Мир перестал существовать.
Мозг отключен. Я умерла. Мгновенно…
Кто-то в коридоре начал кричать, послышался звук металла. Кто-то выкрикивал какие-то техники, орал во всё горло. Я, не сводя взгляда, задыхалась, будто бы мне перекрыли воздух. Теперь всё было лишено смысла.
Ведь я не успела…
Нет! Это неправда… Так не бывает… Такого не могло произойти… Не с ними! ЗАЧЕМ?! ЗА ЧТО?!
Это ведь невозможно… Такаши-сан был сильным шиноби, а у Иоши-сан всегда всё получалось. Они же взрослые, они не могли попасться в такую ловушку. С кем угодно, но не с ними. Это какое-то ужасное гендзюцу. Это не могло произойти!
«До сбоя осталось десять секунд…» — твердила система, а я с каждой секундой чувствовала, как эмоции становятся сильней.
Через мгновение в комнату вбежал Итачи. В его глазах я впервые прочла настоящий шок.
— Ариза, держитесь! — закричал парень. Только он не понимал, что держаться невозможно.
— Это же гендзюцу? Скажи мне! Это неправда?! Ответь! — истошно завопила я, с надеждой смотря на Итачи.
Учиха молча отвёл взгляд. Я схватилась за волосы, сжимая их до боли у корней. Слёзы навернулись на глаза.
«Мы же столько пережили с вами, сенсей, как вы чуть улыбнулись, когда я смогла оживить в первый раз рыбу… а когда заканчивала экстерном курсы ирьёнинов? Вы не любили показывать радость или хвалить, но я по сей день помню, как вы на меня посмотрели и сколько гордости было в ваших глазах! И сколько раз вы меня ругали за обожжённую руку… а когда я выписывалась раньше времени — это всегда заканчивалось ссорой. А помнится, как-то мне Саске в нашем последнем спарринге руку сильно повредил, а потом приходил в больницу навещать, я помню, как вы на него косо посматривали».
— Иоши-сан… Нет! Это НЕ ВЫ… Это СОН… Нет! — взревела я.
Я не могла поверить, что их больше нет, что я никогда не смогу посоветоваться с Тоши-саном насчёт новых моделей кунаев, попросить у Иоши-сан очередного совета по ирьёнин-дзюцу и порадовать своими достижениями. Что она не будет входить в мою палату и снова ругать за рискованность. А ведь она сердилась на меня, потому что беспокоилась… Иоши-сан могла тогда послать Итачи в больницу, она была не обязана в одиннадцатом часу проводить операции. Но она не бросила тогда, а спасла меня. Она была той, кто не раз вытаскивал меня с того света.
А я не смогла… Даже один раз спасти её… не смогла.
— Знаешь, почему… они умерли? — подал хриплый голос клон, как будто бы каждое слово причиняло ему неимоверную боль. Мне тут же захотелось заткнуть ему рот, лишь бы не слышать правду. Двойник поднял голову и чуть повернулся к нам. Внутри всё перевернулось, я вглядывалась в его бесчеловечно выколотые глаза и белок что стекал по лицу. Сердце испуганно сжалось. Застыв, я боялась услышать, будто истина, что прозвучит, станет мне смертным приговором.
Клон, полностью поседевший за эту ночь, не заставил нас долго ждать, и слова прозвучали как гром среди ясного неба:
— Потому что нам не хватает ненависти… И тебе пора осознать это…
Сказав это, он намеренно развеялся, передав мне всю память.
«Эмоции включены. Функция временно не работает».
Сидя на коленях, я смотрела в никуда, пока воспоминания раздирали душу в клочья. Они были будто цунами, что беспощадными волнами сносило самый фундамент моего мира. Образы прокручивались в голове вновь и вновь. Обжигали душу, заставляя визжать от боли. Все эмоции… от изгнания из деревни… от предательства Джеро… от прощания с друзьями, от зверских пыток до невообразимо ужасной смерти дорогих мне людей. Они одним махом вылились на меня, словно ведро кислоты.
Я виновата во всём!
Я поняла, какую дикую боль причинила Наруто и Саске. Как они страдали от каждого моего слова, от наших разорванных уз, от моей постоянной лжи. Я почувствовала боль от всех пыток, ощутила, каково это, когда тебя пилят по живому и медленно выкалывают глаза, с наслаждением наблюдая, как они вытекают. Я снова испытала то, что хотела навсегда забыть, что было ужаснее даже самого страшного кошмара. Что уничтожало личность, превращало всё достоинство в мусор. Мусор, от которого избавляются навсегда. Я с силой сжала кулаки, чувствуя, как ногти до крови впиваются в кожу.
Я видела, как всю ночь пытали моих близких.
Наблюдала, как они умирают. Из-за меня…
И как я умоляла перестать. Прекратить их мучить. Кричала, срывая горло. Что это я виновата! Это моя вина! Чтобы они убили меня! Не их! Не их! Они ни при чём! А они наслаждались, резали их по живому, с восторгом наблюдая, как они корчатся от боли.
Если бы я была сильней… Нет, не сильней. Мне не хватает ненависти.
Тоши-сан, Такаши-сан, Иоши-сан…
Это был ад наяву.
У меня на глазах их запытали до смерти.
Из-за того, что я ввязала их во всё это.
Эмоции поглощали с головой. Я даже не заметила, как начала во весь голос кричать, разбивать кулаками окровавленную плитку. Я неистово ненавидела себя. Это невозможно простить.
