меры (вынуждая их рассеяться по земле, но на этот раз в смятении и разобщенности). Эти шаги со стороны Бога прямо не названы наказанием, но в них сквозит двойная ирония: все попытки избежать расселения по земле заканчиваются рассеянием в гораздо худших условиях.
До этих событий люди уже успели расселиться по земле [гл. 10], и это было не наказанием, а проявлением Божьей благодати [гл. 9]. Но теперь те, кому Господь ранее доверил заселение самых разных уголков земли, бесславно и беспорядочно рассеялись кто куда. Они не просто разошлись по миру, наполняя землю согласно Божьему замыслу. Им пришлось в страхе бежать, потому что важнейшая связь между человеком и Богом оказалась разорвана.[159]
Ирония заключается еще и в том, что попытка «сделать себе имя» удалась, вот только имя, которое они получили, едва ли пришлось бы им по нраву. Память о строителях печально известной башни живет в веках под именем Вавилон, означающим пустую болтовню и неразбериху.
Мы убедились, что десятая и одиннадцатая главы Книги Бытие дополняют друг друга, предлагая разный взгляд на реальность человеческого существования во всем его многообразии и разобщенности.
Если представить себе эти две истории, как части диптиха, в Быт. 10 подчеркивается мировое единство: Божья заповедь из Быт. 9, 1 постепенно исполняется, и вся глава проникнута позитивным настроем. Вторая часть диптиха, Быт. 11, окрашена в мрачные тона: единство человеческого рода нарушено, и люди перестают понимать друг друга. Их попытки обрести безопасность, единство и техническое мастерство заканчиваются смятением, рассеянием и божественным недовольством. Вместо того чтобы стать вратами богов, как называли Вавилон его жители, город стал ассоциироваться с пустой болтовней, бессмыслицей и неразберихой![160]
Все предыдущие истории Быт. 3 – 11 содержали в себе элемент Божьей благодати. Однако в этом последнем повествовании о городе и башне под названием Вавилон нет и намека на благодать. Печальная история человечества завела людей в зыбучие пески хаотичной разобщенности. В определенном смысле, основная внутренняя структура Божьего творения осталась на месте. Небо и земля следуют заданным путем, и времена года сменяют друг друга. Нерушимыми остаются границы между днем и ночью, морем и сушей, землей и океаном, обителью человека и Бога. Растения и животные размножаются, как и было задумано. Семьи и народы, умножаясь, распространяются по земле.
Но в то же время творение раскололось и перестало отражать благой Божий замысел. Земля проклята за человеческий грех. С каждым новым поколением перечень людских пороков становится все длиннее: зависть, гнев, убийство, месть, насилие, развращенность, пьянство, гордыня преуспевают на планете. С разрешения Бога животные становятся пищей людей и хищников, что едва ли радовало их Творца. У женщин радость деторождения перемешивается с муками и болью. Мужчина находит удовлетворение в овладении землей, но и это дается ему ценой разочарований и бесплодных усилий. Наслаждение физической близостью для каждой пары сопровождается похотью и желанием господства. Все порывы и устремления человеческого сердца злы. Культура и технический прогресс идут вперед семимильными шагами, но руки тех самых мастеров, которые создают музыкальные шедевры и взращивают обильный урожай, производят и орудия смерти. Народы познают богатство своего этнического, языкового и географического многообразия на фоне смятения, разбросанности и конфликтов.
Итак, первобытная история обрывается резким диссонансом, и перед нами еще актуальнее встает вопрос: навсегда ли разорваны отношения между Богом и народами земли; исчерпано ли Божье терпение и милосердие; отверг ли он в гневе все падшее человечество? Этим тягостным вопросом не может не задаться всякий, кто вдумчиво читает одиннадцатую главу Бытия. Можно даже сказать, что рассказчик, выстроив таким образом свое повествование, намеренно и со всей серьезностью поднимает именно этот вопрос. Теперь читатель готов к новому, неожиданному повороту событий, следующему за безнадежной историей о строительстве башни: избрание и благословение Авраама. Мы оказались в точке, где заканчивается первобытная история и начинается история священная, а значит, – в одном из самых важных мест Ветхого Завета.[161]
Следует тут же добавить, что мы находимся еще и в одном из самых важных мест Писания с точки зрения миссиологии. Я уже подчеркивал, что понятие миссии в Библии связано прежде всего с миссией Бога. Однако в Быт. 1 – 11 мы наблюдаем, как на пути реализации этой миссии встают все новые препятствия, причем последствия этого сказываются не только на благосостоянии человека, но и на всей вселенной. На что теперь будет направлена миссия Бога? Как Бог поступит дальше?
Каким бы ни было продолжение этой миссии, Богу предстоит немало потрудиться. Отрывок Быт. 1 – 11 ставит перед нами вопрос вселенского масштаба: таким же должен быть и ответ Бога. Проблемы, столь наглядно представленные в Быт. 1 – 11, невозможно решить, попытавшись после смерти привести всех нас на небеса. Смерть саму по себе необходимо уничтожить, чтобы снять проклятие, преграждающее путь к дереву жизни. Божья любовь и могущество должны победить не только грех отдельных людей, но и противоборство целых народов; не только человеческие бедствия, но и страдания животных, и проклятие, лежащее на земле. Надежда Ламеха, отца Ноя, на утешение и облегчение трудов человеческих (Быт. 5, 29) пока остается несбыточной.
Как же теперь поступит Бог? Такое могло прийти в голову только Богу. Найдя в Вавилоне пожилую бездетную пару, он решает превратить их жизнь в стартовую площадку своей вселенской искупительной миссии. Можно представить себе удивленный возглас, сорвавшийся с уст небесного воинства, когда они узнали об этом поразительном плане. Они знали, как и всякий, кто прочел Быт. 1 – 11, какой ужасный урон нанесли Божьему творению злобные происки змея и человеческая непокорность. Какой же ответ мы получаем в избрании Аврама и Сары? Именно оно лежит в основании всего, что произойдет дальше. Призвание Аврама – первый ответ на вопрос о том, как поступит Бог в отношении зла, поселившегося в человеческих сердцах, противоборства народов и стенающего под гнетом проклятия творения.
Бытие 12, 1-3
В этом отрывке открывается новый мир, и, в конечном итоге, новое творение. Но истоки нового мира лежат в прошлом, в мире первых одиннадцати глав Бытия. Однако эта история зашла в тупик, увязнув в песках покинутого строителями Вавилона. Даже род Сима, с которым связывались все надежды на будущее, практически иссякал с бесплодием Сарры и смертью Фарры в Харране (Быт. 11, 30.32). История, как и само творение, до того, как прозвучало преобразившее реальность Божье слово, обречена на бессмысленность и погружена во тьму (Быт. 1, 2). Но подобно тому, как в Быт. 1, 3 мы читаем: «И сказал Бог», здесь слышим: «И сказал Господь». Слово Божье, прозвучавшее на заре мироздания, теперь говорит в бесплодную пустоту, неся с собой благую весть о поразительных изменениях в порядке вещей, открывая нашему воображению картины будущего, в которые почти невозможно поверить. Божественная миссия искупления начинается.
