«Если это именно то, что всегда скрывали от меня взрослые, то теперь я понимаю, что не говорить это мне — было правильным решением».
Примерно такие мысли после получения памяти Браковки не выходили у меня из головы с самого пробуждения. Несмотря на все факты, это настолько странно звучало, что мне даже становилось как-то не по себе.
С одной стороны — это является подтверждением того, что мои слова о том, что я стану самым сильным шиноби в мире — это не шутка напившегося несовершеннолетнего генина. С другой — что-то глубоко внутри меня против данного расклада событий. И, скорее всего, я сама не знаю, что именно. Когда у меня были чувства — я не любила Безымянного, хотя, скорее, боялась и завидовала одновременно. Факт был один — я была явно неравнодушна. Может, он и не самый сильный в мире, но меня всё равно напрягает, что в мире есть ещё кто-то сильный, да ещё и Учиха.
К этим ребятам я изначально никаких тёплых чувств не питала. Их проклятие ненависти заставляло относиться к ним с подозрением и опаской. Да и я никогда не забывала, что как раз они те самые «злодеи» — Мадара, Обито, Индра, Саске. Именно поэтому, когда я озвучивала Рикудо, в какой клан хочу попасть, Учиха я даже не рассматривала.
Слишком гордые, пафосные и эмоциональные парни.
«Разве мог Рикудо так меня подставить? — пронеслось у меня в мыслях. — Хотя, наверное, он вовсе не учитывал мои просьбы».
— Может, мне всё это просто приснилось? — поднимаю взгляд к небу, вглядываясь в летающие острова и нежно-фиолетовые облака. А ведь помнится, для меня и это когда-то был вымысел. — Вдруг это правда бред больной головы, а я в это сейчас поверю?
Опустив голову, я посмотрела на поляну у своего дома. Это совсем небольшая лужайка с зелёной травой и маленьким прудом у забора. Раньше забора не было, мы его сами с клонами построили, когда Сейчи начал подрастать: он любил гулять во дворе, но нам не хотелось, чтобы он далеко убежал и заблудился.
Когда он подрос, мы объяснили ему, что лучше гулять в пределах забора, а если он хочет дальше, то пусть сообщает, и клон в сопровождении покажет другие места. К нашему облегчению, он оказался довольно домашним драконом, вне двора он гулял редко, а сверстники и местное училище его особо не интересовали. Он хоть порой и общался с ровесниками, но это было нечасто. Больше всего ему нравилось наблюдать, как клон тренируется с техниками огня. К этому он проявлял довольно большое любопытство, по сравнению с остальным.
И сейчас, пока я обдумывала случившееся, на этой поляне, как всегда, бегал и игрался дракончик с клоном. Они то бегали друг за другом, то наперегонки, то дракончик показывал, как научился летать.
Это хорошо отвлекало меня от назойливых мыслей, которые прилипли, как жвачка к подошве, и никак не могли отстать, хотя я присела на ступеньки дома просто отдохнуть и позавтракать.
И, к моему несчастью, далеко не мысли о Безымянном были «приставшими».
Если бы эти мысли были о нём, то я бы не старалась их отбросить. В голове я раз за разом прокручивала сцену того, как убиваю Данзо и Мукаде, как перерезаю им глотки и выпускаю кишки, как они умирают в мучениях и агонии. И мне порой казалось, что от этих фантазий становится в душе теплей и приятней, словно волна эйфории проходилась по телу.
И это всё, учитывая отключенные эмоции. А что бы было, будь они у меня сейчас включены? Я бы прямо сейчас направилась к Данзо, чтобы его десять раз прикончить? Или сколько у него там на руке шаринганов?
«Десять раз», — пронеслось у меня в мыслях, и сердце в предвкушении сжалось. Мне всем телом хотелось этого. По настоящему, в первый раз. Я хотела убить его так же, как маньяк хочет расчленить свою жертву. Зарезать, чтобы получить удовольствие от страданий. Как наслаждались моими мучениями они.
Хоть я и понимала, что смерть для него — это самое простое наказание.
Мне хочется, чтобы он мучился всю оставшуюся жизнь за всю ту боль, что я испытала.
Опустив взгляд, я заметила, что до белых костяшек сжимала своё несъеденное бенто.
Конфликт с Данзо ещё не исчерпан, и даже если с ним справятся и без меня, я не могу отсиживаться в сторонке. Хоть и какая-то часть внутри говорила мне: «А давай останемся тут? Расслабимся, выспимся, поиграем с Сейчи, а в деревню отправим клонов».
Но я понимала, что я не могу бросить своих. И не из-за глубоких эмоций или же привязанности, а просто из чувства долга перед Наруто, Саске, Цунаде и всей деревней в целом. Ведь, в таком случае, ко власти может прийти Данзо, а это совсем не то, чего я хочу.
Интуиция шептала мне: «Не иди, не надо», но ответственность перед остальными не могла этого допустить.
— Юко, подскажи уровень моего здоровья, — постаравшись откинуть мысли, попросила я систему и, взяв палочки, принялась доедать онигири. Аппетита у меня не было, но я заставляла себя, ведь знала, что мне нужна чакра, а она на голодный желудок вырабатывается хуже.
Благо я чувствовала себя вполне хорошо, хоть порой и ощущала боль в локтях и коленях.