Глаза начинают гореть огнём, словно не клону их выкололи, а мне. Я снимаю с себя маску, жмурюсь и закрываю глаза ладонями, чувствуя что-то горячее и липкое.
— Ариза, — слышу я обеспокоенный голос Итачи. Он кладёт руку на моё плечо, а я шарахаюсь, как ошпаренная.
Осознание произошедшего накатывало волнами. Этот кошмар не имел конца…
Она верила в меня, она любила, лечила, всегда поддерживала. Я обещала, что всё будет хорошо, я же дала ей слово! Я сама выбрала это. Я сама решила страдать, лишь бы не причинять боль. Если бы я тогда убила Данзо… Этого бы не произошло! Они бы не умерли! Я должна была быть готова отнимать жизни ради своих близких. Но я не смогла. Это была не доброта… Это была моя слабость. Это была… дурость!
Не мир был жесток, это я была слишком добра и наивна…
Если бы я не была слабой, они бы выжили, прожили бы долгую и счастливую жизнь; Тоши-сан и дальше бы занимался своим любимым делом, гонял бы наглых детей, что в десять лет приходили покупать сюрикены, а Иоши-сан лечила бы людей, а по вечерам бы вязала — я знала, что у неё было такое хобби. Они не заслужили такой смерти…
Обдумывая это, я вновь захотела умереть. Чтобы кто-нибудь меня убил, лишь бы я не чувствовала этого. Прекратить своё существование… это ведь значительно лучше, чем такая жизнь. Жизнь — это бесконечная боль. И ничего не изменится. Так будет всегда… Что бы ни делала, — я всё равно не смогу изменить этого. У меня не получится. Так устроен этот мир.
«Наруто и Саске…» — я представила их улыбки, а после и то, что с ними стало, если их также пытали. Внутри разгорелась настоящая война. Они ещё где-то там, и я чувствую их чакру. Если я буду слабой… Я не смогу их спасти, и они погибнут… Умрут так же, как мой любимый учитель. НЕТ!
— Не допущу, не позволю, — буквально рычу я, прерывисто дыша. Я стираю с лица слёзы и замечаю кровь. От ярости всё тело дрожит до кончиков пальцев ног. — Я убью… я всех… их… убью... Уничтожу каждого.
«Они в пыточной! Бежим!» — слышу я крики в туннеле, и меня захватывает лютая ненависть, какую я не испытывала никогда в жизни. Верхняя губа ползёт к дёснам, оголяя зубы. Вытаскиваю меч из ножен и исподлобья смотрю на дверной проём, с диким предвкушением дожидаясь их, как хищник ожидает добычу.
Они не за Коноху. Они враги, которых нужно уничтожить!
В пыточную забегает шиноби, второй же, оставаясь у двери, начинает складывать печати.
«Убью!»
Я телепортируюсь в коридор и с размаху разрезаю голову первому. Его мозги размазываются по стене, а сам мужчина падает, будто сломанная игрушка. Расширенными глазами от ошеломляющей ненависти я смотрю на него, сжимая до боли челюсть.
Второй, среагировав на звуки, разворачивается и бежит ко мне. Я его знала. И, к его несчастью, на нём уже была моя печать Бога Грома. Я переместилась ему за спину и рывком безжалостно свернула шею. Он вскрикнул и обмяк. Упал на колени, а потом уткнулся в кафель грудью.
Я смотрела на мёртвых АНБУ, а в груди возникало какое-то сладковатое чувство удовольствия. Всегда казалось, что, убив, я испытаю муки совести, что мне будет стыдно. Но теперь… Когда я сделала это, я понимаю одно — они заслужили… И плевать я хотела на этих ублюдков.
И, сделав это с ними, я почувствовала огромное желание по-настоящему вырезать весь Корень подчистую, убить в нём каждого человека. Отомстить за дорогих мне людей, за то, что ИХ мечты уже никогда не сбудутся.
— Вот значит, каково это… Я… Я — убийца.
— Ваши волосы… — Учиха удивлённо смотрел на меня, и я, наклонив голову, увидела белые пряди.
В глазах что-то резко кольнуло. Пошатнувшись, я упала.
— Проклятье! — в глазах двоилось. Прикоснувшись к векам, я увидела на пальцах кровь. Подняла взгляд на Итачи, и по его расплывчатому лицу поняла, что моё зрение резко село. — Мои глаза…
Парень тут же оказался рядом со мной.
— Ваши глаза не выдержали такой чакры, Ариза, — посмотрел он внимательно на меня.
— Что м-мне делать?
— Надо будет потом сделать пересадку, — нахмурился парень, а я поняла, что с таким зрением мне будет тяжело в бою. — У вас не чёрные глаза, ваша зелёная радужка не может преобразовать такую чакру из-за недостатка меланина[60].
— При чём тут цвет глаз, Итачи? Я слепну!
— Из-за цвета глаз вы не можете активировать доудзюцу.
— Какое, к чёрту, доудзюцу? Что за бред?! — не верила я ни единому слову.
— Потому что вы — и есть тот шестой человек. Вы — Учиха, Ариза!
Примечание к части
Телеграм-канал — https://t.me/+QsY1H9Z7Vgw1MDcy
Пигмент меланин и его участие в активации шарингана — это полностью моя задумка! ЭТОГО НЕТ в Наруто, но мне кажется это вполне логичным, тк все Учихи чёрноглазы.
Как вам глава, что больше всего удивило/задело?
Проверила и отредактировала — Lien Lawliet-Decim.
Проверила и отредактировала — Белоснежка03.