Господь сказал Авраму: -
Оставь свою страну, свой народ и отцовский дом
и иди[162] в землю, которую Я тебе укажу.
Я произведу от тебя великий народ
и благословлю тебя;
Я возвеличу твое имя,
и станешь благословением.
Я благословлю тех, кто благословляет тебя,
и прокляну того, кто проклинает тебя;[163]
и через тебя получат благословение все народы[164] на земле.
И Аврам отправился в путь, как сказал ему Бог (Быт. 12, 1–4).
Такое изложение текста позволяет лучше всего изучить его структуру. Включенная в повествовательное описание обращения Яхве к Аврааму и послушания последнего, речь самого Бога может быть разделена на две части глаголами в повелительном наклонении: «Иди» и «Будь благословением». За каждой повелительной формой следуют три подчиненных предложения, которые проливают свет на результат выполнения заповедей.
Вторая часть отрывка начинается словами: «И будь благословением». В Масоретской Библии глагол «будь» совершенно очевидно стоит в повелительном наклонении, хотя некоторые ученые заменяют его формой несовершенного вида («благословлю тебя»). Однако в древнееврейском (как, впрочем, и в английском) в сочетании двух императивов второй выражает либо ожидаемый результат, либо преследуемую цель исполнения первого повеления.[165] Таким образом, ход мысли в нашем отрывке может быть таким: «Авраам, иди… и я сделаю следующее… именно так ты станешь благословением (как результат)».[166] Или: «Авраам, иди… и я сделаю следующее… дабы стать благословением (ибо таково мое намерение)». Так или иначе, содержание двух частей текста в сочетании очевидно дают понять, что, если Авраам исполнит повеление, а Бог исполнит свое обещание, результатом будет всеобщее благословение. Воистину благая весть, как отмечал Павел.
Четвертый стих тоже начинается с радостной вести: Авраам поступает именно так, как повелел ему Яхве. Посему мы с нетерпением читаем дальше, чтобы узнать, как же Бог сдержит свое слово и (хотя для этого придется читать очень долго) как исполнится это таинственное последнее обещание всеобщего благословения. Начало миссии положено. Авраам послушен Божьей заповеди; Божье обетование начинает вершить судьбу народов земли.
Еще одна интересная особенность Быт. 12, 1–3 заключается в равновесии между тремя сужающимися характеристиками ухода Авраама первый императив) и тремя аспектами расширяющегося описания того, как и для кого он должен стать благословением (второй императив). С одной стороны, он покидает свою страну (наиболее широкую сферу реализации своей личности), «свое родство» и семью. С другой стороны, он призван стать благословением. Объект этого благословения сначала не указывается (говорится только, что оно будет даровано самому Аврааму), но постепенно оно переходит на благословляющих его и, наконец, на все племена земные.
С той же целью поместим первую и последнюю строчки обращения Бога к Аврааму рядом друг с другом (в синодальном переводе):
Пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего…
и благословятся в тебе все племена земные (Быт. 12, 1.3).
Благословение народов возможно лишь при условии, что Авраам покинет родину. Несмотря на все, что мы наблюдали в падшем мире первобытной истории, люди еще могут обрести благословение. Но оно придет не изнутри этого мира. Авраам должен разорвать все узы, связывающие его с Вавилоном, прежде чем сможет стать проводником спасения для всей земли. Вавилон, ставший кульминацией всех проблем в Быт. 1 – 11, не мог быть одновременно их решением. В таком свете значение великой Месопотамской империи кажется весьма относительным, пока совсем не сходит на нет. Величайшие достижения человека не решают его самых глубинных проблем. Божественная миссия благословения народов позволяет человечеству начать все заново. Однако для этого необходим полный разрыв с прошлым, а никак не постепенное развитие на уже заложенном основании.
В Быт. 12 Авраам впервые является уже в контексте общества, причастного к истории о Вавилонской башне в гл. 11. Более того, он сам был призван из Вавилона. Как свидетельствует история, эта культура отличалась непомерной самоуверенностью и гордыней. Тот факт, что Авраам покидает ее по слову Бога, по меньшей мере, заставляет усомниться в обоснованности притязаний его соотечественников. Спасение человечества определялось не обществом как таковым. Средоточием искупительного Божьего замысла оказалось нечто совсем иное – слабый человек, стареющий муж бесплодной жены. Призвание Авраама из его земли и родства (Быт. 12, 1) стало «первым Исходом, в ходе которого на великие Ближневосточные цивилизации легло клеймо малозначительных».[167]
Противостояние Вавилону. Противопоставление поступка Авраама, происходившему в Вавилоне, заметно также и благодаря следующим моментам текста. Во-первых, строители города и башни стремились «сделать себе имя», иными словами, – искали собственной славы, желая увековечить личные великие познания и доказать свою силу. Но Бог разрушил их честолюбивые замыслы. Аврааму же он сказал: «…возвеличу имя твое» (ст. 2). Такое сравнение, безусловно, намеренно. Все устремления человека, продиктованные гордыней, обречены на поражение.
Гордость и земная слава,
Меч, венец – напрасный труд.
Ни дворцы, ни стены храма
Человека не спасут.[168]
Истинная слава – дар Божий, неотделимый от благословения для тех, кто с верой следует за ним, подобно Аврааму.
Кроме того, в рассказе о Вавилонской башне пять раз встречается выражение «вся земля» (Быт. 1, 1.4.8.9 [2х]). Это история поистине вселенских масштабов. И завершается она вселенским смятением и рассеянием. Божий призыв к Аврааму, напротив, заканчивается обещанием благословения всем народам земли.[169] Божественная миссия заключается в том, что он «жизнь дает, снимает гнет во всех концах земли».[170]
Итак, очевидно, что это новое начало следует рассматривать как ответ Бога миру, изображенному в предыдущих главах, в частности, в двойственной картине, описанной в родословных Быт. 10 и в истории о башне в Быт. 11. Миссия Бога заключается в том, чтобы сохранить и приумножить благословение, заложенное в умножении и распространении народов, одновременно отменяя пагубное воздействие человеческого греха и гордыни. Аврааму предстояло дать толчок этому процессу, который, в конечном итоге, затронет благословением все народы.
Если в других историях Быт. 3 – 11 присутствуют элементы спасительной Божьей благодати, в рассказе о Вавилонской башне нет ни одного. Проблески спасения являются лишь в Быт. 12, когда история о башне уже закончилась. Оно могло прийти только извне.