— Ваше здоровье восстановлено до 78%. Рекомендации: воздерживаться от физических нагрузок в ближайшие две недели.
— Спасибо, — поблагодарив и доев, я снова прокрутила воспоминания Браковки.
Перед тем, как найти кулон и отправиться лечиться в Мзарот, я просто создала клонов и попросила изобрести третий вид двойников. И что я получила?
Они успели поссориться, своровать свитки из секретного архива, чуть ли не поджечь внутренний мир, выучить технику барьера четырёх багровых огней[58] и триста раз замучить Юко вопросами: «А на этот раз техника сработает?», и даже что-то там сделать с проклятой печатью. Я точно не помню, что именно они сделали с ней, память клонов перемешалась и не давала чёткого ответа, но теперь я чувствовала себя более свободной, словно теперь нет нужды сдерживать клеймо Орочимару.
Были бы у меня эмоции, я бы поразилась, насколько продуктивной получилась у них ночь. И это общение между верхушкой деревни, улучшенным клоном и браковкой — что-то с чем-то. То, на что намекала Браковка, было настолько очевидным, что я не знаю, насколько уставшим был тот клон, раз ничего не понял.
Сейчас, будучи полной сил, выспавшаяся и отдохнувшая, я просто не могу закрыть глаза на такие однозначные взаимосвязи, о которых говорила Браковка. Она приводила такие аргументы, что я даже не удивлена, почему все сообразили. И слова Джирайи и Итачи лишь подтверждают эту немыслимую теорию. Но, если всё так, то у меня возникает лишь один вопрос, который ставит всё под сомнение.
Я даже уберу тот факт, что на моих радарах системы Безымянный никак не высвечивался.
И даже не буду брать в расчёт, что мертвы те, кого бы я хотела спасти.
И предположим, даже у нас разные системы и разные внутренние миры.
Но зачем Безымянному врать мне о том, что я скоро умру? И ложь ли это? Ведь если я умру, то тогда он — это не я, но тогда получается, что он врал Джирайе и Итачи о том, что он — это я.
— Юко, скажи, Безымянный лжёт? — спросила я у системы, вдруг она знает ответ.
— Нет, — ответил голос в моей голове.
— Он что, ни мне, ни им не врал? — уточнила я. — Кому-то же он врёт по любому. Я не могу быть им и быть мёртвой одновременно. Что из этого правда, Юко?
— Информация в закрытом доступе.
Если Безымянный — это Мира Учиха, а я Безымянный, получается, что я — Мира Учиха?
«Рикудо, я же просила в Узумаки, неужели ты специально прислал Безымянного, чтобы он всё исправил? Может, он решил, что если цвет волос и глаз изменить, то ничего не заметит?»
Я вновь подняла взгляд к небу и увидела свою любимую звезду. Помнится, когда я читала это имя в свитке, то мне было по-белому завидно. Что кому-то досталось такое прекрасное имя.
Но ведь Мира Учиха — это сестра Джеро…
Главное узнать — это две разные девушки или один и тот же человек? Всё-таки имя «Мира» — не такое уж и редкое. Помню, у меня даже в прошлой жизни была знакомая с этим именем.
А если я и вправду нахожусь в теле сестры Джеро? Получается, что его любимая сестра, которую он так много лет ищет, уже давным-давно мертва, а я попросту заняла её место? Ведь я ничего не помнила практически, когда очнулась. Я оказалась в теле мертвого пятилетнего ребёнка.
А что, если она тогда не умерла, а была просто сильно ранена и её ещё можно было спасти? Хагоромо, получается, поместил меня, а душа настоящего владельца тела отправилась на тот свет? Помнится, Рикудо говорил, что не может вмешаться, а может только отправить в мир душу. Тогда, стало быть, именно я виновата в смерти его сестры.
Интересно то, что меня никогда не беспокоил факт того, что я заняла чьё-то тело, я как-то об этом даже не думала, будто бы это было как данность. Я даже предположить не могла, что у этого тела ещё остались на земле родственники, которые её любили, которым было не всё равно.
Я ведь сама подбадривала друга, что он найдёт её, что она жива. Я лгала? Снова? Джеро не раз рассказывал, насколько доброй была его сестрёнка.
Впрочем, какая разница?
— Ведь так устроен этот мир, — тихо прошептала я себе под нос и, отложив тарелку, встала. — Ариза, Сейчи.
— Да? — подошёл ко мне клон, держа золотого дракончика на руках. Мои клоны ухаживали за Сейчи всё это время, кормили, умывали, поили. По их времени прошло уже три с половиной года, и практически всё это время вместе с малышом были клоны. Они его учили и следили за ним. Когда я была в Мзароте в прошлый раз, он ещё не умел летать — сейчас же клон сказал, что Сейчи отлично с этим справляется, а значит, скоро поступит в местное училище. Дракончик уже прекрасно понимает все разговоры, но сам общаться не спешит, предпочитая больше баловаться и гулять. Ну а клоны и не заставляли, они против насилия в воспитании. Захочет — будет говорить, не захочет — значит, его выбор.
— Я отправляюсь в Коноху. Ты присмотри тут за Сейчи, и да… возможно, я не вернусь, — прямо сказала я.