Редактор, ознакомившись с очередной юмореской, от души посмеялся.
– Здорово, – говорит, – просто великолепно. Но, к сожалению, не пойдёт, потому что во времена великих социальных…
Пришёл я домой. Думал-думал да и написал фельетон про самого редактора.
Редактор прочитал, вроде бы рассмеялся, по привычке. Но вдруг помрачнел и посмотрел очень строго.
– Видимо, не пойдёт, – говорю я, – потому что во времена великих социальных…
– Вот именно, – подхватил редактор, – во времена великих…
– Как хотите, – говорю я. – Не хотите публиковать, отнесу в другую редакцию. Там с удовольствием возьмут.
И, действительно, взяли. И опубликовали.
Только вот редактор со мной после этого не здоровается. Как будто сердится за что-то.
Ну что ж, оно бывает, что люди сердятся друг на друга и даже перестают здороваться. Во времена великих социальных потрясений.
Ёлки-палки
Случится же такое, ёлки-палки! Ради чего, спрашивается, люди бегают, суетятся, что-то достают, чего-то в жизни добиваются…
Накануне Нового года Рашида жена из дома выгнала.
– Иди, – говорит, – купи чего-нибудь к празднику.
Пошёл Рашид в супермаркет, а там товару – глаза разбегаются. Рашид посмотрел на это изобилие, кое-что руками потрогал, кое-что понюхал даже. Он давно уже заметил, люди в эти супермаркеты как в музей на экскурсию ходят. Да и снаружи одно загляденье, кругом офисы, рестораны и ультрасовременные здания банков. Чем больше банков, тем меньше денег. А у некоторых вообще их нет. Но всё равно, банковские здания радуют взгляд изяществом форм и неожиданностью архитектурных излишеств.
Повздыхал Рашид от этого хронического безденежья, как вдруг его осенило – ведь ёлки в лесу бесплатно растут. А Новый год без ёлки – всё равно что брачная ночь без невесты.
Пошёл Рашид в лес, срубил там самую красивую ёлку. Только было взвалил её на плечи, как вдруг слышит крик:
– Руки вверх!
Смотрит: перед ним – лесник. В форме и с ружьём, всё как положено. Ну, Рашид вообще-то такой парень, не теряется ни при какой ситуации.
– С наступающим Новым годом! – бодро воскликнул он. – Вот, передайте, пожалуйста, жене. От её бывшего однокашника, то есть от меня, небольшой сюрприз, этот скромный подарок… – и протягивает ему ёлку.
– Так ты с Веркой в одном классе учился? – удивился строгий охранник лесного богатства. – Вот это сюрприз так сюрприз… Мне, как должностному лицу, самому рубить лесную красавицу не полагается, так что… Спасибо вам от имени вашей бывшей одноклассницы.
Лесник с ёлкой уже выходил из леса, как навстречу ему – милиционер, или, так сказать, полиционер.
– Ага, попался! Ну что, акт будем составлять?
– Обязательно! – с энтузиазмом воскликнул лесник, не хуже Рашида не терявшийся ни при каких обстоятельствах. – Только что конфисковал, ёлки-палки, у одного злостного нарушителя лесного законодательства. Хорошо, что вас встретил, а то мне по инструкции из леса отлучаться нельзя. У вас есть с собой чистые бланки?
– А зачем нам, собственно, эта бумажная волокита? Да ещё в канун Нового года, – замялся полиционер. – Давайте я без формальностей отнесу конфискованную ёлку в отделение, а вы с сознанием исполненного долга возвращайтесь к охране лесных богатств нашей Родины.
На том и порешили. Полиционер, вспомнив что ему наказала жена, с удовольствием водрузил хвойную подругу себе на плечи. Но не успел сделать и пару шагов, как навстречу ему какой-то человек, и тоже в каких-то погонах.
– Я налоговый инспектор, – представился он.
– А я милиционер, то есть полиционер!
– А по мне хоть президент! Перед налоговыми органами все равны. Согласно положению… Статья такая-то… Пункт такой-то… Подпункт… – инспектор достал калькулятор и начал что-то подсчитывать.
Полиционер был честный малый и примерный служака, который любого провинившегося мог схватить за шиворот и доставить в отделение. Но страх как не любил всякие такие положения, пункты, подпункты и прочую бюрократию. Он без лишних слов вручил свою ношу инспектору и тут же удалился, сославшись на необходимость срочной охраны общественного порядка.
А инспектор, кстати вспомнив жену и детей, слегка всхлипнул от охвативших его неясных чувств… Но вдруг перед ним выросла чья-то мрачная фигура. Это был Рашид, который, оказывается, вовсе не ушёл домой, а издалека наблюдал за дальнейшими приключениями лесной красавицы. И он твёрдо решил вернуть её обратно.
– Эй, ты, тормози! – мрачно процедил он сквозь зубы. – Я из ОПГ Гришки-косого.
– А что это такое ОПГ? – заикаясь, спросил инспектор.
– Ты что, совсем тупой, да? ОПГ – организованная преступная группировка, в натуре. На слово поверишь или тебе какое доказательство предъявить? – Рашид сделал вид, что достаёт из кармана что-то тяжёлое и отнюдь небезопасное для здоровья.
– Нет, нет, что вы! Доказательств не надо, верю на слово. – Инспектор, надо сказать, как человек с большим жизненным опытом, с уважением относился к разного рода мафиям, организованным группировкам и вообще к текущей криминальной хронике своего микрорайона.