Милосердие и благодать Яхве, очевидные во всех ранних повествованиях, кроме последнего, одерживают победу над предательством народов в их упорных попытках построить цивилизацию без Бога, в неутолимой жажде славы и власти и, наконец, в их окончательном рассеянии по лицу всей земли. Аврам стал воплощением Божьей благодати, качественно отличной от ее более ранних проявлений. У подножия башни, когда ее строители рассеялись, казалось, что двери в будущее захлопнулись раз и навсегда. Но Яхве вновь открывает их самым неожиданным способом, призывая их [народы] к себе избранием одного человека, Аврама, и одного народа, Израиля.[171]
Быт. 12, 1–3 – первое из целого ряда обещаний, которые Бог дает Аврааму и затем повторяет Исааку и Иакову после смерти их отцов. Чтобы открыть для себя всю полноту Авраамова завета, необходимо взглянуть на каждый из этих отрывков.
В Быт. 15, где впервые упоминается завет (ст. 8), основное внимание уделяется земле, которую Бог подарит потомкам Авраама, но впервые обещанной по прибытии в нее самого патриарха (Быт. 12, 7). Однако ему предшествует повторное обещание наследника, не дальнего родственника, как полагал Авраам (Быт. 15, 2–3), а родного сына. От этого сына и наследника произойдет потомство, многочисленное, как звезды на небе, – по-настоящему «великий народ» (Быт. 12, 2). Именно это обетование Авраам принимает с той удивительной верой, которую Яхве вменил ему в праведность (Быт. 15, 6).
В Быт. 17 особое место отводится обрезанию. В свете нравственного обязательства, которое будет впоследствии ассоциироваться с обрезанием, в начале главы Бог обращается к Аврааму со словами: «Ходи предо мною и будь непорочен» (Быт. 17, 1). Далее следует краткое повторение предыдущих обетований: «И поставлю завет Мой между Мною и тобою, и весьма, весьма размножу тебя» Быт. 17, 2). Синтаксическая структура та же, что в Быт. 12, 1–3, – двойное повеление, за которым следует описание цели, преследуемой Богом. Повторяется и первый глагол – hālak (иди или ходи). В Быт. 12, 1 он означает однократное действие: повеление отправиться в путь из одного места в другое, тогда как в Быт. 17, 1 глагол употребляется в более общем смысле – «ходить», то есть жить повседневной жизнью. О сходстве этих отрывков говорит и внутренняя логика: два повеления связаны между собой как цель и как результат. Живя открыто и в послушании Богу, Авраам тем самым докажет свою непорочность. Исполнение первой заповеди обеспечит соблюдение второй. Оба повеления сопровождаются подтверждением завета и намерений Бога.[172]
В Быт. 17 завет Бога с Авраамом назван «вечным». Здесь же мы встречаем выражения, напоминающие о Синайском завете, поскольку Бог обещает оставаться Богом потомков Авраама (Быт. 17, 7–8). При этом перспектива вселенского благословения других народов не утрачена. Напротив, она подтверждается изменением имени Аврама на Авраам, которое еще раз свидетельствует о том, что ему предстоит стать «отцом множества народов» (Быт. 17, 4–5). Сара, именуемая теперь Саррой, тоже станет «матерью народов», и «цари народов произойдут от нее» (Быт. 17, 6.16). После этих слов не остается сомнений, что обетование исполнится в сыне Авраама и Сарры. Измаил, сын Авраама и Агари, получит также благословение, как и его отец, однако благословение народам придет через (обещанного, но еще не рожденного) Исаака.
В Быт. 22, («эстетической и богословской кульминации всей истории Авраама»),[173] описывается главное испытание веры и послушания Авраама, когда Бог велит ему принести в жертву обещанного им самим сына. В одиннадцатой главе мы будем подробнее говорить об этом испытании в контексте «Этики миссионерства». Сейчас важно отметить, что оно заканчивается очередным и наиболее решительным подтверждением Божьего завета с Авраамом и его потомками, скрепленного безоговорочным послушанием Авраама.
И сказал:
Мною клянусь, говорит Господь,
что, так как ты сделал сие дело
и не пожалел сына твоего, единственного твоего,
то Я, благословляя, благословлю тебя
и умножая, умножу семя твое,
как звезды небесные и как песок на берегу моря;
и овладеет семя твое городами врагов своих;
и благословятся в семени твоем все народы земли
за то, что ты послушался гласа Моего.
(Быт. 22, 16–18)
Быт. 22, 16–18 не только самый яркий из всех рассказов о Божьем обетовании, заверенный величайшей клятвой (Бог поклялся самим собой). Этот отрывок дает четкое представление о взаимосвязи между намерениями Бога, а также верой и послушанием Авраама. Она прослеживалась с самого начала, в Быт. 12, 1, становясь все яснее в призыве ходить перед Богом в непорочности в Быт. 17, хранить правду и справедливость в Быт. 18.
В свете очевидной богословской подоплеки этих отрывков вечный спор о том, был ли завет с Авраамом условным или безусловным, кажется излишне упрощенным, поскольку предлагает всего два возможных варианта развития событий. Реальность вбирает в себя и то, и другое.
С одной стороны, первоначальное решение Бога, его призыв, повеления и обещания Аврааму были безусловными, поскольку не зависели от каких-либо заведомо выполненных Авраамом условий. Они продиктованы неожиданной и незаслуженной Божьей благодатью, и его решимостью благословить человеческий род, разобщенные народы земли, несмотря на все, что до сих пор препятствовало его доброй воле.
Но, с другой стороны, в самой формулировке первого призыва к Аврааму в Быт. 12, 1–3 содержится скрытая условность. Все определяется повелением: «Иди в землю, которую я тебе укажу». Выполнение всех последующих обещаний Бога благословить Авраама, возвеличить его имя и умножить его потомство зависели от того, покинет ли Авраам отчий дом и отправится в путь. Второе повеление: «Стань благословением» во всей его вселенской полноте тоже возможно лишь при условии исполнения первого и обещанием Бога сдержать свое слово. Хотя формально перед нами двойное повеление, сопровождаемое обетованием, смысл которого заключается в следующем: «Если ты пойдешь (как я повелел), то я сделаю все это (как обещал)… и все народы будут благословенны». Без готовности тронуться в путь, нет и благословения. Проще говоря, если бы Авраам не поднялся и не покинул Вавилон, история закончилась бы бесконечным повторением судьбы строителей злополучной башни. Все Писание уместилось бы на нескольких страницах.
И все же нельзя отрицать, что главный акцент первого призыва Бога к Аврааму в Быт. 12, 1–3 сделан на милосердной воле и поразительных обещаниях самого Бога. Однако уже к Быт. 22 вера и послушание Авраама, возраставшие с годами (хотя и не всегда так, как хотелось), стали неотъемлемой частью завета в такой степени, что могли считаться достойным основанием для его заключения. В Быт. 22, 16–18 Бог начинает и заканчивает свою речь, объявляя послушание Авраама причиной того, что сам Бог связал себя нерушимой клятвой исполнить все обещанное.
Нет нужды напоминать, что Авраам, разумеется, ни в коей мере не заслужил обетований завета. Анализируя библейский текст, мы не предлагаем читателю очередную идею праведности по делам. Бог призвал Авраама совершенно неожиданно и до того, как тот мог предпринять какие-либо действия. Но вера и послушание, с которыми Авраам ответил на Божий призыв, не только побудило Бога причислить его к праведникам, но и дали возможность Божьему обещанию приблизиться к своей вселенской цели.
