— Что с твоим лицом и волосами, Ариза? — спросил уже Саске.
— Зачем ты их убила, Ари-чан?! — с недопониманием воскликнул Наруто.
«Цвет успешно изменён. Доступное доудзюцу: шаринган», — сказала она через секунду, и я почувствовала, как сердце пропустило удар. Напитав глаза чакрой, я почувствовала невероятную силу. Мощь, что от них исходила, словно разлилась по всему телу. Я заметила, как замедлился мир, он будто весь стал чуть неторопливым. И я, хоть и держала глаза закрытыми, видела чакру и её течение у всех, кто стоял передо мной. Это было настолько необычно, что я почувствовала дрожь в теле.
От понимания того, что я жила всю жизнь во лжи, что на самом деле… всё… абсолютно всё было по-другому, я резко распахнула глаза, тем самым шокируя каждого присутствующего.
Я смотрела словно в никуда, совершенно не зная, что мне теперь делать. Получается, что я изначально была из Конохи, что я толком-то не Узумаки и Рикудо было плевать на мою просьбу. Что, может, и родители были вовсе не мои? Я не знала, что мне делать с тем, что все мои мысли по поводу прошлого — это фальшь. Я сглатываю ком и поднимаю растерянный взгляд на друзей.
— Ч-что? — медленно проговариваю я, забыв вообще, о чём меня спрашивали, и наблюдаю за тем, как брови Наруто лезут на лоб.
— Т-твои глаза… — дрожащими губами тихо произносит Саске и, больше не в силах ничего сказать, только и делает, что открывает и закрывает рот. Понимая, что они снова будут молчать минуту, я гашу шаринган и перевожу хмурый взгляд на Итачи.
Он так же таращится на меня, и в его взгляде я читаю не только удивление, но и нотку упрёка. Ведь ещё пятнадцать минут назад я вовсю отрицала то, что я Учиха, говоря, что он сбрендил, а сейчас, не пересаживая глаз, показываю доудзюцу их клана.
Хоть я и понимаю, что Итачи не виноват, но я всё равно чувствовала в душе глубокую злость на него, словно это он меня по-крупному подставил. Он ведь знал… всё знал и молчал. Всю жизнь я была убеждена в том, что Рикудо отправил меня в Узумаки. Я ведь больше всего не хотела быть Учихой, считая этот клан самым невыгодным для выбора. И от осознания того, что меня обвели вокруг пальца, как последнего дурака, внутри всё коробило.
Я чувствовала себя какой-то воровкой. Я не Узумаки и не Саито, называть себя Учихой у меня язык не поворачивается. Да и не похожу я на представителей этого клана. Тогда кто я? И как меня зовут на самом деле?
От злости я уже хотела вновь сменить цвет глаз обратно, но почувствовала, что со сменой оттенка радужки боль значительно уменьшилась.
— Поговорим позже, — бросаю я Итачи и, развернувшись, начинаю уходить.
Не пройдя и нескольких метров, я услышала позади крик Саске: «Стой!». Но останавливаться я не стала, а просто, не оборачиваясь, пошла дальше.
— Хватит убегать, Ариза! Расскажи нам правду! Настоящую правду! Зачем ты тут всех убила? Откуда у тебя шаринган? — во всё горло орёт Саске мне в спину. — Ты только и делаешь, что лжёшь и уходишь! И так снова и снова! Ты хоть когда-нибудь можешь перестать врать?! Зачем ты это делаешь?!
— Саске прав, Ари-чан! Вернись, даттебайо!
Не желая ничего отвечать, я молча иду дальше. Мне не суждено жить в Конохе. Я ронин. Поэтому и смысла общаться я не вижу.
— Остановись, я тебе говорю! — Саске срывается с места, и я, развернувшись, вижу, что он, не пробегая и пару метров, случайно, от усталости, спотыкается о мёртвое тело и падает практически к моим ногам.
Он поднимает на меня активированный шаринган, сжимает с силой зубы и отчаянно смотрит с болью во взгляде. Не отрывая от меня глаз, будто бы я вот-вот исчезну, он попутно встаёт. Но тут, неожиданно для себя же, я протягиваю руку и легонько щёлкаю его по лбу двумя пальцами. Так, как делала всегда…
— Я всё расскажу, но потом…
Любимый неуверенно встаёт, недоверчиво глядя на меня, а я говорю, обращаясь уже ко всем:
— Если вы хотите со мной, то пойдёмте, у нас мало времени.
Итачи первый подходит ко мне и, дождавшись остальных, очухавшихся далеко не сразу, мы направляемся вперёд.
Мы шли по окутанному тьмой коридору, практически ничего не видя перед собой. Ещё свежая кровь, что до этого разлеталась неравномерными брызгами, стекала по бетонным стенам, напоминая мне фильмы ужасов из прошлой жизни.
Ею же был залит практически весь пол, лежали некогда живые люди, которых я убила своими собственными руками. Воняло жаренным мясом, металлом и палёными волосами. Обступая их, я проходила мимо, не обращая никакого внимания, но ребята, видя такое первый раз в жизни, с помесью ужаса и шока смотрели то на обезображенные трупы, то на меня, державшую окровавленный меч.
— Объясните, что тут произошло, — через пару минут строго спрашивает Шизуне, и я чувствую по чакре её напряжение. Она идёт позади всех, готовясь в любой момент атаковать.
— Если коротко, то я пришла в Корень и всех убила, — тихо и спокойно проговорила я, стараясь лишний раз не шевелиться. Повреждения с каждым шагом дают о себе знать.
