Если бы я не сидела, то точно бы упала от этого заявления. Вдруг отчетливо понимаю — у этой истории нет точки. Мы словно оттягиваем момент взрыва, но ничего не можем поделать с тем, чтобы притягиваться к друг другу, как магниты.
Слова Айдар выбивают меня из колеи. Мое сердце отбивает быстрый ритм, словно я пробежала без остановки километры. Вот какую он вызывает во мне реакцию. Волнение, желание, смущение. Пора, пожалуй, признать свою миссию невыполнимой.
Рома возвращается через пару минут, о чем-то меня спрашивает, но я лишь отстраненно киваю головой, даже не вникая в суть вопроса.
— Черт, малыш, поверить не могу, что ты меня сделала! — громко восклицает мажор, когда Нина его с легкостью обыгрывает.
— Умей проигрывать достойно, малыш, — парирует Нина, пряча стопку наличных в сумочку.
— Браво, Утка! — громко возкликает непонятно откуда свалившейся Герасимов. — А меня тоже сможешь обыграть?
С лица Нины сходит все веселье. О, очевидно, портить настроение у них общая с Долматовым черта. Как говорится, скажи кто твой друг…
— На сегодня мне достаточно, — холодно отрезает Нина.
— Значит, струсила? — вызывающе улыбаясь, кидает Герасимов.
Я искренне удивляюсь, когда Нина с горящими глазами принимает вызов.
— Давай сыграем, Герасимов, только потом не плачь!
Толпа взрывается свистами и смехом, подначивая соперников «надрать задницы». Ожидаемо, девчонки в комнате за Нину, а парни за Герасимова.
Приготовившись к игре, Уткина по-деловому спрашивает:
— Кто начинает?
— Дамы вперед!
Игра начинается. И, черт возьми, как я не заметила этого раньше? Да Герасимов же глаз не сводит с Уткиной. Клянусь, у парня, когда она наклоняется забить шар, слюна капает на пол. А еще он ревностно отгоняет всех, кто хочет приблизиться хоть на метр к Нине. Конечно, Герасимов не заявляет об этом во всеуслышание, но оттесняет всех своей мощной фигурой, и постоянно крутится возле девушки. Он что, втюрился в нее? Я чего-то не знаю…?
Нина проигрывает, и я, признаться, расстроена. Мне искренне хотелось, чтобы хоть кто-то сбил корону с головы этого парня. Но она там, похоже, намертво приклеена. Мне не слышно, о чем они говорят после игры, из-за шума толпы, но парочка подозрительно близко стоит к друг другу.
Гомон одной толпы может перебить только гомон другой. В один момент раздаются крики со двора, и вся толпа вываливается на двор, чтобы узреть новое зрелище.
Ну и я в том числе, только вот я точно не ожидала, что стану участницей драмы, но обо всем по-порядку.
Вылетев во двор, я замечаю Королеву и Долматова в самой центре толпы.
Айдар выглядит так, словно предпочел бы сейчас танцевать на горящих углях, чем выяснять с ней отношения.
— Дар, я видела как ты целовался с этой дрянью! — вопит Каролина, тыкая наманикюренным пальцем ему в грудь.
Господи, пожалуйста, пусть это будет не обо мне! Но, разумеется, мои молитвы не услышаны.
— И что с того? — вместо оправданий кидает, хмыкая.
— А с того, что мы вместе!
— Вместе?
Кажется, удивляются все. Ну потому что все знают, что они давно не вместе. Королева что, живет в своем выдуманном мире?!
Каролина понимает, что в порыве злости сболтнула глупость и испуганно застывает, но бомба уже запущена.
— То, что мы несколько раз переспали не делает нас парой, Каролина. Я бы и рад сказать тебе это наедине, чтобы поберечь твое самолюбие, но ты сама захотела драмы. Скажи мне, с чего ты взяла эту чушь?
Королева понимает свою оплошность, но при этом, сгорая от стыда, решает идти до самого конца.
— Мы вместе танцуем вальс.
— Разве? — хищно блеснув глазами, переспрашивает. Он медленно обводит толпу глазами, пока не останавливается на мне и не заявляет: — вот — моя партнера по вальсу, Каролина, — и рукой указывает на меня.
Что, простите?
Да они оба рехнулись, что ли?! Мой партнер — это Резников! Очевидно, на этой вечеринке была какая-то запрещенка.
— Невозможно, — словно читая мои мысли, говорит Каролина.
— Возможно. Вчера я поменялся с Резниковым.
Вот же! Как ему это удалось?!
— Ты поменялся?
— Совершенно верно, — кивает головой. — Твоя игра в «пару» мне наскучила, Каролина, — его слова жестокие, и мне было бы жаль Королеву, если бы она до этого не организовала на меня травлю. — Я больше не принимаю в этом участие. Думаю, тебе пора домой.
— Ты выгоняешь меня? — этот разъяренный крик, должно быть, слышно в самом космосе. — Меня?!
— Вежливо прошу удалиться, — Айдар ее воплями не впечатлен. — Пока вежливо.
Сохраняя остатки гордости, Каролина резко разворачивается и, громко цокая каблуками, несется на выход. Правда, не забывает притормозить возле меня, чтобы ядовито прошипеть:
— Лучше молись, толстуха. До этого были цветочки.
Нет, не угроза меня напугала, а совершенно безумные глаза девушки, обещающие расправу.