Своим послушанием Авраам не заслужил благословение, поскольку оно уже было ему обещано. Данное ранее обещание подтверждается теперь в новых условиях. Обещание, основанное ранее лишь на воле и замысле Яхве, преображается, и в основу его ложатся как воля Яхве, так и послушание Авраама. Речь не о том, что божественное обетование попало в зависимость от послушания, а о том, что последнее стало его частью. С этих пор Израиль обязан своим существованием не только Богу, но и Аврааму. С богословской точки зрения, это позволяет нам глубже осознать ценность человеческого послушания – ведь Бог может использовать его, сделав одним из факторов реализации своего замысла в отношении человечества.[174]
Павел и Иаков сумели по достоинству оценить обе стороны ответной реакции Авраама. Павел сосредоточивает внимание на вере, которая помогла Аврааму принять Божьи обетования, какими бы невыполнимыми они не казались, и одно это вменилось ему в праведность. Из этого Павел заключает, что праведность достигается доверием милостивым Божьим обетованиям, а не делами закона, например, обрезанием, о котором речь зашла гораздо позже (Рим. 4; Гал. 3, 6-29). Иаков подчеркивает важность веры, которая побудила Авраама исполнить Божье повеление и тем самым засвидетельствовать искренность своей веры (Иак. 2, 20–24).[175] В Послании к Евреям запечатлено и то, и другое. Его автор отдает должное вере Авраама, воплощенной в его послушании, начиная с готовности покинуть родину и до классического примера послушания в Быт. 22 (Евр. 11, 8-19).
В контексте нашего интереса к миссиологическому прочтению всех этих отрывков важно отметить то, как желание Бога благословить народы земли сочетается с человеческим желанием склониться перед ним, дабы мы имели возможность быть проводниками этого благословения. Славная и благая весть Авраамова завета заключается в сути Божьей миссии, в его намерении даровать благословение всем народам. Дело осложняется тем, что он задумал сделать это «в тебе и потомках твоих». Посему вера и послушание Авраама – не просто образец личного благочестия и этических принципов, но и главные условия активного участия в беспредельной миссии, суть которой заключена в двух словах: «Стань благословением». Ни для нас самих, ни для наших ближних без веры и послушания. Те, кого Бог призывает к участию в искупительной миссии служения народам, подобно Аврааму, являют спасительную веру и доказывают ее послушанием, как бы тяжело оно им не давалось. Итак, все, сказанное Богом Аврааму, становится целью его собственной миссии (благословения народов), а ответная реакция Авраама – примером для служения каждого из нас (вера и послушание).
«Пойди… и будешь ты в благословение»
Определить главную тему Быт. 12, 1–3 совсем не сложно. Слова благословить и благословение сияют в этом отрывке как драгоценные камни в богато украшенном кубке. Еврейский корень brk в разных частях речи встречается пять раз в трех стихах. Бог объявляет, что благословит Авраама, и Авраам будет благословением, что Бог благословит благословляющих Авраама, и что в нем благословятся все племена земные.[176] На фоне мрачных историй последних девяти глав такие слова теперь, в Быт. 12, 1–3, звучат неожиданно волнующе и свежо. Бог, чье благословение произвело на свет все творение, готов даровать его миру с удивительным постоянством и необыкновенной щедростью. Но что конкретно означают эти слова? Что должен понимать под благословением человек, внимательно читающий Писание?
Поиск ответа на этот вопрос начинается с непосредственного контекста – самой Книги Бытие. Однако очевидно, что смысл этого слова обогащается во всей полноте израильской литературы и вероучения. В интересах нашей миссиологической герменевтики необходимо хотя бы кратко изучить оттенки его значения. Кроме того, как мы уже убедились, последняя строчка, «благословятся в тебе все племена земные», породила ожидания, нашедшие воплощения в миссиональном богословии и эсхатологии Павла в Новом Завете.
Первыми Бог благословил рыб и птиц. В величественном повествовании о сотворении мира в Быт. 1 Божье благословение звучит трижды: в день пятый он благословил существ, живущих в море и в воздухе; в день шестой – человека; а в день седьмой Бог благословил субботу. За первыми двумя благословениями следует повеление умножаться и наполнять землю. В третьем говорится об освящении и покое, определяющих субботу. В рассказе о сотворении мира благословение ассоциируется с плодовитостью, изобилием и полнотой, с одной стороны, и с наслаждением творения в покое и гармонии священных взаимоотношений с Творцом, с другой стороны. Все начиналось очень хорошо.
Следующее упоминание о Божьем благословении кладет начало новому миру после потопа, причем употребляемые в нем выражения очень схожи с первым рассказом о сотворении мира (Быт. 9). Бог благословляет Ноя и его семью, призывая их плодиться, размножаться и наполнять землю. В то же время он устанавливает с ними взаимоотношения, основанные на уважении ко всякой жизни – будь то кровь человека или животного – и заботе о ее сохранении. Это благословение и повеление находят воплощение в расселении народов, описанном в Быт. 10.
Итак, к моменту, описанному в Быт. 12, 1–3, благословение должно включать в себя понятия умножения, распространения по всей земле, полноты и изобилия. Но жена Авраама бесплодна, и оба они в преклонных летах. В таком контексте, казалось бы, странно рассуждать о благословении. Каждому читателю Книги Бытие уже понятно, что должно подразумевать благословение, но каким образом оно будет даровано этой пожилой чете, остается неясным. Плодородие Божьего творения, очевидно, обошло их стороной. Окно благословения, которое так и не открылось из-за бесплодия Сарры, теперь и вовсе скрылось за тяжелыми ставнями ее преклонных лет.
Далее в Книге Бытие благословение в большинстве случаев носит тот же характер, что и в рассказе о сотворении мира. Корень brk в разных частях речи встречается здесь восемьдесят восемь раз, что составляет одну пятую всех его упоминаний в Ветхом Завете. Божье благословение чаще всего сопровождается умножением семьи, скота, богатства или всех этих благих даров одновременно и в изобилии.
Наиболее очевидными свидетельствами Божьего благословения всегда были экономическое процветание и благополучие человека: долгая жизнь, богатство, мир, богатые урожаи и многочисленное потомство чаще всего упоминаются в перечнях благословений, например, в Быт. 24, 35–36, Лев. 26, 4-13 и Втор. 28, 3-15. Все, что современный человек называет «везением» или «успехом», в Ветхом Завете именуется «благословением»: только Бог по праву является источником всех благ. Более того, высочайшее благословение – это присутствие самого Бога среди его народа (Лев. 26, 11–12). Материальные благословения – всего лишь осязаемые выражения его благоволения. Благословения связывают не только истории патриархов друг с другом (ср. Быт. 24, 1; 26, 3; 35, 9; 39, 5), но и с более ранними повествованиями (ср. Быт. 1, 28; 5, 2; 9, 1). Таким образом, обещанные патриархам благословения повторяют первоначальный замысел Бога для своего творения.[177]
Но в таком повторении нет ничего механического. Элемент отношений пронизывает его как по вертикали, так и по горизонтали.
