«Жалею ли я вообще сейчас о своём выборе?» — промелькнуло у меня в голове, и я решила отрефлексировать эту мысль. Ведь выбор сделан и пути назад нет.
На данный момент у меня нет никаких эмоций на этот счёт, но возможно когда спящие эмоции и чувства вернутся, то я могу начать сожалеть… или же радоваться.
Хоть у меня и сейчас апатия, это не значит, что я буду лежать на кровати целыми днями и смотреть в потолок. Даже если ничего не хочется, с самого детства меня воспитывали из понятия долга. Мне всегда твердили, что не важно чего я хочу и чего не хочу, есть такое слово как «Должна», и оно превыше всего. Это всегда помогало ответственно подходить ко всей работе без исключения, даже если я её не любила.
Единственное, что было выше «Долга», — это мои жизненные принципы.
«Если я стану шиноби, то мне придётся убивать?» — подумала я, вспомнив о принципах. Я словно задала риторический вопрос, но не хотела на него отвечать. Меня воспитывали религиозные люди, и хоть я считаю себя атеистом, всё равно волей-неволей переняла то, что человеческая жизнь бесценна. Именно поэтому, любое убийство — это недопустимо. Единственное, что выше принципа бесценности человеческой жизни — это близкие люди. Для меня жизнь близких всегда превыше жизней всех остальных.
Повернув голову направо, я посмотрела в открытое окно, из которого падал яркий луч солнца. Далеко за деревьями и домами я увидела огромную скалу, на которой были высечены четыре каменных лика. Они были такими большими, что я даже не могла представить, сколько времени ушло на их создание.
Интересно, мне просто повезло оказаться в окрестностях Конохи или это работа Мудреца Шести Путей?
Осмотрев типичную палату больницы, я увидела вещи, сложенные на тумбочке, — кажется, это мои. В палате было несколько кроватей, загороженных неширокими ширмами, я лежала у первой с окна. Походив и осмотревшись ещё раз по сторонам, я увидела зеркало и решила поглазеть на себя, так как память о том, как я выгляжу, была стёрта.
Но сделать этого я не успела, так как внезапно в палату вошёл доктор. Я легла обратно в кровать, и светловолосая женщина лет тридцати пяти, одетая в бежевый костюм, подошла ко мне.
— こんにちは、私の名前はヨッシーです。気分はどうですか[2]? — спросила она, очень внимательно глядя на меня, а я старалась вспомнить, как это переводится. Поняв, что она спрашивает о моём самочувствии, я, с трудом подобрав слова, ответила:
— Нормально, Иоши-сан, а где мои мама и папа[3]? — протянула я с неудачной попыткой изобразить эмоции. Она что-то написала и подняла на меня свои глубокие серые глаза.
— Я не знаю этой информации, в больнице их нет.
— А где они могут быть? — я сделала вид, что волнуюсь. Без сомнения, ребёнок всегда должен волноваться о том, где его родители, если их долго нет.
— Через два дня, восемнадцатого июня, тебя выпишут. К тебе придёт сопровождающий и отведёт в резиденцию. Там всё и узнаешь.
— Понятно, — выдавила я из себя и уставилась в белый потолок.
— Скажи, ты помнишь, что произошло? Откуда и куда вы направлялись?
— В страну Рисовых полей, а откуда не знаю. Что произошло… не помню…
— Спасибо… — поблагодарила она. — 部分心因性健忘症[4], — прошептала ирьёнин[5] себе под нос, записывая что-то на листок. — Выздоравливай, — подойдя ко мне, она положила руку на голову, и я сразу же уснула.
Спустя несколько дней
18 июня 1048 года
Закончив с завтраком, который принесли утром, я решила походить по палате. Сегодня меня должны отвезти в резиденцию, а моя походка всё ещё шатающаяся, будто бы я напилась. Кто бы знал, что контролировать не своё тело будет так трудно? Хорошо хоть самочувствие было получше и уже ничего не беспокоило. А от ранения остался лишь неказистый шрам. Это ещё раз подтвердило, насколько далеко в этом мире шагнула медицина.
Подойдя к зеркалу, я увидела маленькую девочку с пухленькими щёчками и глазами цвета весенней травы в солнечный день. Они были покрасневшими из-за многочисленных полопавшихся сосудиков.
Интересно почему… Вроде так быть не должно…
Не став зацикливаться на глазах, я начала осматривать себя дальше: всё-таки к новому образу я ещё не привыкла. Волосы были не длинными, до плеч, и по цвету создавали впечатление, что их облили гранатовым соком. Мои руки, будто не веря глазам, сами потянулись потрогать эти воздушные пряди. На ощупь они были пушистыми и, кажется, относились к тому типу волос, которые хочется лишний раз погладить.
Я немного помню, как выглядели родители. Цвет волос и глаз вроде достались от мамы, а форма глаз и лица от отца. Мама была вроде как Узумаки, а отец… кажется, он вообще не относился к какому-то клану, но своим цветом волос и глаз напоминал Учих. В любом случае, со внешностью мне повезло. В прошлой жизни у меня были каштановые волосы и небесного цвета глаза. Тоже красиво, но не так, как сейчас.
Мне хоть и сказали, что через два дня придёт сопровождающий и отведёт в резиденцию, вот только время не уточнили. Это будет днём или под вечер?