Вот только… Я-то причем? Это же не я поменялась, в конце концов!
— Да пошла ты! — это выкрикиваю не я, а Нина ей вслед.
Потому что я прямо сейчас таращусь на Долматова, который уже хочет подойти, но я качаю головой, беру за руку Клюева и слабым голосом прошу:
— Мы можем уйти отсюда?
— Как раз этим собирался заняться!
Я как в тумане дохожу до машины, а потом в таком же тумане еду домой. Никому не хочется ни разговаривать, ни смаковать подробности скандала. Рома завозит нас с Ниной последними, но меня просит задержаться на пару секунд. Уткина ждет меня на улице, давая нам немного уединения.
— Поля, если у тебя будут проблемы, обязательно говори мне, слышишь? — строго чеканит. — Я никому не позволю тебя обижать. И даже если нужно, то набью морду этому мажору! Не посмотрю на папашу!
— Не нужно, Ром…
— Защищаешь его? — с какой-то затаенной горечью бросает. — А ведь это он втянул тебя в эти разборки.
Я не нахожу что ответить, потому что Клюев прав.
Мы молчим. И, пожалуй, впервые между нами ощущается такое напряжение. Хоть ножом режь.
— Я буду ждать твоего ответа столько сколько понадобится, — говорит, когда я уже тянусь к ручке. — Я о свидании.
— Все сложно, Рома. Прости, если что не так.
Это все на что меня хватает. Я чувствую себя так, словно меня пережевали и выплюнули. И прямо сейчас не хочу идти ни на какие свидания, ни танцевать вальс, ни вспоминать поцелуи. Не то чтобы последнее у меня получалось.
Глава 18
Полина
Знаете, что такое затишье перед бурей?
Это когда ты ожидаешь любого подвоха, а он не наступает. К вечеру воскресенья у меня нервно дергается глаз.
После той вечеринки ни Долматов, ни Королева, ни Клюев не дают о себе знать. Единственная с кем я общаюсь — это Нина. С этой девчонкой мы нашли общий язык. Не в прямом смысле, конечно. Не подумайте. Мы словно перестали держать дистанцию, после той вечеринки и ночевки у меня дома.
Из разряда приятельниц мы перешли в разряд подруг. Знаете, не каждый человек за тебя заступится. А Нина это сделала. Сделала несмотря на то, что и ей может перепасть.
Пожалуй, именно ее поддержка меня держит наплыву и не позволяет отчаяться. И я горжусь собой, что несмотря на все потрясения, нахожу в себе силы собраться и выйти на тренировку. Чтобы не случилось, а я все равно похудею.
Конечно же, Клюев ко мне не присоединяется. Полагаю, он на меня держит обиду. А может, понял что ни на какое свидание я с ним не пойду, поэтому не видит смысла в нашем общении. Откровенно говоря, мне грустно. Ведь Рома за эти пару месяцев стал для меня близким человеком. И, бегая этим вечером, мне не хватает его шуток и поддразниваний.
Чувства все портят — это факт. Не будь чувств у Каролины к Долматову она бы меня не изводила, не будь у Ромы чувств ко мне мы бы прекрасно дружили, не будь у меня чувств к Долматову… Я бы прекрасно себе жила. Что же касается чувств Долматова… То о них мне думать не хочется. Потому что каждый раз, когда я вспоминаю его слова, испытываю эту глупую надежду…
А может, у нас все получится? Может, я действительно ему так сильно нравлюсь?
Вот только сколько тут не думай, а курице с лебедем не по пути. Лебедь все равно улетит.
Угадайте, кто в этом сравнении лебедь, а кто курица?
В итоге ночь выдается бессонной. Я все время ворочалась и просыпалась от кошмаров, где Королева то скидывала меня с обрыва, то душила. В понедельник утром в школу я прихожу невыспавшейся, дерганной и злой. Перед первым уроком с опаской подхожу к шкафчику, уже привычно ожидая подлянки, вот только все в порядке. То есть, абсолютно все! Никаких тебе помоев, дохлых мышей, сибирской язвы в конверте. Это настораживает, знаете ли.
А знаете, что еще больше настораживает?
Абсолютное безразличие Каролины!
Она проходит мимо меня, точно я невидимка. Ни едкого смешка, ни язвительного комментария, ни косого взгляда. Ноль реакции.
Это тот случай, когда ты в голове уже придумал тысячи разных вариаций как послать человека, мысленно с ним подрался, а он просто прошел мимо.
Новые правила игры? Или ей не до меня? Господь всемогущий, пусть будет второе!
После первого урока тоже ничего не происходит. Конечно, на меня косятся и шепчутся за спиной, но скорее из-за заявления Долматова, который поменялся с Резниковым. К слову, засранца нигде не видно. Он соизволил порадовать нас своим присутствием лишь на середине второго урока.
Открывает дверь чуть ли не с пинка, заходит, буркает учителю что-то отдаленно похожее на: «извините», а потом проходит в класс и занимает место за последней партой, перед этим согнав оттуда одного из прихвостней Каролины.
Будь это Горгулья она бы дала пинок под зад Долматову до самого кабинета директрисы, но вот учительница зарубежной литературы, как и полагается людям этой профессии, обладает тонкой душевной организацией. Она практически знает наизусть «Ромео и Джульетта», цитирует Омара Хайяма, но совершенно точно не представляет как справиться с трудным нравом подростков. Собственно, поэтому Долматову эта выходка сходит с рук.