В вертикальном измерении все удостоившиеся благословения знают, откуда оно исходит, и стремятся хранить верность своему Богу. Мы знаем о вере и религиозности каждого из древних Израильских колен не так много, как нам бы хотелось. Хотя и то немногое известное приводит людей в недоумение. Как бы то ни было, эта вера непременно включала искреннее поклонение, строительство алтарей, молитву, доверие и (как в случае с Авраамом) растущую близость с Богом.
Даже такие совершенно посторонние люди как, например, Авимелех понимали, что благословения их странных соседей исходили от Яхве (Быт. 26, 29). Сами патриархи, как правило, не колеблясь, свидетельствовали о Боге, источнике своих благословений.
Их вера не была безгласной. Патриархи готовы были поведать окружающим о реальности Яхве в собственной жизни: о богатстве, которыми он их наделил (Быт. 30, 30; 31, 5-13; 33, 10–11; ср. 24, 35), о его защите и водительстве (Быт. 31, 42; 50, 20; ср. 24, 40–49.56); о дарованном им многочисленном потомстве (Быт. 33, 5);..и о своем стремлении жить под его нравственным законом (Быт. 39, 9).[178]
Их отношения с Богом складывались непросто. Для Авраама окончательное подтверждение обещанного благословения приходит лишь после самого сурового испытания, какое только можно себе представить (Быт. 22). Таинственная история о противоборстве Иакова с Богом заканчивается благословением, добытым в серьезном и опасном поединке (Быт. 32, 26–29). Когда, будучи уже слепым стариком, Иаков благословляет сыновей Иосифа, он признает: благословение, переданное им, сопровождало его всю жизнь, как пастырь, охраняющий беззащитных овец, а до этого вело по жизни отца и деда, ходивших с Богом.
Бог, пред Которым ходили отцы мои,
Авраам и Исаак,
Бог, пасущий меня
с тех пор, как я существую, до сего дня,
Ангел, избавляющий меня от всякого зла,
да благословит отроков сих (Быт. 48, 15–16).
В горизонтальном измерении элемент отношений в благословении затрагивает всех окружающих. В Бытии мы находим несколько примеров людей, получивших благословение благодаря общению с теми, кого благословил Бог. Искренне и с готовностью (как правило, Иакова можно, вероятно, считать исключением) наследники Авраамова благословения делятся им с другими. Лаван обогащается за счет Божьего благословения, дарованного Иакову (Быт. 30, 27–30). Потифара благословляет присутствие в его доме Иосифа (Быт. 39, 5). Фараон приобщается к благословению Иакова (Быт. 47, 7.10). Единственным обратным примером (важное богословское значение которого подчеркивается в Послании к Евреям) служит встреча Авраама с Мелхиседеком, благословившим патриарха (Быт. 14, 18–20; ср. Евр. 7).
Прекрасное по форме и сути сочетание элементов творения и отношений мы находим в благословении, наследуемом Иосифом. В нем собраны все три важных аспекта: во-первых, источник всех благословений – Бог; далее – личные взаимоотношения и отношения принадлежности, в рамках которых наследуется благословение (он «Бог отцов твоих», «твердыня Израилева»); и, наконец, изобилие Божьего творения, обещанное в благословении.
От рук мощного Бога Иаковлева.
Оттуда Пастырь и твердыня Израилева,
от Бога отца твоего, Который и да поможет тебе,
и от Всемогущего, Который и да благословит тебя
благословениями небесными свыше,
благословениями бездны, лежащей долу,
благословениями сосцов и утробы,
благословениями отца твоего,
которые превышают благословения гор древних
и приятности холмов вечных;
да будут они на голове Иосифа (Быт. 49, 24–26).
«Пойди… и будешь ты в благословение». Слова, с которыми Бог обращается к Аврааму, в обоих случаях начинаются с повелительного наклонения и, соответственно, носят характер поручения, миссии, возложенной на Авраама. Ее первый этап был географическим и ограниченным во времени. Аврааму предстояло покинуть дом и отправиться в землю, которую ему укажет Бог. Для выполнения этой миссии не потребовалось долгое время, о чем свидетельствуют следующие три стиха. Хотя, конечно же, овладение землей, как было обещано в Быт. 12, 7, потребует усилий многих поколений. Вторая миссия не имеет границ – «будешь ты в благословении». Ее размах не ограничен ни временем, ни географическими рамками. Авраам должен покинуть родину, чтобы благословение достигло всех народов земли. Благословение – как заповедь, задача – как особая роль выходит за пределы тварного изобилия, которые мы до сих пор наблюдали в Бытии. Слова «Будешь ты в благословение» несут в себе цель и смысл, простирающиеся в будущее, и потому напрямую связаны с миссионерством.
Если задуматься, с этой заповеди начинается миссия Бога по возрождению всего, что человек поставил под угрозу разрушения, ради спасения самого человечества от последствий его собственного опасного безрассудства. Это уже третья миссиональная заповедь, данная Богом человеку. Первые две связаны с сотворением мира и, практически, идентичны друг другу. В Быт. 1–2 Бог поручает человеку непростую задачу управления остальным творением, заповедуя хранить доверенную ему землю и трудиться на ней (Быт. 1, 28; 2, 15). В Быт. 9 после потопа Бог дает то же поручение Ною и его сыновьям. Имея Божье благословение и живя в стабильно благоприятных условиях, которые гарантировал им завет Бога со всем живым на земле, они должны были начать все заново, плодясь и наполняя землю.
Однако в Быт. 12, 2 мы наблюдаем начало искупительной миссии Бога. Слово благословение увязывает ее с историей сотворения мира. Благословение, несущее с собой искупление и возрождение, действует непосредственно в рамках сотворенного порядка вещей и ради него, а не в мифических заоблачных далях, куда мы можем бежать от него. Человеческий грех нарушил целостность творения, а значит, Богу предстоит исправить его последствия для человечества и всего творения. «Миссия – это исцеление, которое Божье благословение несет творению, пораженному человеческой гордыней и непослушанием».[179]
Поскольку грех и зло проникли на землю благодаря человеку, его участие было необходимо и в исправлении последствий сделанного выбора. Упоминание благословения, возвещенное Аврааму и ожидаемое присоединение к нему всех племен и народов, соответствует упоминанию проклятия и исключения в Быт. 3. «Миссия Бога – его ответ на человеческие прегрешения».[180] Бог пообещал, что семя Евы (т. е. человек) сокрушит главу змея и тем самым разрушит плоды его преступлений (Быт. 3, 15). Внимательный читатель не может не задаться вопросом: кто будет этим победителем змея. Начиная с Быт. 12, 1–3, становится ясно, что это будет потомок Авраама. Сын Авраама станет благословением для сынов Адама. «Ибо, как непослушанием одного человека сделались многие грешными, так и послушанием одного сделаются праведными многие» (Рим. 5, 19).
