Если всю жизнь я была уверена, что я заядлый оптимист, то мне кажется, что теперь всё изменилось. Я чувствовала в душе, будто что-то надвигается, чутьё подсказывало — ничего хорошего ожидать не следует. Мне надо готовиться к наихудшему раскладу событий. Пытки словно сбили с меня розовые очки, через которые я смотрела на этот мир. Я больше не видела в нём союзника. Мне казалось, что теперь всё и все против меня.
Я на прощание поцеловала дракончика в лобик, а после надела маску.
— Да брось ты, — добродушно улыбнулся клон, не воспринимая всерьёз мои слова. — Всё будет хорошо, не слушай ты этого Безымянного. Ты же живучая, как таракан, из любой задницы выберешься.
— У тебя что, тоже нет воспоминаний о пытках? — спросила я, видя его беззаботную улыбку. Я была уверена, верни мне сейчас все эмоции, и я ещё месяц не буду улыбаться.
— Пытки? Э-э-э? Какие пытки? — удивлённо хлопает она глазами.
«Юко, неужели мой мозг намеренно не передаёт им память?» — мысленно спросила я.
— Когда вы создаёте клонов со здоровьем недельной давности, чаще всего, чтобы они были здоровы не только физически, но и ментально, то все травмирующие воспоминания стираются.
«Повезло им, — подумала я. — А кто расскажет, куда мне деть все эти воспоминания, которые даже без эмоций сжигают изнутри. Что же будет, когда я сниму блокировку эмоций? Нервный срыв?»
— Понятно, — вслух произнесла я. — Ладно, я пошла, пока, — закинув за спину рюкзак, я прошла пару метров и начала складывать печати, но не успела закончить связку, поскольку услышала за спиной детский голос дракончика:
— Мама…
Я сложила три стабилизирующие печати, чтобы безопасно закончить технику, так и её и не начав, и обернулась.
Это его первое слово. Но откуда он знает его? Я не обращалась ни к кому так, да и клоны тоже, я никогда не считала себя его матерью и не говорила это. Неужели он узнал от друзей?
Пока клон стоял с улыбкой до ушей, будто бы находился на седьмом небе от счастья, дракончик вылез из его рук и подлетел ко мне.
— Его первое слово! — радостно воскликнул клон и начал вытирать проступившие в уголках глаз слёзы.
— Сейчи, ты чего? — я присела и приобняла ладонями его мордочку. Я смотрела в его большие небесно-голубые глаза, которые были наполнены слезами, но не чувствовала ничего внутри. Ни его взгляд, ни его первые слова — не вызывали никаких эмоций.
Хотя, казалось бы… Мы ведь с клонами их три года ждали. Мы знали, что он всё понимает, просто намеренно молчит. И вот он сказал. Сейчас. А у меня нет эмоций ощутить это счастье.
— Мам…
— Что-то случилось?
— Не уходи… — снова протянул он с трудом оттого, что хоть и знал слова, но не говорил их.
— Я не могу, — обречённо покачала я головой. — Но я постараюсь вернуться.
— Обещаешь? — спросил клон, я бросила на него мимолётный взгляд, а потом снова опустила на малыша, который с замиранием сердца, глазами, полными надежды, смотрел на меня. В его глазах читается безграничная, и в то же время, бескорыстная любовь, та самая, которая ничего не ждёт, не требует, а просто любит.
Я вглядывалась в его черты, в небольшие рожки, что потихоньку росли с каждым месяцем, и понимала, что бросать своего малыша — это жестоко, и что я должна сделать всё, чтобы однажды вернуться и увидеть его вновь.
— Обещаю.
***
Конохагакуре
11:17
Я появилась в той же самой комнате в доме Иоши-сан, из которой и ушла в прошлый раз. Но вместо спящего клона, которого я ожидала увидеть по возвращению, была лишь постель, испачканная кровью, и что самое интересное — была простыня и подушка, а вот одеяла не было.
Я сложила печать концентрации и почувствовала немного своей чакры в этой крови.
— Юко, моего клона зарезали, я правильно понимаю?
— Да.
— Ясно. Развейся, — я сложила печать и развеяла умершего клона, которого, оказывается, какой-то из двойников запечатал в подсознании.
Я, просканировав дом и никого не почувствовав, решила его осмотреть. Может, Иоши-сан просто вышла за продуктами?
Обойдя дом, я больше ничего подозрительного не заметила. Я уже хотела войти в режим отшельника, чтобы телепортироваться к своим и узнать, что произошло и какие дальнейшие планы. Но неожиданно кто-то тихо постучал в дверь. Это был какой-то отдалённый и слабый звук, да и на пороге квартиры я никого не чувствовала, но всё-таки решила проверить.
Вытащив тёкуто, я посмотрела в глазок — там никого не было. Не медля, я сложила печать перевоплощения и уже не в своём обличье открыла дверь, но на лестничной площадке тоже никого не увидела.
Поняв, что стучались не сюда, я закрыла дверь, и сосредоточившись, сложила печать концентрации, чтобы найти своих. В основном все были в кабинете Хокаге, а если быть точнее, то Джирайя, Цунаде и Итачи, а рядом с ними ещё несколько очагов чакры — они были мне знакомы как члены АНБУ и Корня.