Конечно, я не так тороплюсь в резиденцию, но мне всё-таки необходимо узнать, кто сейчас глава деревни. Хирузен или Минато? А может быть, вообще кто-то другой? Да и смотря в какое время я попала. Я одногодка главных героев, младше их или старше?
Мои размышления прервал появившийся в палате незнакомый шиноби.
— Следуй за мной, — сказал он монотонным голосом и вышел. Я заправила кровать и, не задерживаясь, покинула палату. В конце концов, собирать мне было нечего, так как никаких вещей у меня нет.
Меня повели в резиденцию, и, пока мы шли, я вовсю глядела по сторонам. На дворе лето, полно зелени и всякой фауны. Немало деревянных и каменных домов, не превышающих пяти этажей. С виду они довольно новенькие, наверняка недавно соорудили… а если быть точнее, то построили заново, что видно по фундаменту. Скорее всего, эти дома были разрушены при нападении Девятихвостого. Но это всего лишь предположение.
Обычные мужчины одеты в лёгкие штаны и рубашки из хлопка разных цветов, некоторые носили непонятную одежду, название которой я не знала. Девушки носили кимоно, юкаты и другие красивые вещи, названия которых мне также было неизвестно, но обувь у них как на подбор — сандалии с открытым носком, которые и на мне сейчас. Они сделаны из какого-то странного, но идеального материала: отличная амортизация, отсутствие деформации при нагрузках, мягкость, лёгкость и прочность. Они точно ещё лет двести будут в моде.
Впереди огромная скала, на которой были высечены четыре огромных лика. Приглядевшись, я снова разглядела в них знакомые лица — Хаширама, Тобирама, Хирузен и Минато. Хорошо хоть знакомые люди. Получается, если лицо Минато уже высечено, значит Наруто либо уже родился, либо скоро появится на свет.
Вглядываясь в скалу, что была, наверное, метров шестьдесят в высоту и наверняка производила неслабое впечатление на туристов, я вспомнила о своей давней мечте — увидеть горы. В прошлой жизни я мечтала увидеть мир: скалы, моря и океаны.
Звук сбоку отвлёк меня от созерцания, и я увидела, как дюжина людей прыгали с одного дома на другой. Они с одного прыжка преодолевали расстояние чуть ли не в двадцать метров и как ни в чём не бывало бежали по крышам дальше.
Я огляделась вокруг, и какое-то чувство забытой ностальгии слегка окатило душу и тут же исчезло. В моём сознании поселилось стойкое ощущение, что мне уже приходилось тут быть. Может, пересмотрела Наруто? Впрочем, я ведь не была сильным поклонником этого аниме.
Сюда бы Рому, моего лучшего друга, что фанател по «Наруто», — он бы умер от радости. Он был настолько страстным поклонником этой манги, что у него вся комната была развешена в плакатах, а на всех углах стояли фигурки персонажей и другие предметы декора. Я смотрела «Наруто» один раз, но друг без умолку про него рассказывал, что мне казалось, что сюжет скоро буду знать наизусть.
Почему Рикудо выбрал меня? На свете же полно любителей этого произведения и похлеще, чем я. Они бы согласились даже не раздумывая.
Наверное, даже к лучшему, что у меня нет эмоций. Ведь я бы сейчас очень тосковала по своим друзьям и родным. У нас ведь столько совместных планов было, я ведь их так любила, а они меня. Хотя к чему теперь всё? Я ведь там умерла и уже никогда не вернусь. А им лишь остаётся пожелать долгой и счастливой жизни.
Мне надо будет полюбить то, что здесь: Коноху, новую жизнь, новых друзей. Даже если сейчас совершенно безразлично происходящее вокруг. Но я заставляю себя — с трудом и силой — изображать эмоции или хотя бы их представлять. Каждый раз, смотря на что-то, я старательно вспоминаю свои утраченные нравственные ценности, а потом сравниваю с данной ситуацией.
Мне хочется поскорее вернуть себе эмоции и чувства. Без них жизнь пустышка.
Когда мы дошли до большого красного здания, то меня отвели к неизвестному человеку в типичной одежде шиноби. С серьёзным лицом он обошёл меня и сложил несколько жестов руками. Все силы мгновенно словно высосали, а ниндзя развернул какой-то свиток. На нём начали появляться какие-то красные символы, а потом они превратились в чёрные.
Он смотрел на свиток несколько секунд таким взглядом, будто бы увидел привидение, потом поморгал пару раз и поднял крайне удивлённый взгляд на меня. Наверное, они посмотрели объём чакры в резерве. Странно, я себя ощущаю как обычный человек и никаких суперспособностей не чувствую
— Кх-кх, когда будешь отдавать это Господину Хокаге, скажи, что данные требуют перепроверки, — протянул он свиток сопровождающему.
— Что-то не так? — спросил мужчина.
— Слишком много чакры для бескланового ребёнка, — удивлённо пояснил он. — Да даже для клановых детей это очень много. Наверное, ошибка какая-то.
— Ого, хорошо, передам.
Пока мы поднимались по лестнице на верхние этажи, я мысленно благодарила Рикудо за то, что он услышал мою просьбу и теперь у меня действительно большой резерв чакры Узумаки. С таким стартовыми «плюшками» я действительно смогу стать сильным шиноби. Теперь остаётся только понять, а как почувствовать эту самую чакру.