Разумеется, в ходе рассуждений, содержащих это утверждение, Павел имел в виду Христа. Но с определенной богословской достоверностью те же слова можно отнести и к Аврааму, поскольку мы убедились, что послушание Авраама стало ключевой составляющей в подтверждении Богом своего завета ради благословения всех народов (Быт. 22, 16–18). Более того, именно это и говорилось об Аврааме в иудейской традиции задолго до Павла. Авраама называли «вторым Адамом», в котором Бог дал человеку возможность начать все заново, так что Израиль выступал в роли нового, искупленного человечества.[181] На основании такого понимания взаимоотношений между Авраамом и Адамом, Павел утверждает, что в Иисусе, семени Авраама, обещание стало реальностью.
Придерживаясь того же динамичного понимания места Иисуса в благой вести, «предвозвещенной» Аврааму, Матфей начинает свое Евангелие с объявления Иисуса сыном Авраама и заканчивает его миссионерским поручением, которое коснется всех народов. Церковь, таким образом, приобщается к миссии Авраама. Слова Иисуса, обращенные к ученикам в Мф. 28, 18–20, так называемое Великое поручение, можно расценивать как христологическое переложение первоначального повеления Аврааму – «Пойди… и будешь ты в благословение… и благословятся в тебе все племена земные».
Поскольку эта благословенная миссия поручена человеку и его потомкам, она неизбежно приобретает историческое измерение. Благословение само по себе необязательно носит исторический характер. До сих пор в Бытии оно оставалось относительно статичной неотъемлемой частью сотворенного порядка вещей, возможностью наслаждаться плодовитостью и изобилием. Но, превратив благословение в обещание на будущее («Я благословлю тебя») и сделав его частью заповеди, которой еще предстояло исполниться (…и будешь ты в благословение), наш отрывок придает ему историческую динамичность.[182]Быт. 12, 1–3 делает благословение частью истории. Эти стихи кладут начало миссии, в которой заключена надежда на будущее.
В разворачивающейся на наших глазах библейской истории всех последующих поколений, несомненно, найдется великое множество новых свидетельств человеческой греховности. Все классические признаки ранних исторических повествований будут повторяться вновь и вновь. Мы не в последний раз наблюдали непослушание Адама и Евы, зависть и жестокость Каина, мстительность Ламеха, порочность и бесчинства современников Ноя или самонадеянную неуверенность строителей Вавилона. Но теперь мы должны искать и другого – следы божественного благословения на дорогах истории – благословения, полученного от Бога и переданного другим. Мы будем искать «великий народ», который Бог обещал произвести от Авраама. Нам предстоит увидеть границу, проведенную людьми своей реакцией на то, что Бог намеревается совершить через этот благословенный народ. А еще мы будем находить все больше свидетельств тому, что Божье благословение через народ Авраама, в конце концов, распространится по всей земле. Короче говоря, мы будем наблюдать реализацию божественной миссии на фоне человеческой истории, ключ к великому библейскому повествованию, и начало ей положено в этом отрывке.
Итак, с Быт. 12, 1–3 начинается искупительная история в более широком контексте истории человечества, а значит, и суверенного замысла всемогущего Бога. Это история миссии, которую Бог берет на себя вместе с обещанием, данным Аврааму и его потомкам, и одновременно возлагает на Авраама: «И будешь ты в благословение». Вполне справедливо было бы назвать Великим поручением этот отрывок. Несомненно, именно он послужил библейским основанием для текста из Евангелия от Матфея, который принято так именовать. Нам гораздо больше известно обо «всей воле Божьей», о тайне, сокрытой веками, но теперь явленной в Мессии Иисусе через евангелие. Но, даже учитывая все познания и полноту откровения, эти слова достойны выразить суть понятия и практики церковной миссии. Они представляют собой далеко не худший способ передать истинную цель миссии – «Пойди… и будешь ты в благословение».
Бог продолжает осыпать свое творение благословениями. Даже в Книге Бытие Бог благословляет не только Авраама и его потомков, но и многих других. Умножение и разнообразие народов можно считать реализацией его замысла после потопа. Божье благословение не ограничивается рамками завета и искупительной истории. Завет включает в себя благословение, однако оно не исчерпывается заветом. Даже те, кто не участвует в нем, умножаются вместе со всеми народами. Так, несмотря на обилие красноречивых описаний того, как Иаков обманом лишил своего брата Исава отцовского благословения (Быт. 27), ничто не помешало Исаву стать родоначальником многочисленного народа, Едома, и иметь среди своих потомков царей задолго до того, как они появились у Израиля (Быт. 36, см. ст. 31). Очевидно, что благословение, отнятое у Исава и дарованное Иакову, подразумевало нечто большее, чем возможность основать великий народ.
Различие между Божьим благословением вообще и благословением завета, принадлежащим потомкам Авраама и Сарры через дитя обетования, яснее всего наблюдается в судьбе Измаила. Следует отметить, что и Бог, и сам Авраам тепло отзываются об Измаиле (только Сарра считает его угрозой для своего Исаака [Быт. 21, 8-10]). На мольбу Авраама: «О, хотя бы Измаил был жив пред лицем Твоим!» Бог отвечает, что так оно и будет: «Вот, Я благословлю его, и возращу его, и весьма, весьма размножу… и Я произведу от него великий народ» (Быт. 17, 18–20) – эти слова в точности повторяют обещание, данное самому Аврааму. Позднее Бог вновь возвращается к этой теме: даже после изгнания Измаила из дома Авраама, в Писании сказано, что «И Бог был с отроком» (Быт. 21, 13.20). И все же свой завет (Быт. 17, 19.21) Бог намерен заключить именно с Исааком (получившим имя, хотя и не рожденным в гл. 17). Это свидетельствует об особой природе благословения, связавшего стороны завета. Бог не отрицает, что одарит многочисленными благословениями и тех, кто не стал частью Авраамова завета, но одновременно он обещает Аврааму нечто большее, чем тварное изобилие и природное плодородие.[183]
По мере продолжения истории Ветхого Завета природа благословения, дарованного Израилю вместе с заветом, становится все более конкретной. Она дает народу возможность убедиться в верности Бога, который в память о своем обещании Аврааму избавляет их от египетского рабства через исход. Он хранит их в пустыне, восполняя всякую нужду и прощая их прегрешения. Откровение Божьего имени, закон, данный на Синае, а также непрерывное общение с Богом через скинию и жертвоприношения – все это символы благословения Божьего завета. Земля, дарованная Израилю, – прямое исполнение его обещания Аврааму, наиболее ощутимое из всех связанных с ним благословений.
Во всем этом Израиль призван следовать примеру Авраама, подражая его вере и послушанию. Таким образом, благословение завета включает в себя познание единого живого и истинного Бога (через откровение его имени, Яхве) и готовность к любви и послушанию, чтобы благословение не иссякло (Втор. 4, 32–40). Кульминацией всей Книги Второзаконие стал страстный призыв к Израилю «избрать жизнь», иными словами, продлить сопровождавшее их все это время благословение завета в контексте отношений со своим Богом, полных любви, доверия и послушания.