— Ариза, зачем ты это сделала? — как никогда прежде серьёзно спрашивает Узумаки. Я чувствую в его голосе решимость. Готовность остановить меня, как предателя деревни.
— И расскажи: откуда у тебя шаринган? И вообще, где мы находимся? — эмоционально восклицает мой парень бывший.
— Я их захотела убить и убила — это всё. А откуда у меня шаринган — спроси у своего брата, — не оборачиваясь, бросаю я.
— Откуда у неё глаза нашего клана? — обращается Саске уже к Итачи.
— Ты правда джоунин, Ари-чан? — перебивает его Наруто.
— Какой у вас план? — игнорируя отото[62], спрашивает Итачи.
— Ответь, откуда у неё шаринган, брат!
— Кто эти шиноби?! Это они тебя так, сестрёнка?
— Пока мы в Корне, мне нужно зайти в три места. Это тренировочный полигон, архив и кабинет Данзо. А потом — к Данзо, — игнорирую я друзей.
— Цунаде-сама в курсе? — спрашивает позади Шизуне. Она все эти дни была с нами и знала, к чему всё идёт.
— Что мы здесь — да.
— Откуда у тебя шаринган, Ариза?! — не останавливается Саске, начиная уже раздражать.
— Это же не было её приказом? — будто бы не веря своим ушам, уточняет медик.
— М-м-м… скорее нет, чем да, — бесстрастно отвечаю я и медленно добавляю: — Это было моим желанием.
— Что они сделали такого, даттебайо! Неужели ты и вправду против деревни?! — Наруто срывается с желанием развернуть меня к себе и получить все ответы на свои вопросы, но я резко хватаю его за кисть и впечатываю в стенку, жёстко заламывая руку. — Ай, больно!
— Все вопросы потом! — грубо отвечаю я и оборачиваюсь. — Сейчас не время! Ещё хоть один вопрос от вас или попытка со мной подраться, и я тут же телепортирую вас к Цунаде. Поняли?! — обращаюсь я к друзьям, сдерживая свой крик боли: из-за резкого движения у меня открылась рана.
— Ари-чан! Тц!
— Ариза… — сердито смотрит на меня Саске.
— Зачем так жестоко? — с жалостью смотря на Наруто, спрашивает Шизуне.
— Спрашиваю ещё раз: вы меня поняли? Мы находимся в Корне, и мне не до шуток. Вопросы потом зададите!
— Д-да, — стиснув зубы и с обидой смотря на меня, протягивают Саске и Наруто.
— Пойдёмте, — отпускаю я друга и иду вперёд, параллельно направляя к ране медицинскую чакру.
— Зачем мы ждём, почему не отправиться к Данзо прямо сейчас? — спрашивает Итачи.
— Я практически потратила всю чакру и ранена. Мне надо восстановиться или он убьёт меня, — подавленно сообщила я. — Не переживай, он не уйдёт, я заключила его и остальных АНБУ Корня в барьер перед резиденцией.
— Кто… — начал Саске, но тут же замолчал, и, опустив голову, зашипел.
В полной тишине мы шли до кабинета Данзо. Я постоянно ловила на себе любопытные взгляды друзей и остальных. Наруто и Саске, такое ощущение, большую часть дороги и вовсе не отрывали глаз. Периодически они хотели что-то спросить, но тут же замолкали.
Я шла, смотря в пол, и чувствовала накрывающую ненависть к самой себе. Что я поступаю сейчас как ничтожная мразь… И что я не могу по-другому. Я осталась один на один со всеми своими чувствами. С этой виной на своих плечах. Виной за то, что дорогие для меня люди умерли самой страшной смертью из-за меня. Я знаю, что мне нет прощения. Я чувствовала разрывающую боль в груди, будто бы кто-то воткнул кунай в самое сердце. Сами стены давили, словно катакомбы сужались, окружая меня и погружая в пучину холодного одиночества. На вечность в одну маленькую тёмную комнату, где так страшно и больно. Я окинула взглядом коридор — серый безжизненный бетон, мертвецы на полу. Я чувствовала всем нутром, что мир ненавидит меня, хочет от меня избавиться. Хотелось зайти за угол и там умереть. Больше не было желания делать хоть что-нибудь.
Я вновь и вновь возвращалась в ту ночь и в те мучения, пережитые мною и моими близкими. Они проносились перед глазами, даже когда я старалась их унять, перевести тему, начать мыслить о другом. Но ничего не получалось, я вновь возвращалась к этим пыткам. Образы всплывали в памяти, и я чувствовала все те муки, словно они происходили прямо сейчас.
Я ведь всё равно никому не нужна? Так к чему всё это? Зачем мне жить? Спасать Наруто и Саске? Они из-за меня столько боли пережили, что, наверное, Рикудо и вправду стоит найти кого-нибудь другого на роль спасителя мира. У меня не получается, и становится всё только хуже и хуже. Я никогда не отличалась дальновидностью, а моё стратегическое мышление привело меня в Ад.
Как я могла быть настолько наивной и легкомысленной дурой? Я действительно думала, что если не вышло у многих людей до меня, то я чем-то выделюсь и у меня получится? На что я рассчитывала?
Может, и вправду так будет лучше. Если жизнь — сплошные страдания, если у меня не получилось, то зачем тратить время дальше? Я не такая уж и умная, я не красивая, не особенная, не талантливая — только старания и не более; я не была таким добрым человеком, как Наруто, и таким гениальным, как Саске, я не умела шутить, да даже лгать не получалось. Я никудышный друг и отвратительная девушка. Мои друзья со мной лишь мучились, я не дала им ни заботы, ни любви. Им действительно… будет лучше… без меня.