«Не удивительно, что Цунаде охраняют. И вряд ли они просто так уйдут. Появляться в своём облике будет глупо — меня сразу же повяжут. Мне надо появиться в таком обличье, чтобы все лишние тут же покинули помещение. И я, кажется, знаю, в каком…» — у меня в мыслях назрел коварный план появиться там просто в облике Безымянного. Как раз у меня есть его маска, что полностью скрывает голос.
Обдумав весь будущий диалог с членами АНБУ, я скрыла свой очаг чакры на максимум, сложила печать хенге и телепортировалась в кабинет Хокаге, не забыв при этом оставить клона в квартире, чтобы он собрал природную энергию.
Появилась я в центре кабинета так эффектно, что по чакре в помещении напряглись все. В особенности Цунаде, которая, судя по выражению лица, так удивилась, что я не нуждалась в сенсорных способностях, чтобы это заметить.
Вглядываясь в глаза Хокаге, я видела в них печаль, а её чакра, по сравнению с вчерашней, стала более тусклой и подавленной. Сбоку от неё стояло два члена Корня и два члена АНБУ, которые тут же схватились за кунаи.
И, казалось бы, дело остаётся за малым, вот только в середине кабинета передо мной, ближе к столу Хокаге, стояло два члена организации Безымянного, которые немного ставили под сомнение мой план.
— Безымянный-сама, — услышала я позади Итачи, и на этот удивлённый голос обернулись и члены ордена, которые, при виде меня, сразу же сели на одно колено, тем самым улучшая обзор.
— Господин Безымянный, мы сделали, как вы и приказали нам, — проговорил один из членов, но я его проигнорировала.
— Покиньте помещение, — чётко произнесла я, смотря на АНБУ, охранявших женщину. Как хорошо, что эта маска так качественно маскирует мой голос, что отличить его от голоса лидера организации практически невозможно.
— Хокаге-сама? — спросил один из членов АНБУ, и Цунаде размеренно кивнула, внимательно глядя на меня.
— Есть, — АНБУ, что были под контролем правителя, исчезли в облачке шуншина, а вот члены Корня остались стоять на месте.
— Для вас отдельное приглашение? — строго посмотрела я на них.
— Данзо-сама велел нам охранять Хокаге, мы не имеем право уйти.
— Лучше вам с ним не спорить, — серьёзно проговорил Джирайя рядом со мной, невзрачно глядя на парней в масках. Они переглянулись между собой и снова ответили: «Нет».
— Как хотите, — безэмоционально ответила я и начала поднимать руку, накладывая на них лёгкое гендзюцу для отвлечения внимания. Пока все с замиранием смотрели на мою поднимающуюся конечность, я тихо, без печатей, создала за их спинами маленьких клонов, которые незаметно поставили на них печать Бога Грома и исчезли.
И когда рука была уже на нужном месте, я просто щёлкнула пальцами, переместив их из помещения за пределы Конохи. Казалось бы — в этой технике нет ничего сложного, однако, все так напряглись, словно это была какая-то магия.
— Идите, погуляйте, — размеренно проговорила я и, сложив печать, создала барьер от прослушивания.
Я начала обходить членов организации, но когда была сбоку от них, остановилась и, чуть-чуть наклонившись, всё-таки решила озвучить свои мысли насчёт их компетентности:
— На дураков не нужен кунай, им что угодно можно наврать, — прошептала я и, выпрямившись, сняла с себя хенге вместе с маской. — Я думала, вы умнее.
— Извините, — тихо сказал кто-то из них, а я пошла дальше.
— Молодец… Ариза, ты оригинал? — похвалила меня Цунаде, смотря усталыми глазами.
— Да, я только вернулась из Мзарота. Расскажите, что случилось? — спросила я, подходя ближе к столу Хокаге, и одновременно надев маску обратно. Кристально ясно, что если кто-то решит войти в кабинет через окно (а есть и такие шиноби), то меня он увидит первым, и тогда у всех будут проблемы. Да и светить своим лицом больше не хочется, учитывая, что шрамы от кипятка никуда не исчезли. Для того, чтобы от них избавиться, мне нужно несколько операций по пересадке кожи, а это точно не скоро, да и не нужно в целом. Мне теперь без разницы, есть они или же их нет, да и я всё равно буду носить маску.
— Давай вначале отпустим их, — услышала я голос Джирайи позади, и, обернувшись, увидела его и двух членов организации.
— Надеюсь, это быстро, — внимательно посмотрела я на парней в масках, а они также не сводили глаз с меня.
— Мы пришли передать вам, что поблизости к Конохе замечены члены Акацуки. Их четверо, — объяснил один из них и протянул мне свиток, который я передала Хокаге.
Женщина открыла его и, нахмурившись, начала вчитываться.
— Опять Хитоши, — поджала она губы. — Что им надо?
— У нас предположения, что они за кем-то пришли. Мы уже отправили группу на перехват. Мы не допустим, чтобы они подошли к Конохе.
— Неужели за Наруто? — задумчиво предположила я.
— Может быть, нужно быть наготове, мы пока точно не знаем их цели, — серьёзно проговорил парень в плаще со всевидящим оком.
— Как не вовремя, — прошипела Принцесса, а потом, подняв голову, и чуть улыбаясь, продолжила: — Спасибо вам за помощь.
— Всегда рады помочь.
— Передайте Безымянному, что мы бы хотели с ним кое-что обсудить, — протянула уже спокойно Цунаде.