Эта этическая сторона благословения в рамках завета защищает его материальную составляющую от вырождения в ту или иную разновидность «евангелия процветаний». Хотя материальное благополучие действительно может быть видимым знаком Божьего благословения, существующую между ними связь нельзя считать ни обязательной, ни двусторонней. Другими словами, Бог призывает к вере, послушанию и этической преданности завету как в трудные, так и в благополучные времена. Не все материальные лишения и физические страдания – результат неповиновения, о чем свидетельствуют Книги Иова и Иеремии. И не всякое богатство приобретается по Божьему благословению, как указывает Амос и другие пророки. Реальность несправедливости и угнетения, которые одних доводят до нищеты, а других обогащают, подрывают веру в излишне упрощенное понимание взаимосвязи между богатством (или его отсутствием) и Божьим благословением. Более подробно этическую сторону завета в контексте миссионерства мы рассмотрим в одиннадцатой главе.
Суть Божьего призыва к Аврааму в Быт. 12, 1–3 затрагивает судьбы всех народов. Результатом благословения Авраама и повеления ему самому служить благословением для других должно стать благословение для «всех племен земных». Этот вселенский масштаб Авраамова обетования – решающий аргумент для признания огромной миссиологической значимости этого отрывка, которая, впрочем, и так очевидна в заповеди: «…и будешь ты в благословение». Пришло время глубже взглянуть на эту фразу. Ведь, хотя ее универсальность очевидна, того же нельзя сказать о ее смысле.
Разные варианты этой фразы встречаются в следующих отрывках.[184]
1. «В тебе благословятся все племена земли [mišpĕḥōt hāʾădāmâ]» (Быт. 12, 3). Таково было первоначальное обещание, данное Богом Аврааму.
2. «В нем благословятся все народы земли [gôyê hāʾāreṣ]» (Быт. 18, 18). Бог вспоминает о будущей особой роли Авраама.
3. «В семени твоем благословятся все народы земли [gôyê hāʾāreṣ]» (Быт. 22, 18). В ответ на послушание Авраама и его готовность принести в жертву Исаака Бог повторяет свое обетование с особым акцентом на потомстве Авраама.
4. «В семени твоем благословятся все народы земли [gôyê hāʾāreṣ]» (Быт. 26, 4). То же обещание на этот раз обращено к Исааку, но акцент вновь делается на послушании Авраама.
5. «В тебе благословятся все племена земли [mišpĕḥōt hāʾădāmâ]» (Быт. 28, 14). Бог подтверждает свое обещание Иакову в Вефиле.
Основной глагол во всех этих отрывках, конечно же, bārak, «благословлять». В указанных стихах он встречается в двух глагольных формах, причем точные нюансы перевода до сих пор остаются предметом жарких споров. В первом, втором и пятом текстах он стоит в форме нифаль, а в третьем и четвертом – в форме хитпаэль. В форме нифаль глагол может иметь страдательное, возвратное или «среднее» значение, тогда как для формы хитпаэль более естественно именно возвратное значение. Итак, есть три возможных способа прочтения: страдательный, возвратный или средний, каждый из которых я постараюсь объяснить.
Страдательное значение переводится как «будут благословенны», будь то «Богом» или «мною». Именно так трактовали этот глагол большинство ранних рукописей Ветхого Завета и Новый Завет (напр., Павел в Гал. 3, 8). Однако в иврите есть и более простые способы выражения страдательного залога (пааль), тогда как значение формы нифаль немного сложнее.
Возвратное прочтение «благословятся» означает, что народы будут благословлять друг друга именем Авраама. В молитве они могут просить Бога благословить их, как он благословил Авраама, или желать того же другим («да благословит тебя Господь, как благословил Авраама»). Это вполне соответствует распространенной практике вспоминать имена особо благословенных людей в молитве за себя или за других (напр., Быт. 48, 20; Руфь 4, 11–12). Такая трактовка лучше подходит по смыслу и в Пс. 71, 17.
В пользу среднего значения (по крайней мере, в случаях использования формы нифаль) высказывается Гордон Венхэм, который переводит эту фразу как «они обретут благословение». Ту же мысль можно сформулировать следующим образом: «они будут считать себя благословенными».[185]
Естественно предположить, что оттенки значения основного глагола в пяти отрывках слишком малы, чтобы говорить о различиях в смысле.[186]Посему споры ведутся о том, следует ли считать все его формы страдательными (будут благословенны, ближе к привычному значению нифаль)[187] или возвратными (благословятся, ближе к привычному значению хитпаэль).[188]
Однако ученые все чаще приходят к выводу, что возвратное значение несет в себе и оттенок пассивности. Это связано с остальными обещаниями Бога. Если человек использует имя Авраама в качестве благословения – молится о таком же благословении для себя – предположительно, он знает и о Боге, столь щедро благословившем Авраама, что тот стал примером явления Божьей силы. В этом случае мы одновременно восхищаемся и Авраамом, и его Богом. Но Бог уже сказал, что благословит «благословляющих Авраама», то есть тех, кто считает его благословенным. Итак, призывающие на себя благословение Авраама (если признать полноту значения формы хитпаэль) неизбежно обретут благословение, поскольку это обещано им Богом. Возвратное значение предполагает страдательное как результат действия. Клаус Вестерман приходит к следующему выводу.
В действительности возвратный перевод ничуть не менее выразителен, чем страдательный… Когда «племена земные» благословляются «в Аврааме», т. е. призывают на себя благословение с упоминанием его имени… остается предположить, что они получают желанное благословение. Всякий, благословляющий себя именем Авраама, обретает свое благословение. Когда его имя упоминается в молитве, благословение Авраама, не зная границ, устремляется ко всем племенам земным. Таким образом, между страдательным и возвратным значением нет смыслового расхождения… [В стихе 3] говорится о конкретном факте благословенности… Данное Аврааму обещание не ограничивается им самим и его потомками. Оно исполняется, лишь вобрав в себя все народы земли.[189]
Эту мысль дополняет еще одно миссиологическое соображение. Как уже упоминалось, если бы автору потребовалась простая страдательная форма, то она существует в иврите (пуаль, как во 2 Цар. 7, 29 и Пс. 111, 2 или страдательное причастие в Ис. 19, 24). Однако автор намеренно использует формы нифаль и хитпаэль, которые, хотя и могут обозначать страдательный залог, несут в себе еще и оттенок возвратности, направленности на самого говорящего. Почему это так важно? Думаю, причина в следующем. Человек, благословляющий себя или считающий себя благословенным именем Авраама, знает, в ком источник этого благословения. Знать Авраама как пример человека благословенного и искать для себя такого же благословения – значит одновременно знать и Бога Авраама и просить благословения у него, а не у лжебогов.