Он без лишних разговоров протянул ёлку Рашиду и в самых трогательных выражениях поздравил новоявленного мафиози с наступающим Новым годом.
Довольный Рашид в самом радостном настроении приходит домой и… что он видит, ёлки-палки! Дома сидит в гостях свояк, а в каждом углу – по ёлке.
– Понимаешь, какое дело, – сказал свояк. – Нам зарплату ёлками выдали. Мне целая сотня досталась. Вот тебе принёс четыре штуки. Ладно, потом рассчитаемся, как только зарплату получишь.
Рашид без сил опустился на стул. Ну зачем, ёлки-палки, ради чего мы всё бегаем, суетимся, что-то достаём, чего-то добиваемся? Ну зачем он весь день потратил на добычу одной ёлки, если дома их целых четыре?! А впрочем, пусть стоят, веселее будет.
Эх, если бы его посетил и другой свояк, работающий на ликёро-водочном заводе… Им наверняка зарплату спиртом выдают. Если бы так… Вот было бы здорово, ёлки-палки!
Благодать!
Жизнь наша сплошная благодать. Все мы чему-то рады. Встретил я вчера Гайнетдин-бабая. Идёт довольный такой.
– Пенсию, – говорит, – повысили. На двести рублей. В советские времена у меня зарплата была такая. Вот, бутылку взял. «В семейном кругу» называется. Вместе с семьёй прибавку обмыть.
Хорошо всё-таки живётся старикам. Благодать! Умеют радоваться даже малому. Вроде бы не замечая того, что попутно повысили цены на электричество, газ, квартплату…
Был однажды в Уфе президент Ельцин, спросил у восторженно его приветствующих:
– Как поживаете?
– Хорошо, – ответили ему уфимцы.
– Вот меня переизберёте, ещё лучше будете жить, – шуткой на шутку ответил он.
Всё-таки интересные люди – наши правители. Любят эдак пошутить.
Президент Путин однажды на Казанском сабантуе, засунув голову в катык, выудил оттуда монету. В шутку, конечно. Дескать, я ваши деньги откуда угодно могу вытащить. Даже из простокваши. Благодать, да и только!
А на Уфимском сабантуе он не стал совать голову в кефир. По-другому пошутил. Из лука шарики расстрелял. Шутку можно понять так: будете слишком надуваться спесью, и ваш суверенитет лопнет, как эти шарики. Намёк поняли?
Поняли, конечно. Мы народ понятливый. Это, так сказать, политическая благодать.
Сегодня утром встретил старуху Гайнетдин-бабая.
– Вчера, – говорит, – у моего старика от этого «семейного круга» голова кругом пошла. Отравился бабай. Видать, водка, как её… палёная…
Это уж не благодать. Гораздо хуже. Хуже уже некуда!
– Ну, что ж, – говорю, – в больницу надо.
Бабка смеётся.
– Он, – говорит, – как услышит слово «больница», сразу выздоравливает. Знает он тамошние порядки. Однажды лежал уже. С тех пор болеть отказывается.
– А тебе как живётся? – спрашиваю у бабки.
– Благодать, – говорит она, – хорошо живётся, сынок. Умирать не надо. Дорогое это удовольствие – помирать. Жить куда дешевле, чем оплачивать похороны. Поэтому мы со стариком решили ещё восемьдесят лет жить не помирая. Тем боже что пенсию повысили…
Бабка, довольная, распрощалась со мной и пошла в сторону базара.
Я с восхищением посмотрел ей вслед. Чтобы жить в нашей стране, надо быть именно такой оптимисткой. Да, пока есть в России такие люди, наш народ не уничтожат никакие революции, никакие реформы.
Одним словом, благодать!
Ишачья жизнь
Булат с Саматом завсегда были друзьями. Ещё в школе, где Булат учился на «двойки» и «тройки».
Однажды он вдруг, словно нечаянно, получил «четвёрку». Так его прямо-таки захвалили.
– Ай да молодец! – воскликнул обрадованный классный руководитель. – Наконец-то за ум взялся.
– Да, мальчик делает несомненные успехи, мужественно преодолевая свою природную лень, – подтвердил директор.
– Такой пионер – всем ребятам пример! – одобряли остальные педагоги.
А на Самата, который всегда учился на «четвёрки» и «пятёрки», – ноль внимания.
В институте Булат неожиданно бросил курить. Тогда его вообще захвалили.
– Надо же, какая сила воли у парня! Сумел-таки победить эту вредную привычку.
– Настоящий джигит! Примерный комсомолец!
А на Самата, который табаку и не нюхал, никто и внимания не обращает.
Работая на производстве, Булат взял да бросил пить. Опять его все захвалили.
– Это надо же, столько смелости набраться, чтобы с этим делом завязать.
– Прямо-таки героический поступок!
А Самата, который сроду спиртного в рот не брал, и не замечают.
Однако Самат гордился успехами своего друга. Даже рекомендовал его в партию.
– Нам такие трезвомыслящие люди в партии очень нужны, – говорил парторг и идейно добавил: – Чтобы обеспечить народное благополучие.
Но обеспечить народное благополучие Булат не успел. Так хорошо начатая перестройка обернулась вдруг необузданным разгулом страстей. И Булат публично сжёг свой партбилет.