Не секрет, что человек может «быть благословенным» (в страдательном залоге) и при этом не знать, где находится источник его благословения. К несчастью, многие (в том числе и среди ветхозаветных израильтян) приписывают благословения, полученные ими от живого Бога-Творца, другим богам. Наслаждение благословенным Божьим творением (вместе с тем, что принято называть «общей благодатью») не несет с собой искупления, поскольку не включает в себя «познания Бога».[190] Но никто не может целенаправленно просить о благословении во имя Авраама, не признавая источник этого благословения, иными словами, Бога Авраама. Итак, грядущее благословение народов напрямую связано с исповеданием веры. Все они будут благословенны, когда познают Бога Авраама и «благословятся» в нем и через него.
В седьмой главе мы будем говорить о важности указателей в тебе и через тебя. Сейчас достаточно отметить, что в полноте своего обещания Аврааму Бог не гарантирует, что все народы примут (оставаясь при этом совершенно пассивными) некое абстрактное благословение независимо от своих отношений с Авраамом. Выразительность самых важных слов: «в тебе» в сочетании с возвратной формой глагола говорит о том, что, по замыслу Бога, народы сознательно разделят благословение Авраама, намеренно перенося его на себя. Такое благословение не просто плавает в воздухе, доступное для всех. Речь идет о целенаправленном действии, которое откроет им доступ к обещанному благословению. Народы земли будут столь же благословенны, как и Авраам, но лишь в случае, если они обратятся к единственному истинному источнику благословений – Богу Авраамову, отождествляя себя с историей его народа. Они познают Бога Авраама.
Я называю это миссиологическим взглядом, поскольку он напрямую связан с главной темой четвертой главы: библейский Бог желает быть познанным. Творение должно знать своего Творца. Народы должны узнать своего Судью и Спасителя. Это тот самый Бог, который, как сказано в Послании к Евреям, «не стыдится их, называя Себя их Богом», – Богом Авраама, Исаака и Иакова (Евр. 11, 16). История Авраама обращена одновременно в прошлое, к великому повествованию о сотворении мира, и в будущее – к еще более славному повествованию искупления. Упоминание благословения, как пуповина, соединяет минувшее с тем, чему еще предстоит родиться. Божье благословение связывает воедино сотворение мира и искупление, потому что искупление – это возрождение первоначального благословения, дарованного нам при сотворении мира.
Посему исполнение Божьего обетования Аврааму не допускает неопределенности. Все народы должны познать великое библейское повествование, в котором Авраам занимает центральное место. Этот факт чрезвычайно важен для христианской миссии. Одна из причин поверхностного и легко уязвимого характера того, что принято выдавать за рост церкви во всем мире, заключается в широком распространении потребительской веры людей в Бога, известного своим могуществом и имеющего некоторое отношение к Иисусу. Однако Иисус при этом лишен своих библейских корней. Слишком многие не потрудились переосмыслить свое мировоззрение посредством познания Бога в истории, которая началась с Авраама, и через нее. Павел не оставил новообращенных христиан невежественными в этом вопросе, научая и напоминая им в Послании к Галатам, что по вере во Христа они приобщились к вере и роду Авраама. Живой Бог, к которому они обратились от бездушных идолов, сообщил благую весть Аврааму, и теперь они могут считать себя благословенными в Аврааме через его семя, Мессию Иисуса.
По примеру Павла, христиане знают, что Божье обетование исполнилось в Иисусе. Только во Христе оно может принадлежать всем народам земли. Представителям многочисленных и таких разных народов Средиземноморья, уверовавшим из язычников, Павел мог бы сказать то же, что и галатийцам: «Все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса… Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники» (Гал. 3, 26.29).
Кальвин использовал христологическую герменевтику в качестве необычного разрешения спора о точном значении основного глагола в Быт. 12, 3, будучи прекрасно осведомлен о различных грамматических вариантах толкования. В конечном итоге, он утверждает: поскольку народы обретают благословение во Христе, а Христос был «в чреслах Авраама», Божье обетование можно трактовать во всей полноте смысла страдательной формы «быть благословенным». В своем комментарии к заключительной фразе Быт. 12, 3 Кальвин пишет:
Если кто-то признает исключительно узкий смысл этого отрывка, ставший для многих привычным (благословляющие своих детей и друзей назовутся именем Аврама), пусть остается при своем мнении; древнееврейское выражение допускает трактовку, заключающуюся в том, что Аврам может считаться ярчайшим примером счастливого человека.
Однако, на мой взгляд, смысл этого стиха гораздо шире, поскольку Бог здесь обещает то же, что затем повторяет более четко (см. Быт. 22, 18). К такому же выводу меня приводит и авторитетное мнение Павла [Гал. 3, 17]… Мы должны понимать, что благословение было обещано Авраму во Христе, когда он пришел в Ханаан. Посему Бог (в моем представлении) объявляет: все народы благословятся в его слуге Авраме, так как Христос уже будто присутствовал в его теле. Тем самым он дает понять, что Аврам не только пример, но и источник благословения… [Павел] заключает следующее: завет спасения, заключенный Богом с Аврамом, остается нерушимым только во Христе. С учетом всего сказанного, я склонен считать: в данном отрывке Бог обещает своему слуге Авраму то самое благословение, которое впоследствии будет принадлежать всем народам.[191]
Заключение
Итак, каков ответ на вопрос, заданный в начале этого раздела: что означает «благословение»? Очевидно, что оно занимает центральное место в Быт. 12, 1–3 (равно как и во всей Книге Бытие). Но что означают эти звучные выразительные слова и к чему они приведут читателя (ведь обещание должно было исполниться очень нескоро)?
Как уже отмечалось, благословение, прежде всего, неразрывно связано с творением и теми дарами, которыми Бог с радостью наделил нас в этом мире – с изобилием, плодовитостью и плодородием, с долгой жизнью, миром и покоем. Но всем этим следует наслаждаться в контексте здоровых взаимоотношений с Богом и ближними. Однако эти отношения оказываются разрушенными в ходе событий, описанных в Быт. 3 – 11. Можно ли теперь наслаждаться такого рода благословениями в отрыве от искупительного вмешательства Бога в жизнь своего творения?
Кроме того, мы убедились, что сочетание в нашем отрывке повеления и обещания придает ему серьезную миссиональную динамику, тогда как его направленность в будущее делает его программным историческим документом. На фоне творения, оскверненного грехом и проклятием, перед нами разворачивается полная надежды история о том, как Бог исполнит все, что он обещал Аврааму (Быт. 18, 18). Но если в этом состоит миссия Бога, нетрудно понять, что ее необходимое условие – вера и послушание Авраама, а также последующая верность его народа нравственным принципам завета. Итак, Авраамов завет одновременно является нравственным руководством для Божьего народа и описанием миссии самого Бога.
И, наконец, нельзя не поражаться вселенскому размаху (упомянутому пять раз) обетования Авраама – однажды все народы земли обретут в нем свое благословение. Вслед за Павлом мы исповедуем, что суть благой вести, впервые объявленной Аврааму, заключается в обещании благословить все народы в Мессии, – Иисусе из Назарета, семени Авраамовом. Надежда народов на благословение живет только во Христе и в благой вести о его смерти и воскресении.